— Почему ты думаешь, что она не сможет перевоплощаться?

— Это просто план на случай непредвиденных обстоятельств. — Олиана слегка улыбнулась мне, ее взгляд упал на браслеты на моих руках. Намек на улыбку исчез.

В свои двадцать пять лет я уже давно опаздывала с ритуалом. Олиана перешла в другую форму в пятнадцать. Эмери и Саския — в шестнадцать.

Моя мать ушла из Нелфинекса, когда я была совсем маленькой, и, поскольку никто в моей семье не говорил о ней, я не знала, прошла ли она свой ритуал и когда именно.

Каждый Старлинг чувствует зов в свое время, и никто не торопит и не форсирует перевоплощение.

Мы просто молимся Божеству, которое его устраивало.

Мать Зендры, моя тетя Офелия, никогда не проходила ритуал. Как и ее старшая дочь Хара. В их жилах текла кровь Старлингов, но они не могли превращаться. Они навсегда останутся такими, летая на спинах стрижей, а не на своих собственных крыльях.

Больше всего Зендра боялась, что она никогда не пройдет ритуал.

Я тоже.

В письменной истории Старлингов не было записей о том, что дар может не проявиться. Насколько было известно моей тете, Офелия была первой. Хара — второй.

Как бы мне ни было неприятно думать, что я никогда не стану Старлингом, это было возможно. Дар, заложенный в нас с Грасиэллой, мог обойти меня стороной. Это могло случиться и с Грасиэллой.

— Эмери изменилась в шестнадцать лет, — сказала я тете Олиане. — У нее был сильный дар. Я уверена, что она передала его Грасиэлле.

Королева хранила молчание.

Как всегда, любое упоминание об Эмери встречалось молчанием. Как и упоминание о нашей матери.

Единственное, что тетя Олиана когда-либо говорила о моей матери, так это то, что она была сновидицей. Часть меня задавалась вопросом, были ли «сны» моей матери такими же видениями, как мои.

Пронзительный крик донесся сверху за мгновение до того, как огромный самец ринулся вниз с башен дворца. Затем раздался крик, свободный и радостный, когда птица выровнялась, раскинув крылья. Хара сидела у него на спине, ее седло было закреплено у него на груди.

Моя кузина с сияющей улыбкой повернулась, чтобы помахать мне.

Олиана подняла руку, чтобы помахать в ответ. Если бы я не знала ее лучше, то подумала бы, что в ее глазах блестят слезы. Но я хорошо ее знала.

Она никогда не плакала.

Моя тетя была не из тех женщин, которые смиряются с несчастливой судьбой. Вместо этого она построила эти вольеры, чтобы прирученные нами стрижи могли стать крыльями Офелии и Хары. Чтобы моя отважная кузина могла летать, даже если для этого ей придется делать это на спине своей драгоценной птицы.

Может быть, через два, три или четыре поколения дар Старлингов превратится в воспоминание. Может быть, к тому времени то, что было в нашей крови и делало мою родословную особенной, настолько ослабнет, что мы полностью утратим этот дар. Но пока мы все еще могли летать.

Хара и ее самец вылетели за городские стены, его рога сверкали на солнце, когда они мчались вдаль.

— Ты должна начать ухаживать за Бистеном. — Тетя Олиана повернулась и кивнула туда, где стояла Зендра, поглаживая перья стрижа.

— Зачем? — О характере Бистена ходили легенды, и он огрызался на всех Стерлингов, кроме Зендры. Моей кузине нравился его колючий характер, но меня это раздражало. — Он больше подходит Зендре.

— Возможно. Но я выбрала его для тебя.

Я кивнула, понимая, что лучше не спорить. У Олианы были причины для каждого решения.

Словно почувствовав, что мы застрянем друг с другом, Бистен тихо фыркнул и направился к арочному окну, оставив свое гнездо пустым, когда улетал из дворца.

Зендра подошла к стеллажу с инструментами, чтобы заняться своими делами. Для тех из нас, кто еще не прошел ритуал, дни начинались с работы по хозяйству. Зендру и меня назначили в вольеры, и после того, как мы закончим здесь, мы перейдем к урокам и обучению владением оружием.

— При необходимости она может выбрать другого самца, — сказала Олиана. — Она хорошо ладит с большинством.

— Надеюсь, что в этом не будет необходимости. Для нас обеих.

— Я тоже.

Наша страна была огромной, самой большой на континенте Кенн. Но Олиана была не единственной правительницей, тремя южными странами управляли тираны.

Если они заподозрят, что сила Старлингов ослабевает, то, не колеблясь, нанесут удар. Короли юга жаждали власти не меньше, чем земель.

Нам нужно было быть сильными.

Нам нужно было обеспечить быструю смерть любому, кто может причинить вред Старлингам.

— Тетя Олиана, я должна тебе кое-что сказать.

Она повернулась ко мне лицом, и ее внимание было таким пристальным, что я чуть не отшатнулась.

— Твой ритуал? Ты чувствуешь его зов?

— Нет. — Пока нет.

— Понимаю. — На ее лице промелькнуло разочарование, прежде чем она сменила его на холодное безразличие. — Что ты должна мне сказать?

Я напряглась.

— У меня снова было видение о смерти Эмери.

Если в золотистых глазах Олианы и был какой-то намек на теплоту, то он исчез.

— Эмери не умерла.

— Я тоже не хочу верить, что это правда. Но что, если…

— Она не умерла, — ее голос был острым, как лезвие. — Она бросила нас, чтобы отправиться в какое-то нелепое путешествие с мужчиной. Она бросила свою семью, свою дочь, когда я прямо сказала ей, что она не должна уезжать. Она нарушила мой приказ. Она пренебрегла своим долгом. Но она не мертва. Она вернется и займет свое законное место.

— Но видение…

— Довольно. — Олиана взмахнула рукой в воздухе.

Я спрятала кулаки за спину.

— У меня было одно и то же видение об Эмери шесть раз, тетя Олиана. Это более реально, чем все, что я когда-либо испытывала. Есть мужчина с серебристыми глазами, который…

— Я сказала довольно, — крикнула она так громко, что я покачнулась на каблуках. — Ты больше не будешь говорить об этом. Я запрещаю это, Каспия.

Это был не приказ моей тети. Это был приказ моей королевы.

Я опустила подбородок, как всегда послушная принцесса.

— Да, ваше величество.

Пальцем она подняла мой подбородок, пока я не встретилась с ней взглядом.

— Это всего лишь сны, Каспия. Это все, чем они когда-либо были. Ничего больше. Твоя сестра жива. И, милостью Божества, скоро вернется.

Сны. Не важно, сколько из них сбылось, не важно, как часто я умоляла ее поверить, это всегда будут просто сны.

— Да, тетя Олиана.

Она погладила меня по щеке.

— Мы должны сосредоточиться на нашей семье. На этой стране. Бисанский король давит на нашу южную границу. Если он узнает, что кровь Старлингов слабеет, у него могут появиться безрассудные амбиции. Я не позволю, чтобы хоть одного жителя Нелфинекса постигла та же участь, что и Вельвиос-талферов. Мы не позволим изгнать нас с нашей собственной земли и затравить почти до полного исчезновения. Мы должны быть сильными. Вместе. Ты понимаешь?

— Да. — Я кивнула.

— Хорошо. А теперь продолжай свою работу. — Она прошла мимо меня и направилась к лестнице, приподняв подол юбки, и направилась в свой актовый зал, где ей предстояло провести остаток жизни, правя нашей страной.

Я подождала, пока она уйдет, и только потом опустила плечи.

Зендра отложила лопату и пересекла комнату, присоединяясь ко мне у открытой арки.

— Мне жаль. Может быть, мне не следовало заставлять тебя рассказывать ей. Я думала… Я думала, может, она послушает.

— Это не твоя вина. — Моя тетя тоже в этом не виновата.

Она не хотела верить, что Эмери больше нет, а мои видения были чем-то таким, чего она просто не могла понять. Только два человека верили, что я обладаю видением.

Зендра.

И Эмери.

Когда — если — я пройду ритуал, прекратятся ли видения? В глубине души я надеялась, что больше никогда не увижу их.

Отвернувшись от Зендры, я перевела взгляд на океан, где волны разбивались о берег. Береговая линия была голубой, как драгоценный камень лазурного цвета, а песок — ярким, как наша униформа. Вода была бесконечной, темнеющей по мере того, как простиралась в неизвестность.