— Вам следует начать готовится сейчас. Не ждите.

Ее брови сошлись на переносице.

— Но сейчас даже не зима.

Я открыла рот, чтобы рассказать ей о разведчике, но прежде чем я успела предупредить ее, из спальни появилась Эви, одетая в грязную, перепачканную кровью тунику, которую она надевала перед принятием ванны.

— Эви, что на тебе надето?

— Моя туника. — Она посмотрела на пятна, затем на Салли. — Можно мне взять мои брюки?

Салли кивнула, направляясь к веревке, на которой они висели всю ночь, чтобы просохнуть.

Я встала и забрала их у нее, затем жестом пригласила Эви в спальню, закрыла дверь и опустилась перед ней на колени, положив брюки себе на колени.

— Как насчет того, чтобы надеть чистую тунику, в которой ты спала прошлой ночью?

— Я хочу надеть эту.

— Она слишком грязная. — Я приподняла подол, но она оттолкнула мои руки и отступила на шаг.

— Эвандже…

— Это моя туника.

Она была испачкана кровью Завьера.

— Ты не можешь носить ее, звездочка.

— Могу. — Она топнула ногой и скрестила руки на груди.

Я закрыла глаза, собираясь с силами для борьбы, которая могла причинить боль.

— Сними ее, Эванджелина.

Она покачала головой, ее большие серые глаза наполнились слезами, и она попятилась.

— Нет.

— Прости, — прошептала я, и на этот раз, потянувшись за туникой, я не позволила ей оттолкнуть меня. — Мне так жаль.

— Нет! — крикнула она, когда я сорвала ее с нее и отбросила в сторону.

Она брыкалась и извивалась, сопротивляясь мне каждый раз, когда я подбирала чистую тунику с пола. Ее руки сжимали мою челюсть, а голова моталась из стороны в сторону. Но каким-то образом мне удалось натянуть чистую тунику через ее голову.

— Прости меня. — Я повторяла извинения снова и снова, надеясь, что она услышит меня сквозь свои крики.

К тому времени, как на ней была надета чистая туника, она уже рыдала навзрыд, все ее тело дрожало и обмякло, когда она перестала сопротивляться.

— Я хочу к папе и Луэлле. Я хочу домой.

— Знаю, что хочешь. — Я притянула ее к себе, покачивая на коленях. — Знаю.

Она скорчилась, уткнувшись лицом мне в плечо.

Пока я жива, я никогда не забуду звук ее разбитого сердца. Он был таким громким, что запечатлелся у меня в памяти.

Жжение в горле и носу было невыносимым. Я закусила щеку изнутри, чтобы не заплакать.

Пока нет. Позже будет возможность сорваться, но не сейчас. Не на глазах у Эви.

Дверь за пределами спальни открылась и закрылась — Салли, скорее всего, ушла, чтобы дать нам побыть наедине. По дому разлился сладкий аромат свежеиспеченного хлеба. Снаружи заржала лошадь. Эви плакала и плакала, пока наконец не обмякла в моих руках и не начала икать, а я вытирать ее слезы.

Когда я помогла ей встать, она долго смотрела на брошенную на пол тунику. На мгновение мне показалось, что она попытается снова ее надеть.

У меня не хватит сил сорвать ее с нее во второй раз.

Но она оставила тунику на полу, понуро опустила плечи и побрела туда, где Фэйз вылизывал лапы. Она взяла его на руки, отнесла на кровать и свернулась калачиком на подушке, повернувшись ко мне спиной.

Я не винила ее за то, что она злилась. Я бы тоже разозлилась на себя.

Схватив с пола грязную тунику, я оставила ее одну и вернулась в гостиную, где на столе остывала буханка хлеба, испеченная Салли.

В доме было душно, воздух был пропитан горем и чувством вины. Боги, мне нужен был свежий воздух. Я вышла на улицу, взбежала по ступенькам и оказалась на лужайке. Мне было слишком жарко, сердце билось слишком быстро, в груди было тесно.

Что я сделала не так? Как мне облегчить ее боль?

Если бы только Рэнсом был здесь. Он был нужен ей.

Он был нужен мне.

Прохладный туранский воздух наполнил мои легкие, но не смог унять жжение в горле. В уголках глаз и носу защипало в два раза сильнее, чем от магии Востера.

Не плачь, Одесса. Пока нет.

— Я потеряла родителей, когда была совсем маленькой. — Салли подошла и встала рядом со мной, устремив взгляд на заснеженные горы вдалеке. — Нужно время, но рано или поздно она справится с горем.

— Ей нужна мать, — мой голос дрогнул. — Я не могу заменить ее.

— Ну, не знаю. — Салли взяла у меня из рук тунику и поднесла к утреннему солнцу. — Знаете, может, нам удастся ее спасти. У Дэймона бывают ужасные пятна, когда он работает со скотом. У меня есть средство, которое творит чудеса с пятнами от грязи.

— Это не грязь. Это кровь ее отца, пролитая в ту ночь, когда он погиб.

Салли и глазом не моргнула.

— Что ж, посмотрим, что я могу сделать.

Если ей удастся вывести эти пятна, если она сможет спасти тунику Эви, чтобы у моей маленькой звездочки был кусочек дома, я буду бесконечно благодарна.

— У нее есть плюшевый кролик. Его зовут Мэрри. Вы не могли бы попробовать почистить и его тоже?

Кивнув, она оставила меня и вернулась в дом.

Не успели стихнуть ее шаги, как по моей шее пробежали мурашки, а волоски на предплечьях встали дыбом.

Я застонала, зная, что обнаружу, когда обернусь. Одной ночи без магии Востеров оказалось недостаточно. Я почесала предплечья, чтобы избавиться от ощущения мурашек. Вздохнув, я повернулась спиной к захватывающему дух виду и увидела, что в мою сторону направляется брат Дайм.

Его руки были сложены перед собой, бордовая мантия шуршала по траве и касалась босых ног. Он остановился в нескольких шагах от меня и поклонился.

— Сегодня вы отдыхаете. А потом продолжите свой путь. Брат Скор будет сопровождать вас и позаботится о вашей безопасности. Я ухожу. Верховный жрец ожидает меня, а я и так уже достаточно задержался.

— Вы уходите? — Я подавила желание захлопать в ладоши.

Без брата Дайма, возможно, нам удастся ускользнуть от Скора. Сбежать от одного жреца проще, чем от двух. И теперь, когда я лучше представляла, где мы находимся, мы с Эви могли бы отправиться в Перрис и нанять корабль, который доставит нас в Куэнтис.

— Не испытывай терпение брата Скора. Оставайся с ним, — предупредил он, как будто мог читать мои мысли.

Я кивнула.

— Конечно. — Нет.

Он изучал меня достаточно долго, чтобы я начала ерзать, но затем он снова поклонился и ушел.

— Подождите. — Я подняла руку, но она так сильно дрожала, что я уронила ее. — Вы сказали, что Рэнсом был предан Верховному жрецу, и что это была ошибка. Но вы собираетесь встретиться с ним?

— У каждого из нас есть своя роль.

Тени, эти расплывчатые ответы чуть не вывели меня из себя.

— Какую роль играете вы? Мне нужна конкретика. Рэнсом в опасности?

— Сейчас не время для вопросов.

— А когда? Вы уходите. Это мой последний шанс. Чего вы хотите от меня? Почему мы не поплыли в Куэнтис?

Он повернулся и пошел прочь.

— Почему Верховный жрец спрашивал о моей матери? Почему я чувствую вашу магию? — кричала я ему, зная, что он проигнорирует меня.

Так он и сделал.

— Мне нужно выучить древний язык.

Это, казалось, привлекло его внимание. Он остановился и оглянулся через плечо, удерживая мой взгляд в течение трех мгновений, пока сердце бешено колотилось.

— Брат Скор научит тебя.

— Как? Он вообще умеет говорить? — Или он собирался научить меня почти мертвому языку, дуя порывами ветра мне в лицо?

— Он говорит, когда это необходимо.

Мне от этого понятнее не стало.

— Он пугающий.

— Да. — Брат Дайм улыбнулся. Ну, это было что-то вроде улыбки. Он выглядел чуть менее жутким и пугающим. — Мы еще встретимся, дитя.

— Жду не дождусь, — с невозмутимым видом произнесла я, когда он направился к конюшне, откуда появился Дэймон, ведя за собой свою лошадь.

Я подняла лицо к голубому небу, наблюдая, как мимо проплывают белые облака, окаймленные желтым солнечным светом, а до моих ушей донесся топот удаляющейся лошади. Когда все стихло, я закрыла глаза и провела пальцем по шраму на своей ладони.