Был ли в библиотеке черный ход? Я сделала мысленную пометку спросить об этом Факсона завтра.

Я была в центре атриума, когда двойные двери распахнулись. Охранники придержали их для женщины в темно-синем платье, расшитом серебряной нитью.

Ее золотистые волосы гладкими прядями ниспадали на плечи. Ее карие глаза, в которых сверкали янтарные искорки, были такими знакомыми, что я остановилась.

Я знала эти глаза. Я просыпалась с ними каждое утро и засыпала с ними каждую луну.

Векс. Андреас предупредил меня, что его мать хочет, чтобы меня представили ей. Он придумывал оправдания, но, очевидно, она устала от них.

Это было хуже, чем газетчики и замковые сплетники. Но, по крайней мере, мы были не в холле.

Полы ее платья зашелестели, когда она пересекла разделявшее нас пространство. За ее спиной охранники закрыли двери. Вероятно, у них был приказ не открывать их, пока она не закончит со мной.

Малинн остановилась на расстоянии вытянутой руки, ее взгляд был холодным и расчетливым, когда она оглядела меня с ног до головы.

На ее ушах висели белые и зеленые драгоценные камни. На шее — тяжелое ожерелье из таких же камней. Ее лицо было безупречным, а кожа подчеркнута кремами и пудрой. От нее пахло лавандой и лепестками роз. Ногти были отполированы до блеска. Она излучала достаток и властность.

Андреас был не из тех мужчин, которые выставляют напоказ свое богатство, и из-за этого было легко забыть, что такова его жизнь. Богатство его семьи означало власть и ответственность.

Как и ответственность за женитьбу на женщине, которую его родители считали приемлемой.

Черт. Мне следовало надеть свое более красивое платье.

Малинн нахмурилась, и впервые ее холодная внешность дала трещину. За ней скрывалось явное разочарование.

Думаю, мне больше нравился ее ледяной взгляд.

— Так вы и есть та женщина, которая развратила моего сына.

На море бушевал шторм. Волны с белыми шапками катились к порту и разбивались о скалы рядом с городом. Корабли в доках раскачивались взад и вперед. Из облаков хлынули потоки дождя и сверкнула молния.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Гром прогремел прежде, чем я досчитала до шести. Всего несколько минут назад, я могла досчитать до десяти.

Гроза приближалась, и я не смогу долго оставаться здесь, но эти сердитые серые тучи соответствовали моему настроению.

— Балкон. Давненько мы здесь не были. — Андреас обнял меня и присоединился ко мне у перил. — Что не так?

— Я сегодня познакомилась с твоей мамой, — сказала я сквозь стиснутые зубы.

Он застыл.

— Черт.

— Она пришла в библиотеку. Она очень красивая.

— Да, это так.

Малинн пробыла там недолго. Она закончила осмотр, явно сочла, что мне чего-то не хватает, а затем сообщила мне: «С тобой будут проблемы».

Она даже не спросила, как меня зовут, прежде чем уйти, сверкая своим дорогим платьем.

Я отправилась домой и провела остаток дня на этом балконе, наблюдая за бурей.

— Мне жаль. — Андреас положил подбородок мне на макушку.

— Ты предполагаешь, что она была груба?

— О, я довольно хорошо знаю свою мать. Она была груба.

Я скривила губы.

— Очевидно, со мной будут проблемы.

Он оторвал мою руку от перил и переплел наши пальцы.

— Она расстроена из-за того, что я расторг помолвку.

Я резко обернулась, глядя на него снизу вверх.

— Все кончено?

— Да. — Он повернул меня к себе, взяв пальцем за подбородок, чтобы закрыть мне рот. — Женщина, на которой она хотела, чтобы я женился, — дочь ее ближайшей подруги. Я встретился с ней после того, как вы с Косом устроились. Она хотела выйти за меня замуж примерно так же сильно, как я хотел жениться на ней, то есть совсем не хотела. Но она спросила, сохраню ли я видимость нашей помолвки, пока ее возлюбленный не вернется из Озарта. Он отправился обменять партию зерна на золото, необходимое для предложения. Сегодня утром она прислала мне сообщение, в котором сообщила, что он вернулся, и они вместе сообщили ее родителям, что помолвлены и что она не выходит за меня замуж. У меня не было возможности найти свою мать сегодня.

— Она нашла меня первой.

— Мне жаль. — Он накрутил локон на палец. Отпустив его, он упал на колени.

Еще один взрыв звука прогремел в небе, когда я уставилась на него сверху вниз.

— Что ты делаешь?

— Каспия. — Андреас взял мои руки в свои. — Выходи за меня замуж. Будь моей женой.

Мое сердце екнуло. Да. Я хотела сказать «да». Я бы согласилась на все, о чем бы он меня ни попросил. Вот только я не знала, что значит быть женой.

Должно быть, он прочитал замешательство на моем лице, потому что его взгляд смягчился.

— Это значит, что ты моя. А я твой. Отныне и навсегда мы будем вместе даже в тени.

Я не верила в тени. Но я бы дождалась его в загробной жизни.

— Да.

Едва я успела произнести это слово, как он встал и накрыл мои губы своими, как облака над нами разорвались.

Мы смеялись, не прерывая поцелуя, а гроза промочила нашу одежду насквозь. Когда наши языки переплелись, я почувствовала вкус дождевых капель на его улыбке.

— Боги, я люблю тебя. Я не заслуживаю тебя. Но все равно буду хранить тебя. До конца наших дней. — Он прижал кончики пальцев ко лбу. — Клянусь.

— Я тоже. — Если все, что у нас было, — это этот момент, обещания, данные друг другу под проливным дождем, этого было достаточно.

Он кружил меня и целовал до тех пор, пока у меня не закружилась голова, затем отнес меня внутрь, и под нашими ногами образовалась лужа, когда он поставил меня на пол.

— Чего бы ты ни пожелала, тебе нужно только попросить. Мы найдем твою кузину. Мы отомстим за твою сестру. Я пошлю кого-нибудь разыскать среброглазого мужчину. И если мне понадобится поймать каждого бэарвульфа в Каландре, то так тому и быть.

— Нет. — Я запустила пальцы в его волосы. — Я больше не хочу мести.

Может быть, этот среброглазый воин спас бесчисленное множество жизней, забрав ее жизнь. Может быть, у него не было выбора, если она стала монстром.

И хотя я действительно хотела найти Зендру, это означало бы запереть ее в клетке.

Возможно, было бы лучше позволить ей разгуливать на свободе.

— Я хочу продолжать проводить время в библиотеке. Продолжить искать подсказки, пока не найду.

— Что найдешь? — Он наморщил лоб.

Я глубоко вздохнула. Была причина, по которой меня и моих сестер воспитывала тетя Олиана. Причина, по которой моя мать так и не вернулась в Нелфинекс. И у меня было ощущение, что причина была связана со всем, что я узнала с тех пор, как приехала на Каландру.

— Правду об исчезновении моей матери.

Сорок три

Одесса

Кровать затряслась так сильно, что мне показалось, будто кто-то поднял матрас, чтобы перевернуть его. Я отпрянула, когда Рэнсом пнул простыни.

Тени.

— Проснись. — Я вскочила на колени и положила руки ему на плечи. — Рэнсом.

Мой голос только усилил боль. Его голова моталась взад-вперед по подушке, а глаза были крепко зажмурены.

— Рэнсом. — Я встряхнула его, затем взяла лицо в ладони. Его кожа была слишком горячей. — Проснись. Это всего лишь ночной кошмар.

Его руки сжались в кулаки, и он взревел.

Я откинула волосы с его вспотевшего лба и на этот раз закричала.

— Рэнсом!

Он двигался так быстро, что я не успела среагировать. Он сел прямо, развернул меня, схватил за запястья и прижал их к спинке кровати. Его тело пригвоздило меня к кровати, а из горла вырвалось рычание.

Я вскрикнула, скорее от удивления, чем от боли, застыв на мгновение от ужаса, когда посмотрела в лицо своему мужу.

И увидела, что на меня смотрит чудовище.

Рэнсом оскалил зубы, а его глаза были такими же серебристыми, как лунные лучи, струящиеся сквозь окна. Не было и намека на то, что он осознает, что рычит на свою жену.