Чувак, объявивший мне вендетту и устроивший за мной натуральную охоту, которая мешала моему и так не самому простому игровому процессу.

На трибунах не стихал гул.

Подавляющему большинству почтенной публики было глубоко фиолетово на наши разборки, они пришли сюда только из-за скуки и отсутствия других развлечений, и их симпатии были на стороне того, кто давал больше зрелища. А эльфийский князь в золоченых доспехах, филигранно владеющий мечом, пришедший сюда с кучей гвардейцев, да еще и публично излагающий свои ко мне претензии, был тут вне всякой конкуренции.

Но мнение почтенной публики — это последнее, о чем стоит задумываться, когда тебя старается убить главный эльфийский диверсант.

После шестого укола до князя наконец-то начало доходить, что что-то идет не так. Наверное, по всем его прикидкам в это время я уже должен был если не падать на четвереньки, то хотя бы истекать кровью, подволакивать ногу, держать меч трясущимися руками и вообще демонстрировать всяческие признаки слабости и скорого конца, и полным свинством с моей стороны было то, что я этого не делал.

Он снова пошел на меня, снова с легкостью преодолел мою пародию на защиту, и все с той же раздражающей легкостью воткнул меч мне в живот.

Это был уже не укол. Это был удар, призванный нанести серьезные телесные повреждения. Меч проткнул меня насквозь, и на этот раз князь решил его сразу не вытаскивать. Вместо этого он попытался провернуть его в ране.

Ну, этим он только сам себе сделал хуже.

Потому что наконец-то оказался в зоне моей досягаемости.

Правая рука, в которой я держал оружие, была как раз отведена в сторону, что обеспечивало хороший замах. Понимая, что без системного навыка и с моими весьма скромными способностями фехтовальщика мечом я ему только краску на броне поцарапаю, я на мгновение разжал пальцы, позволяя клинку свободно упасть на землю, а потом врезал князю кулаком.

Может показаться, что бить голым кулаком в железный (мифриловый, адамантовый, нужное подчеркнуть. Я не кузнец и в материалах, из которых куются эльфийские доспехи понимаю чуть больше, чем ничего) шлем тоже не самая лучшая идея, но другой у меня не было.

К тому же, еще на заре своей головокружительной карьеры топового игрока, еще на Земле, еще даже до того, как я встретил Виталика, я изучил навык «стального кулака», как раз таки позволяющий колотить закованных в броню противников. Честно говоря, это был не самый ценный из моих навыков, и пока у меня была Клавдия, а Клавдия у меня была все время, я им почти не пользовался, тем приятнее было узнать, что он все еще работает.

И достаточно эффективен.

Шлем смялся. На нем осталась отметина от моего кулака, а защищаемая им голова дернулась на плечах. К сожалению, она не оторвалась, но князь явно пребывал в легком нокдауне, поскольку перестал дергать свою ковырялку в моем пузе.

Развивая успех, я одарил его сокрушительным пинком в брюхо, и он отлетел от меня метров на пять, и от неожиданности даже меч из рук выпустил. Тот так и остался болтаться в моем собственном животе.

Публика ахнула. Возможно, кто-то особенно чувствительный упал в обморок, но за это я уже не поручусь, не отслеживал.

Поскольку повышенное содержание железа в организме нарушало мой кислотно-щелочной баланс и мешало ходить, я дотянулся до эфеса и вытащил клинок из своего тела. На нем осталось несколько капель моей крови, и еще несколько капель упали на землю арены, но на этом мои потери и исчерпывались.

В моих руках от меча не было никакого толку, так что я просто швырнул его куда-то себе за спину, мельком успел прочитать подсвеченные Системой свойства. Легендарный, клановый, эльфийский чего-то там, символ верховной власти, урон по официальны врагам Дома увеличен на сорок процентов и еще несколько абзацев в таком же духе. Лучше бы табличку нарисовали, и то бы информативней было.

Шагая к князю под вопли толпы, я краем глаза поглядывал на его охранников, то у тех, видимо, был четкий приказ не вмешиваться в поединок. Никто не сделал ни шага вперед, все мечи остались в ножнах.

Черный Змей поднялся на ноги. На пластинах его брони были отметины от моего ботинка, на шлеме — отметина от моего кулака, но бодрости духа гаденыш пока еще не потерял. Оставшись без своего козырного меча, он вооружился двумя короткими кинжалами и встал в красивую позицию, ожидая моего приближения.

Но главное свое преимущество — длину своего меча, а вместе с ней и возможность обрабатывать меня с безопасной дистанции — он уже потерял, а это значит, что его песенка спета.

Тем более, что в ножевом бое я разбирался куда лучше, чем в бое на мечах. Пусть даже у меня самого и ножа-то нет.

Мы обменялись ударами.

Он был хорош, хорош без всяких скидок. Ему удалось полоснуть меня своими ножиками аж дважды, и Система тут же насыпала мне целый ворох сообщений об ошибках, блокированных дебаффах и нейтрализованном яде. Взамен я несколько раз съездил ему по печени, а потом, когда мы уже расходились, сокрушительно пнул его в лодыжку и, кажется, сломал, несмотря на всю легендарность княжеской брони. Потому что он начал прихрамывать.

Я решил не давать ему времени на регенерацию и угостил его двумя хуками справа, а потом врезал ногой с вертушки. От удара в башню его шлем развернулся, смотровая полоса съехала в сторону, и он, сделав несколько шагов назад, содрал с себя эту кастрюлю, позволив мне наконец-то рассмотреть его рожу.

Рожа была, несомненно, неприятная, искаженная испытываемыми ее владельцем эмоциями, но эльфийская и породистая, какой-нибудь земной стилист за такую рожу пару чемоданов пластическим хирургам бы занес.

Мормаэт отшвырнул шлем в сторону, чуть не заколов рогами своего же гвардейца, и снова принял красивую позу с двумя кинжалами.

В этом, кстати, беда всех этих эльфов и прочих вычурных фехтовальщиков, потому что красиво — далеко не всегда эффективно, и настоящая драка совершенно не обязана дарить кому-то эстетическое удовольствие.

Если ты не профессиональный гладиатор, конечно, когда изысканное фаталити напрямую может повлиять на размер твоих чаевых.

— Надеюсь, что твой наследник следит за ходом этого поединка, — сказал я. — Пусть он видит, в какие закоулки способна завести человека слепая месть.

— Что ты такое? — спросил он вместо того, чтобы отреагировать на мою сентенцию.

Ну, на это у меня всегда был ответ.

— Я — физрук.

Он выбросил вперед руку с кинжалом, но то ли я приспособился, то ли у него прежней скорости уже не было… Я блокировал удар, сломал ему запястье и подхватил нож, выпавший из ослабевших пальцев, а когда он попытался достать меня второй рукой, саданул его кулаком в лицо.

Интересно, а зубы тут тоже регенерируют? Но вряд ли князь проживет достаточно долго, чтобы я узнал ответ на этот вопрос.

Эльф совсем неэстетично сплюнул на землю кровью и осколками зубов. У него была сломана рука, сломана нога, а фамильный меч валялся там, где он не мог его достать, и симпатии трибун теперь, видимо, были на моей стороне, но я не собирался затягивать представление.

Он сделал выпад. Я легко уклонился, шагнул вперед и загнал кинжал ему в шею, чуть выше, чем начинался его бронированный воротник. Кинжал вбрызнул ему в кровь порцию его же собственного яда, и, судя по стремительно чернеющему лицу, иммунитета у него не было, и противоядие перед боем он тоже принимать не стал.

А может быть, это такой яд, от которого и нет никакого противоядия.

Эльфийский князь выронил свой последний кинжал. Полоска здоровья над его головой стремительно сокращалась, но и без нее любому стороннему наблюдателю было понятно, что парень не жилец. Черный Змей натурально чернел, из его доспехов шел пар, а прекрасные эльфийские волосы сползали с его черепа целыми клочьями.

Это вот этой вот гадостью он в меня тыкал?

По сути, на текущий момент оставалась только одна интрига. Играл ли он по правилам до конца? Снял ли он перед поединком свой Амулет Воскрешения, как того предписывал кодекс поведения на Арене?