— Не хватает музыки Энио Морриконе, — заметил я.

— Мне больше Ганс, сука, Циммер нравится, — сказал Виталик.

— А он разве писал для вестернов?

— А кого это вообще волнует, к хренам? — поинтересовался Виталик. — Слышь, доцент, ты уверен, что все идет, как надо?

— Уверен, — отозвался Магистр. — И называй меня Мессиром.

— Ага, обязательно, — пообещал Виталик.

Мы стояли, напряженно вглядываясь вдаль.

Время шло.

А мы стояли.

А время шло.

— Хорошо, сука, стоим, — сказал Виталик. — Слушайте, а может быть, это хороший знак? Может, они его уже урыли там, астральные наши, сука, бойцы? Может быть, прикопали его к хренам, так что он и пикнуть не успел?

— Нет, — Магистр таки перестал мучать несчастный окурок и выплюнул его на землю. — Я получаю сообщения по своим каналам, наши союзники уже вступили с ним в бой в местах его высадки.

— И куда ты их получаешь? — поинтересовался Виталик.

— В голову, — сказал Магистр.

— А почему у нас так тихо?

— Это нормально, — сказал Магистр. — Он ищет, откуда по нему был нанесен удар, но еще не нашел. Как найдет, вечер тут же перестанет быть томным.

Я еще раз сверился с интерфейсом, было три часа дня. Вполне возможно, что до вечера мы и не доживем.

Время продолжало идти.

Мы продолжали стоять.

— Не люблю такую войну, — сказал Виталик. — Не зрелищно как-то. Экшена не хватает.

— Зато саспенса — хоть лопатой кидай, — сказал Магистр.

— Так то не это, — глубокомысленно сказал Виталик и не менее веско припечатал. — К хренам.

— Ты кем при жизни был, ковбой? — спросил Магистр.

— Маршрутку, сука, водил, — тяжело вздохнул Виталик. — Разве не очевидно?

Мы стояли.

Время шло.

Двадцать минут.

— Нам бы еще двоих, — сказал Виталик. — Могли бы великолепную семерку тут закосплеить, к хренам. Азиат у нас уже есть, так что желательно индейца и негра.

— Ты в курсе, что там почти все померли? — спросил я.

— Проблемы индейцев и негров меня мало интересуют, — сказал Виталик.

— В новой версии как раз они-то и выжили, — сказал я.

— Поэтому я и не смотрю новые версии, — сказал Виталик. — То у них терминатор шторы шьет, то предатор с алиеном спаривается, а то и вовсе Джек Воробей — баба.

— Капитан Джек Воробей, — машинально поправил я. — И это как раз снять не успели.

— Хоть какая-то польза от вашей Системы, — сказал Виталик.

— Если бы не Система, ты бы сейчас лежал в земле, — заметил Магистр.

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, — сказал Виталик. — Помереть не страшно. Страшно, если потом тебя в экранизации какой-нибудь Козловский сыграет.

— Не твой типаж, — сказал я. — Ростом не вышел.

— А кто вышел-то, к хренам?

— Не знаю, — сказал я. — Пока в голову только Киркоров приходит.

— Не, — сказал Виталик. — Киркоров мне не нравится. Слащавый он какой-то, весь подкрашенный, подпудренный… Одно слово — румын.

— Так он болгарин, — сказал Магистр.

— Да? А какая разница? И как ты, чудище инопланетное вообще в наших родных чудищах разбираешься?

— У меня феноменальная память на всякую чепуху, — сказал Магистр.

— Может быть, пока тебе ее не отшибло и у нас минутка свободная выдалась, мы о делах поговорим? — спросил я.

— Дела у прокурора, — сказал Магистр. — А наша свободная минутка только что закончилась.

— Вот так, сука, всегда, — сказал Виталик. — На самом интересном месте.

Метрах в шестистах от нас, на направлении в два часа, воздух разрезала черная трещина, которая быстро принялась расширяться и разрослась до размеров портала, откуда сразу же полезли паладины ричарды в совершенно товарных количествах.

Одна сотня, вторая…

После третьей я перестал считать, потому что это было бессмысленно.

Два новых портала открылись на шесть и восемь часов.

На том же расстоянии.

— А чего они так далеко? — спросил я. — Владение портальными технологиями и все такое…

— В платформу встроен блокиратор, — сказал Магистр. — Ближе им не высадиться. Ближе — только ножками.

— А почему тогда…

— Ты все узнаешь, — сказал Магистр. — В свое время.

Вот не люблю я такие заходы.

Паладины выстраивались в квадраты, и каждый квадрат насчитывал… Да не так уж это и важно.

Паладинов было много, и все они были ричарды, и все они были против нас. Когда количество паладинов перевалило за несколько тысяч, квадраты принялись выдвигаться в нашу сторону.

Земля начала передавать нездоровые вибрации.

— Уныло как-то идут псы-рыцари, — прокомментировал Виталик. — Вяленько, без огонька. Могли бы хотя бы свиньей построиться.

— Это римская фишка, — сообщил ему Магистр. — Римские легионы такими построениями воевать ходили.

— Так тогда пулеметов не было, — сказал Виталик. — Что-то ваш искусственный, сука, интеллект какой-то не слишком интеллектуальный.

— Это разведка боем, не более, — сказал Магистр. — Ты, главное, не забывай, что он таких паладинов пачками клепает.

Паладины шли.

Мы стояли.

— Слушай, Чапай, — сказал Виталик. — Ты тут, вроде как, времени побольше моего провел, так что у меня к тебе вопрос. Ты хоть раз видел, что у них там под этими шлемами?

— Нет, — сказал я.

— И тебе не любопытно?

— Нет, — сказал я.

— Скучный ты человек, физрук.

Ричарды сократили расстояние вдвое, так что возможно стало рассмотреть подробности. Паладины прикрывались тяжелыми черными щитами, а мечи пока держали в ножнах.

Все они были одинаковые, как олдскульные имперские штурмовики, только другого цвета и без бластеров.

Зато с арбалетами.

Арбалеты они вытащили синхронно, словно по команде. Но на самом деле команда была им и вовсе не нужна, потому что, по сути, они были одним и тем же существом.

Арбалеты были короткие, легкие, уже снаряженные и готовые к стрельбе, так что ричарды могли управляться с ними одной рукой, не убирая в инвентарь щиты.

Что ж, теперь стало понятно, почему он толпу элрондов сюда не нагнал.

Наверное, он тоже пытался вывести из своих паладинов универсальных солдат. Не знаю, насколько у него получилось, но на пулеметы они перли, как бессмертные.

Они выстрелили. На мгновение небо потемнело от коротких арбалетных болтов, которые уже через миг должны были обрушиться на нас, наш вагенбург и прикрытых силовыми полями астральных воинов, а даже я, хоть и неубиваемый, но все равно поморщился, готовясь вынимать железо из тела, но тут Магистр щелкнул пальцами и болты, презрев все законы баллистики, совершили в воздухе разворот на сто восемьдесят градусов и полетели обратно.

Количество паладинов сократилось на несколько сотен, и больше они не стреляли.

— Вот когда круто, тогда круто, — сказал Виталик. — А с баллистической ракетой ты такой фокус тоже провернуть можешь?

— Не сегодня, — сказал Магистр.

— Между нами, девочками, — сказал Виталик. — А какой у тебя класс?

— Звездный Разрушитель, — сказал Магистр.

— А это разве не название имперского крейсера? — спросил Виталик. — Врешь ведь, как пить дать, врешь… Ладно, сам посмотрю.

И он посмотрел на Магистра, по-особому прищурившись, так что сразу стало понятно: он читает. И читает он то, что простой смертный не прочитает никогда.

Магистр, видимо, тоже это осознал.

— Прекрати, — сказал он. — Или я лично тебя упокою.

— Ладно, Повелитель Хаоса, — сказал Виталик. Он перестал щуриться но не отвернулся. — Не волнуйся, другие твои секреты мне не нужны. Ты же все равно не знаешь, кто на самом деле убил Кеннеди.

Со всех сторон до нас донесся скрежет вытаскиваемой из ножен стали. Паладины обнажили мечи.

Магистр поднес к лицу свое переговорное устройство.

— Огонь, — скомандовал он.

В следующий миг я оглох.

Пулеметы стреляют громко, и пулеметов тут было чертовски много, и стояли они со всех сторон.

То ли из-за массового производства Элронд был вынужден понерфить своих паладинов, то ли боеприпас был из какой-то серьезной оружейной лавки, но в первые тридцать секунд паладины ложились под огнем рейнджеров, как колосья, и нам удалось сократить их численность едва ли не вдвое.