Он сунул “умнотел” в карман.

— Глава МВД города сообщает, что вторглось на данный момент пятеро, — сказал дед Егор. — Трое задержаны и доставлены, двое ушли на респаун.

— Что-то пока масштабы не впечатляют, — задумчиво сказал Виталик. — А что с зомби?

— Замечены трое. Все ликвидированы.

— Трое на десятимиллионный город? — уточнил Виталик. — Не очень похоже на каждого восьмого. Что у нас с регионами?

— Тревожных сигналов не поступало, — сказал дед Егор.

— С одной стороны это, конечно, хорошо, — сказал Виталик. — Но с другой — очень плохо. Потому что непонятно, что нам теперь со всем этим делать.

— Может, там просто заглючило чего, в Системе этой вашей, — предположи дед Егор. — И с зомби полный неурожай вышел. Не уродились они в этом году, так сказать. Дождей из серы было мало или еще чего, ек-макарек.

— А сообщение?

— А текст они старый наложили, — сказал дед Егор. — Мракобесы и бракоделы.

Виталик посмотрел на меня. Это уже начинало напрягать.

Я покачал головой.

— Система играет честно, — сказал я. — Ну, по крайней мере, в рамках ею же и придуманных правил. И если было сообщение про каждого восьмого, значит, так оно и есть.

— Ну а где?

— Вот это главный вопрос, — сказал я.

Виталик достал из бездонного кармана своего плаща телефон правительственной связи. Ну то есть, обычный “умнотел”, но с выдавленным золотым гербом в виде серпа и молота чуть пониже датчика отпечатка пальцев.

— Алло, Арни? Как дела, старина? — он непринужденно перешел на английский, хотя системные переводчики, вроде бы, уже должны были заработать. — Я просто поинтересоваться, как у вас нынче дела. Как обычно? То есть… Да. У нас тоже все ровно пока. До связи.

— Арни? — переспросил я.

— Президент США сообщает, что у них все тоже пока без эксцессов, — сказал Виталик.

— Да, но Арни? Тот самый Арни?

— Есть только один Арни, — сказал Виталик.

— Но он же не родился в штатах, — сказал я.

— Переписали ради него конституцию, делов-то, — отмахнулся Виталик.

— А что, так можно было?

— Истинная любовь избирателя и не на такое способна.

— Э… — сказал я.

— Ну и слава Сталину, что у них там без эксцессов, ек-макарек, — сказал дед Егор. — А то я слишком хорошо представляю, как это у них там может быть. Сегодня ты зомби башку из дробовика разнес, а завтра тебя за это свои же живые и линчуют. Из самозародившегося движения Мертвые Тоже Важны или что-то вроде того.

— Это все лирика, — сказал Виталик. — Что у нас по Европе?

— Пока нет сообщений, — сказал дед Егор. — А если бы там что-то неприятное и из ряда вон происходило, они бы были. Но для более подробного анализа ме бы все-таки лучше до своего кабинета добраться.

— Туда и едем, — сказал Виталик.

Мы как раз пересекли Третье Транспортное Кольцо и въехали в центр города. Пробок не было.

То ли апокалипсис тому виной, то ли Виталик своими читерскими методами эту проблему решил. Потому что другого логичного объяснения этому факту я не видел.

— Послушай, — сказал я. — Раз уж у нас выдалось несколько свободных минут…

— Давай попозже, Федор, — попросил Виталик. — Мы тут, вроде бы как, страну спасти пытаемся.

— А я пытаюсь спасти вселенную, — сообщил я. — Частью которой, кстати, является и ваша страна. И если я не преуспею, то и ваши потуги никому особенно не нужны будут.

Виталик нахмурился.

— Потуги, значит?

— Вы боретесь с симптомами, — сказал я. — А я пытаюсь диагностировать саму болезнь.

— Вот так, значит?

— Именно.

— Ну ладно, — смягчился Виталик. — Что там у тебя?

— Я просто хотел уточнить пару фактов, — сказал я. — Во-первых…

Длинная эльфийская стрела пробила бронированное стекло водительской двери и застряла в препятствии, преодолев его лишь наполовину. Кабан аккуратно пальцем потрогал вычурный мифриловый наконечник, зависший в считанном десятке сантиметров от его лица.

— Извините, — сказал он и глазом не моргнув. — Был напуган.

— Я бы на твоем месте не трогал, — сказал я. — Он может быть отравлен.

Виталик прищурился.

— Да нет, не отравлен, — сказал он. — Обычная бронебойная фиговина.

Следом за первой стрелой прилетела вторая. Она попала в переднюю стойку, или как там эта фигня у грузовиков называется.

— А это тоже предупреждение о начале охоты? — поинтересовался Виталик. — Или это уже она сама? Или это вообще не они?

— Они, — сказал я. — Скорее всего, они.

На крышу машины приземлилось что-то довольно тяжелое, но в то же время быстрое и ловкое. В следующий миг мы услышали скрежет разрываемого металла, а из потолка высунулся меч. Виталик схватил его голой ладонью и загнул клинок так, чтобы его нельзя было вытащить. Второй меч пробил крышу в полуметре от первого и уперся Виталику в плечо, оставив лишь небольшую царапину на коже плаща.

Виталик достал дробовик и пальнул, в один миг сделав из “камаза” кабриолет. А того парня, который был на крыше, наверное, куда-нибудь на орбиту отбросило.

И вряд ли одним куском.

— Ты что творишь, ек-макарек? — попенял ему дед Егор. — А мне теперь спину просквозит.

— Зато обзор улучшился, — сказал Виталик.

— Вообще-то, камеры же есть, — напомнил Кабан. — В смысле, были.

— Да что уж теперь, — сказал Виталик. — Зато я агрессию немного сбросил, если вы понимаете, о чем я. А в Кремле вторая такая машина стоит.

— Та даже покруче, — согласился Кабан. — Там калибр больше.

— А эльфы, я смотрю, парни лихие, — сказал дед Егор. — Тупые, это да. Но лихие, не отнять.

— Просто они в отчаянии, — сказал я. — Они этот квест уже больше века закрыть не могут.

— Ну, это их проблема, — сказал Виталик. — Если ты хочешь бегать в стае с большими собаками, то должен научиться писать на большие деревья.

— Скорее, лаять на большие машины, — сказал Кабан.

— Э… — сказал я.

Нам навстречу скакал очередной камикадзе на покрытом тяжелой броней боевом единороге. Разогнав свою скотину, он явно решил продемонстрировать чудеса вольтижировки, отпустив поводья и взяв в руки тяжелое копье с зазубренным наконечником, исходящим зеленоватым туманом яда. Встречные машины его скакун просто перепрыгивал, выбивая копытами искры и оставляя в асфальте здоровенные вмятины.

И здесь кто-то на дорожном покрытии сэкономил…

Расстояние между нами стремительно сокращалось.

А у Виталика в руках все еще был дробовик.

Боевой президент встал ногами на сиденье, высунулся наружу через огромную дыру в крыше и выпалил в эльфа. Наездник предпринял маневр уклонения, единорог развернулся чуть ли не юзом, скользя копытами по дороге, и большая часть заряда прилетела мимо.

Но того, что попало в цель, хватило, чтобы оторвать единорогу ногу.

Эльф прыгнул, еще в воздухе метнув копье, и приземлился на ноги метрах в двадцати от нас. Следующим прыжком он ушел с траектории движения.

Виталик выхватил копье из воздуха и сразу же убрал его в инвентарь. Кабан так и не стал тормозить, и мы пронеслись мимо одиноко стоящего на дороге копейщика, рядом с которым образовался пятачок пустого пространства.

Где-то вдали уже завывали сирены.

— Останови, я сойду, — сказал Виталик.

— Стоит ли? — спросил дед Егор. — Судьбы страны, вторжение, прочая байда, ек-макарек…

— Вселенная в опасности, — напомнил я.

Кабан уже сбросил скорость, выискивая свободное место у обочины. Распоряжения президента им не обсуждались.

— Мне это нужно, — сказал Виталик.

— А, ну тогда ладно, ек-макарек.

Эльф обнажил два изогнутых ручной работы клинка, каждый из которых оставлял в воздухе серебристый след. Виталик выпрыгнул на асфальт и вытащил из инвентаря большой страшный мачете.

Я приготовил самые эффективные на средней дистанции заклинания на тот случай, если это не честная дуэль, а обычная для эльфийских диверсантов ловушка. Дед Егор тоже расчехлил свой маузер.

— Вообще, все это довольно глупо, — заметил Кабан, клацнув своим автоматом.