Спрятав шатёр в карман, я поднялся в свои покои. Активировал артефакт и, когда передо мной вырос прозрачный шатёр, смело шагнул в него, словно в туманную дымку.

Я знал о свойствах фамильных реликвий, но никогда ни одной из них не пользовался. Поэтому с удивлением огляделся: всё вокруг было материальным, роскошным и... старинным. Повсюду дивные ковры, сотканные из шерсти исчезнувших магических животных — каждый шаг по ним, любое движение воздуха зажигало крошечные разноцветные искры. В центре — шикарное круглое ложе с множеством подушек, застеленное красным шёлковым покрывалом, рядом низкий столик и два пуфика, а у стены — массивный резной комод. В нём я нашёл одеяло, посуду и миниатюрный музыкальный инструмент, на котором играть, разумеется, не умел. Что ж, прекрасное, на мой взгляд, гнёздышко.

Я принёс в шатёр отборный нектар из императорских погребов, фрукты и сладости. Перину взбил, лепестков, увы, не нашёл, но поставил в изголовье высокую вазу с длинными хрустальными цветами, излучавшими вечный мягкий свет.

Вечер приближался к полуночи — пора! Сердце забилось чаще не от ожидания опасности, а от предвкушения. Я погасил свет в шатре, оставив только мерцание хрустальных цветов, свернул его обратно в коробочку, спрятал в карман и отправился за Алтеей.

Тень под её окном была густой и живой, будто специально для меня. По ней я и взобрался до самой приоткрытой створки. Лёгким движением её отодвинул, бесшумно перешагнул через подоконник и спрыгнул на пол. В темноте я видел так же хорошо, как и днём, поэтому неприятно удивился сразу: ни в кровати, ни в комнате не было ни души. Не ждёт? Я почувствовал лёгкий укол разочарования. А следом за ним — осязаемый. Чем-то острым в правый бок, точно под ребра, со спины.

Стыдно признаться, но за вещами в дорогу я отправилась к одному широко известному в узких кругах барыге. Айзек Хлыщев клялся, что он баронет, а его дядя служит в посольстве Гартугалии секретарём, но мы-то знали: за ним стоит целая команда шустрых парней. Они не только выманивают у редких приезжих иностранцев вещи в обмен на имперские предметы народного творчества, но и мотаются тайными тропами в соседнюю Лапфидию за дефицитом. Лапфидская сизая икра ценится на мировом рынке, поэтому в их магазинах можно без проблем купить товары из Стейтона — технари с ними торгуют. Ну а сами лапфидцы уважают имперские горячительные напитки, так что контрабандистов там всегда ждут с распростёртыми объятиями.

— А что поделаешь, если у нас такое пока не производят? — оправдалась я перед Мари и вынула из личного хранилища побольше денег.

— Надеюсь, ты это исправишь, когда станешь императрицей, — сказала она, многозначительно взглянув на моё кольцо и заставив меня покраснеть.

Но кольцо и правда потрясающее! Оно невольно притягивало взгляды, и скрыть его было невозможно. А главное — искусный придворный ювелир не только встроил в него портал, наводящийся на Карсиана, но и создал защитное поле, чтобы выпирающие камушки ни за что не цеплялись. И я, понимая, сколько в империи уникальных разработок и своих талантов, одновременно злилась на то, что им не уделяют должного внимания, и всё больше верила, что Стейтон мы в технологиях запросто обгоним — было бы желание!

Однако пока нам пришлось оставить у Айзека целое состояние за два практичных брючных костюма с множеством скрытых карманов — в каждый можно уместить много необходимых для путешествия артефактов от набора посуды в плоской коробочке размером с монету, одноразовых гигиенических наборов и швейных принадлежностей до дротиков со снотворным.

Мы прикупили ещё и пространственные рюкзачки — с виду изящные и невесомые, а вмещают целый дом. А еще шляпы, меняющие цвет глаз и волос, нательное бельё, корректирующее рост и объёмы (хоть убейте не знаю, зачем они нам, но мало ли!), перчатки, липнущие к любой поверхности, и высокие сапоги, снимающие усталость.

— Дорогуша, ты меня сегодня поразила до глубины души. Точно не хочешь посмотреть платьица из новой коллекции от Кисмино? А женские романы-самочитайки от Асло? — спросил Айзек, сделав большие глаза.

Я рассмеялась как можно беззаботнее.

— Милый, мы идём в поход с очень интересной компанией. Не хочу ударить лицом в грязь. А за нарядами и прочими диковинами я как-нибудь в другой раз загляну, — подмигнула я и поспешила улизнуть, послав торговцу на прощанье воздушный поцелуй.

Дома мы всё сложили в рюкзаки, поужинали, сотню раз обсудили все мелочи, касавшиеся завтрашнего отъезда, и я пошла дожидаться Карсиана в свою комнату.

И тут на меня напал мандраж.

Жди, говорит, и спать без меня не ложись! А сколько ждать-то? Успею в купальне полежать или только на быстрый душ под настенным водопадом времени хватит? Мне остаться в платье или лучше надеть нарядную кружевную сорочку и почитать, лежа на кровати?

Да ну, какой почитать?! У меня все строчки в кашу от волнения сольются!

Потерла виски, топнула с досадой и приказала себе успокоиться. Если Карсиан придет, пока я нежусь в пене, то он ко мне присоединится. Так даже лучше будет! А если нет, то выйду и заберусь под одеяло. Усну — он разбудит.

Так и сделала. Спокойно вымылась, высушила волосы, заплела косу, надела тонкую длинную сорочку и легла. Закрыла глаза, но свет гасить не стала. Полежала и вспомнила, что надо открыть окно. Встала, отодвинула щеколду и слегка толкнула створку. Постояла, посмотрела в темноту и поняла, что сна ни в одном глазу, но хочется пить. И не просто воды, а теплого молока с медом. Накинула халат и пошла в кухню.

Время близилось к полуночи, прислуга спала, и я сама достала молоко, согрела его в ковшике, добавила мед и, никуда не торопясь, все до дна выпила. Это подействовало успокаивающе, и в комнату я возвращалась с твердым намерением выключить свет и лечь спать. Однако не успела дойти пару метров до своей двери, как из-за нее послышался страшный грохот и крики.

Вроде мужской и женский... Из своей спальни выскочила Мари, на третьем этаже хлопнула дверь родительских покоев, и раздались торопливые шаги отца. Я ринулась вперед, пока он не спустился, распахнула дверь и зажгла свет, который, между прочим, оставляла включенным, когда уходила.

Но это все ерунда по сравнению с открывшейся моим глазам картиной.

— Костик, ты что тут делаешь?! — выпалила я ошарашенно.

Моя комната превратилась в поле боя. В воздухе летали перья, на ковре разлилась вода из вазы и валялись цветы. А мой младший брат, который вроде бы после обеда уехал с мамой на курорт, висел под потолком и кидался в моего жениха метательными звездочками.

— Ваше высочество?! — фальцетом воскликнул брат, но звездочка уже была запущена и летела в цель.

— Он самый, — подтвердил Карсиан, ловко уходя в сторону.

Звёздочка воткнулась в комод.

— Константин?! Ты что здесь делаешь?! — потребовал ответа добравшийся наконец до эпицентра катастрофы отец.

— Спасаю честь и жизнь сестры? — неуверенно промямлил Костик.

Я прикрыла глаза. Вот как? Как объяснить отцу и брату, что его высочество забыл в моей комнате ночью?

— С чего ты решил, что Алтее что-то угрожает? И где твоя мать?! Немедленно спуститесь и объяснитесь, молодой человек! — приказал папа своим коронным не предвещавшим ничего хорошего звенящим от гнева тоном.

Я старалась даже не дышать, чтобы он не вспомнил про меня и не потребовал таким же тоном моих объяснений.

Брат тем временем отменил левитацию и опустился на пол. Четырнадцать лет — сложный бунтарский возраст. Костик настолько был уверен в своей правоте, что даже не прятал взгляд.

— Я всё знаю! И да, я подслушивал, и мне не стыдно! Я Бузинский! Будущий глава рода! Имею право защищать честь семьи и не буду отсиживаться на курорте под материнской юбкой, пока даже она, — брат кивнул на Мари, выглядывавшую из-за спины отца, — сражается за счастливое будущее империи. Я поеду с вами! А матушке я сказал, что меня срочно вызвали в лицей, чтобы заменить приболевшего участника соревнований по математическим шарадам.