Магистр отпрыгнул назад, одним махом преодолев метра три, что вообще ни в какие земные нормативы не укладывается, и снова выкрикнул то слово.

С тем же самым эффектом.

Но есть, с никаким.

Мне кажется, можно было просто матом этого типа покрыть, ему-то все равно…

Стесненный в маневрах Кевин обнажил меч… впрочем, нельзя сказать, что он его обнажил, самого процесса обнажения никто не видел, просто в один миг черный клинок оказался в руке императора, и одним движением отсек кусок физручьего щупальца.

Из его глаз вылетели два новых копья.

Я ударил фаерболами, запустил серию прямо в предательскую грудь, лже-физрук лишь слегка покачнулся, но на нем даже одежда не начала тлеть.

— Физика! — крикнул Магистр.

Не знаю, сколько лет эти двое были знакомы на самом деле, но понимали они друг друга с полуслова. Кевин бросил бесполезные попытки достать противника магией, левой рукой ухватил кресло за подлокотник — а оно ведь весит килограммов сто двадцать, там же дуб, кожа и всякие металлические вставки — и швырнул его в физрука.

Кресло ударило лже-Василия в грудь, и удар этот был такой силы, что монстра вынесло в окно. Вместе с креслом и частью оконной рамы.

Полагаю, что те самые пресловутые полторы секунды закончились уже в полете.

***

Как-то вот так.

Живешь себе, впитываешь мудрость, набираешься опыта, а потом происходит нечто, напрочь ломающее твои представления об окружающем мире.

Нет, тот факт, что Магистр тоже может ошибаться и лажать, мне был известен и ранее. А вот то, что особая императорская магия тоже может давать сбои, стало для меня неприятным сюрпризом.

Я-то привык считать, что Кевин — имба.

Что Кевин непобедим.

Звон разбитого стекла еще стоял у меня в ушах, когда Кевин и Магистр уже рванули к окну и замерли у подоконника. Я тоже подошел, в такой ситуации негоже отставать от коллектива.

Высота там была изрядная, метров тридцать-тридцать пять, но падать мягко, на травку. Впрочем, даже если бы там был бетон, из которого торчали бы куски ржавой арматуры, смазанной ядом, не думаю, что лже-физрук обратил бы на это внимание. Когда я бросил взгляд вниз, он уже стоял на траве, окруженный двумя десятками черных гвардейцев императора, и, судя по всему, чувствовал себя вполне нормально.

В отличие от вышеупомянутых гвардейцев.

Этот хмырь крушил их так, как будто он на самом деле был физруком, причем, в его лучшие годы.

Закованные в тяжелую броню гвардейцы атаковали его, рубили мечами, пытались теснить щитами, а он уворачивался от ударов лезвий, уходил от щитов и бил в ответ, превратившись в вихрь, из которого летели красные брызги.

Большая часть поверженных гвардейцев растворялась в воздухе, чтобы прийти в себя в казармах, или где там еще, нацепить новый комплект брони и снова ринутся в бой, но шесть или семь неподвижных тел уже лежали на траве.

Умершие последней смертью.

Кевин перебросил ногу через подоконник.

— Нет, — остановил его Магистр. — Ближний бой — это смерть, даже для тебя. Поверь.

— Мои люди умирают, — сказал Кевин.

Но ногу с подоконник убрал.

— Так отзови их, — сказал Магистр. — И отойдите уже оба от окна, это небезопасно.

В руках Первого Игрока был старинный револьвер с откинутым в сторону барабаном, и сейчас Магистр как раз его заряжал какими-то странными тусклыми патронами.

Я отошел от окна вглубь комнаты. Когда такие люди советуют, лучше прислушаться, чем потом лежать в могиле и жалеть.

Кевин повел рукой в воздухе, очевидно, активируя интерфейс связи с гвардейцами, потому что уже через несколько секунд звуки происходящей внизу бойни стали стихать.

Император с Магистром не сговариваясь, но синхронно, отступили в центр комнаты. Кевин взял наизготовку свой черный меч, а Магистр наконец-то зарядил револьвер и начал направлять его куда-то в оконным проем, чуть выше подоконника.

Он точно угадал место, но по времени не рассчитал.

То ли выдававший себя за физрука тип умел бегать по вертикальным стенам, то ли вообще преодолел это расстояние могучим прыжком, но вот он уже одним махом оказался на подоконнике, а Магистр еще не успел навести на него свой револьвер.

Магистр выстрелил и промахнулся, комнату заволокло пороховым дымом, от которого тут же началась резь в глазах. Хмырь метнулся в сторону, оказавшись на том месте, где раньше стояло кресло императора, и обрубок щупальца, отсеченный черным мечом, втянулся в его ногу в лучших традициях модели Т-1000.

Магистр довернул руку и снова выстрелил, и еще раз. И еще.

Кабинет заволокло дымом так, что зрение упало практически в ноль. По крайней мере, у меня.

Остальные же, судя по всему, таких проблем не испытывали. Может, у них восприимчивость лучше прокачана или интуиции до капа, а может, они по третьему глазу себе уже давно отрастили, с них станется.

Я забился в угол, прикидывая, как буду добираться до двери на ощупь и сколько времени у меня это займет, когда нас начнут резать…

— Справа, — сказал Кевин.

Магистр выстрелил и наконец-то попал. По крайней мере, звук был не такой, как до этого, когда его пули дробили камень и вырывали целые куски из замковой стены.

Звук был куда более тошнотворный

А мгновением позже я услышал характерный хлопок мгновенно открывающегося-закрывающегося портала, и, пожалуй, это был самый приятный звук за весь этот день.

Что за фигня не приходила сегодня за нашими головами, теперь она ушла.

По крайней мере, на какое-то время.

***

Император кастанул заклинание и весь пороховой дым вытянуло в выбитое окно.

Кабинет императора лежал в руинах. Кресла нет, тяжелый стол перевернут, часть бумаг, что на нем лежали, разбросаны по полу, окно выбиты, в стенах такие дыры, что через некоторые на мотоцикле можно проехать. А ведь похоже, что мы даже никого не убили…

Надеюсь, у императора есть и другое рабочее пространство.

Кевин открыл дверь, за которой обнаружились ряды его личной гвардии в сопровождении двух придворных магов, и в двух словах дал им понять, что проблема улажена, их помощь не требуется, стрельбы больше не будет, а клининговая команда может зайти чуть позже. Народ начал расходиться.

Кевин закрыл дверь и вернулся к Магистру. Оба смотрели на что-то прямо у них под ногами, и мое природное любопытство все-таки победило мои природные инстинкты, которые прямо-таки вопили о том, что не надо никуда идти и ни во что вмешиваться.

Одним словом, я подошел поближе.

На ковре, практически утопая в длинном ворсе, копошилось нечто вроде розового червяка, который пытался отрастить себе кожистые перепончатые крылья и улететь. То и дело по телу червяка пробегала волна судорог, после которой он становился чуть короче и чуть тоньше, и что-то мне подсказывало, что с попыткой вырастить себе крылья это никак не связано.

Магистр вопросительно посмотрел на Кевина.

— Давай, чего уж там, — вздохнул император. — Все равно этот ковер мне никогда не нравился.

Магистр взвел курок и выстрелил червяку в спину, прямо в то место, откуда у него лезли крылья. В ковре появилась дыра размером с блюдо, на котором подают зажаренного целиком барана. В полу появилась дыра, как будто там взорвалась граната. Червяка разметало по комнате, и его останки превратились в черную слизь, которая моментально засохла и хлопьями опала на пол.

Я машинально потер щеку, с которой отвалился один такой засохший кусок.

— Что это было вообще? — поинтересовался я. Мне кажется, в этой ситуации я имел право знать. — Что за хрень ты сейчас пристрелил?

— Это была его рука, — сказал Магистр. — Я отстрелил ему руку. А потом ее пристрелил.

— А почему она… э… жила своей жизнью даже после акта ее расставания с телом?

— Потому что она пыталась с ним воссоединиться, это же очевидно, — сказал Магистр.