Но залитые кровью полы и перекинутое через стойку тело бармена с перерезанной глоткой лишали заведение когда-то присущего ему лоска.

Я насчитал восьмерых эльфов — шестеро боевиков типа тех, с которыми я уже привык иметь дело, главный специалист Дома по облегчению чужих инвентарей и сам Мормаэль, что-то втолковывающий большому толстому азиату, единственному, кто все еще сидел в кресле, был не эльф и остался в живых.

Я остановился рядом со столом.

Большой Вэ внушал.

Ну, такие туши всегда внушают, по крайней мере, до тех пор, пока им первый раз хорошенько не врежешь. Однако, банальная драка с использованием кулаков, ботинок и Клавдии в мои планы на сегодня не входила, и Большой Вэ был не в том положении, чтобы заставить меня их пересмотреть.

Вот Мормаэль — мог.

Но я искренне надеялся, что он окажется достаточно умен и решит от этого воздержаться.

Я имею в виду, сегодня.

Очевидно было, что наше с эльфами перемирие носит исключительно временный характер, и рано или поздно нам придется вернуться к прежним теркам. Но не прямо сейчас.

Мормаэль был циничнее и практичнее своего предшественника, что делало его куда более опасным противником. Я уверен, что он не будет наносить свой удар, пока не убедится, что этот удар будет смертельным.

Сейчас он все еще под впечатлением от моего поединка с Черным Змеем и не станет подставлять своих парней, посылая их за моей головой.

А сам тем более не попробует.

Я кивнул Мормаэлю, которого видел не более часа назад, а потом перевел взгляд на Большого Вэ.

Он был большой, но какой-то потухший. Видимо, он уже понял, что проиграл.

— Так вот ты какой, физрук, — сказал он.

— Так вот ты какой, Большой Вэ, — сказал я.

— Ты должен понимать, что в моих действиях не было ничего личного, — быстро проговорил он. — Это чистый бизнес.

— Это опасный бизнес, — сказал я. — Когда играешь с динамитом, велик риск остаться без головы.

— Согласен, — сказал он. — Я проиграл раунд, я проиграл бой и готов выбросить полотенце на ринг.

Может, он и не об боксе говорил, на самом-то деле. Но автоматический толмач Системы перевел мне именно так.

Я покачал головой.

— Тебя на этот ринг в принципе никто не звал, — сказал я. — Но раз уж ты ввязался, то должен знать, что из этого боя можно выйти только вперед ногами.

— Это вовсе не обязательно, — сказал он. — Мы все еще можем договориться.

— Вот как? — удивился я. Способность людей договариваться чудесным образом растет по мере приближения лезвия ножа к их горлу. — И что ты хочешь мне предложить?

— Все мои возможности, — сказал он, слегка воспряв духом. — А они, зная твой образ жизни, тебе понадобятся. Ты постоянно затеваешь рискованные мероприятия, и, поверь мне, делать это гораздо проще, когда у тебя за спиной стоит целая организация с ее боевыми кораблями и экономическими связями…

— Способности твоей организации улаживать дела только что были несколько дискредитированы, — заметил я.

— Трудно противостоять предательству, — сказал он. — Но больше я такой ошибки не повторю.

— Это уж точно, — сказал я.

— Но это еще не все, — сказал он. — У меня ведь есть не только экономические связи. Существуют определенные дипломатические каналы, использование которых тоже здорово облегчит твою жизнь. У меня есть выход на Альфион, я могу договориться о том, чтобы они прекратили преследование. Не стану врать, отозвать приказ о ликвидации я не смогу, но заморозить его на определенный срок — вполне в моих силах. Я могу подарить тебе несколько лет спокойной жизни, и тебе не придется постоянно смотреть по сторонам или оглядываться в ожидании их терминаторов, способных появиться в любой момент.

— Он блефует, — сказал Мор. — С Альвионом невозможно договориться.

— С твоими способностями — точно нет, — осклабился Большой Вэ. — Подумай, физрук, ты же разумный человек, а разумный человек не кладет все яйца в одну корзину и ищет союзников везде, где это возможно. Или ты думаешь, что можешь безоговорочно положиться на эльфов? Ты знаешь, что этот парень говорил, пока тебя не было?

— Догадываюсь, — сказал я.

— Он пытается смутить твой разум, — сказал Мор. — Вбить между нами клинья, поссорить нас между собой. Сейчас он скажет все, что угодно, чтобы спасти свою жизнь. Пойдет на сделку с кем угодно, согласится на любые условия, лишь бы заключить договор.

— Ну, это вполне объяснимое поведение, учитывая обстоятельства, — сказал я. — Но я не договариваться сюда пришел.

— А зачем же? — спросил Большой Вэ.

Очевидно, он все еще не понял. Он думал, что мы торгуемся, и пытался угадать цену, которая и меня устроит, и его не слишком разорит.

Он все еще думал, что его деловой подход сработает. Что ж, он явно переплатил за свой ковер.

— Чтобы убедиться, — сказал я и посмотрел на Мормаэля. — Теперь можно.

Новый князь Дома Красных Ветвей шагнул к бизнесмену, левой рукой схватил его за подбородок, а правой, одним резким, отточенным за десятилетия практики движением, перерезал ему горло.

И сделал столь же стремительный шаг назад.

Большой Вэ захрипел, схватился руками за глотку, из-под его пальцев потекла кровь, а над головой возникла полоска здоровья, которая тут же начала сокращаться.

Только вот сокращалась она очень уж медленно. Прошло секунд двадцать, а здоровья убыло только на десять процентов.

— Вы с него точно все артефакты поснимали? — поинтересовался я.

Мормаэль посмотрел на своего эксперта, тот кивнул.

— Все. Просто у него выносливости, как у энта. Посмотрите на эту громадину, явные же признаки перекошенного билда.

— Так случается, когда все очки вбрасываются в здоровье, — согласился Мор.

Трудно быть эльфийским ассасином в этой чертовой игре. Хочешь сделать все по красоте, режешь кому-то глотку резким, отточенным за десятилетия практики движением, помимо критического урона рассчитывая на противника еще и «кровотечение» подвесить, а тот, вместо того, чтобы рухнуть на пол и молча истечь кровью, начинает дико хрипеть и все еще сидит в кресле.

Кровью, правда, все равно истекает.

По моим ощущениям, прошло уже больше минуты, а он не потерял и половины здоровья. И хотя Большой Вэ был моим врагом, причем он сам себя таковым назначил, это зрелище не доставляло мне никакого удовольствия.

В отличие от Мора, например. Тот вполне себе стоял и наслаждался, и явно не собирался ничего предпринимать.

— Нельзя ли как-то ускорить процесс? — поинтересовался я.

— А зачем? — спросил он. — Разве зрелище умирающего врага не ласкает твой взор?

— Не ласкает, — сказал я. — Добей.

— Но зачем? — снова спросил он.

— Потому что я — заказчик этой операции, — сказал я. — И я так хочу.

Он пожал плечами, вытащил из ножен другой кинжал, не тот, которым резал глотку, и не менее резким и отточенным за десятилетия практики движением загнал его в грудь умирающего бизнесмена.

Очевидно, лезвие было смазано каким-то сильнодействующим ядом, потому что процесс ускорился и закончился в считанные секунды, полоска здоровья над головой Большого Вэ стала серой и окончательно погасла, а тело обмякло и свалилось под стол.

Мы с Мором посмотрели друг на друга.

— Сделка завершена, — сказал он.

— Эта сделка — да, — сказал я.

Он промолчал.

— Я бы хотел, чтобы на этом наши с тобой деловые соглашения закончились, — сказал я.

— Деловые — закончились, — подтвердил он.

— Не сомневаюсь, что рано или поздно, зов крови возьмет свое, — сказал я. — Или репутационные издержки покажутся тебе совсем непосильными. И что бы тебя не сподвигло на это решение, когда ты придешь за мной, приходи подготовленным.

— Я очень рано встаю, — сказал он, так и не отведя взгляда.

— Это полезно, — сказал я. — Но иногда и этого оказывается недостаточно. Иногда лучше вообще не ложиться.

Он пожал плечами. У него было такое безразличное лицо, что мои сомнения рассеялись окончательно.