Оказывается, многие знают о магофагах.

— Согласен, — кивнул я. — Но у меня всё равно есть опасения, что Хиллар тяготеет к вампирам и собирает вокруг себя тех, в ком есть их наследие. Поэтому я хочу попросить у тебя защитные амулеты из лозы. Мы отправляемся в Стейтон, и я планирую подстраховаться с их помощью.

— Благоразумно, — похвалила меня Жаниэль. — Но ты ведь в курсе, что я не эльфийка, а всего лишь обладательница капельки их дара петь растениям? — в коем-то веке честно признала она.

— Так и слуги Хиллар не вампиры, а лишь возможные обладатели крупиц их дара, — напомнил я.

— Как я понимаю, ты хочешь, чтобы я лично зачаровала тебе амулет?

— Мне нужен не один.

— А сколько? Сразу предупрежу, даже один тебе обойдётся недёшево.

Если на человека с амулетом не воздействовали, то и заряд не тратился, а значит, мне нужно тридцать штук для рядового состава «Парящего», по парочке штук для командного — это будет сорок. Ну и нам семерым по три как минимум.

— Шестьдесят пять штук, — уверенно сообщил я.

Жаниэль звонко и задорно рассмеялась.

— Милый, на изготовление и заговор такой партии амулетов от вампиров мне понадобится месяца три. Это же не от комаров побрякушки!

Я помрачнел.

— И что же делать?

Жаниэль прошла к своему столу, уселась в кресло и, откинувшись на спинку, внимательно уставилась на меня. По спине пробежал холодок от дурного предчувствия.

— Давай начистоту. Зачем тебе столько амулетов? — спросила она.

Я прикинул, а может ли быть Жаниэль шпионкой паучихи? Стейтонцы у неё любимые гости, как выяснилось. Могли ли они завербовать хозяйку «Вечного леса»? Вполне могли. Но я уже сказал много лишнего, какой смысл скрывать остальное?

— Для защиты команды корабля, потому что Хиллар навязала нам в компанию двух своих дочек, а они как раз очень похожи на вампирш. Я просто страхуюсь. Возможно, они ничего против нас не замышляют, но рисковать я не хочу, — признался как на духу.

Жаниэль побарабанила длинными ногтями по столешнице, посмотрела в окно и резко встала.

— Есть у меня кое-что для тебя полезное, но это бесценный артефакт эльфов. Не новодел, а древняя реликвия, с помощью которой они защищали свои города и жителей от вампиров, — сказала она многозначительно.

Я сразу понял, что дальше последует что-то, что мне не понравится, и предчувствие меня не обмануло.

— И за него ты попросишь не деньги, да?

— Верно. Я дам тебе его на время, оставив свой «Вечный лес» без защиты, если ты... Ты вообще что обо мне знаешь? — вдруг спросила Жаниэль.

Засада. Никогда не интересовался её личностью, потому что, выйдя за порог «Вечного леса», мгновенно забывал о его хозяйке. Но это сто процентов неверный ответ.

— Что ты умная и успешная женщина, которая всего добилась сама и твёрдой рукой правит своими владениями. Разумеется, тебя зовут иначе, но я слишком тебя уважаю и всегда уважал, чтобы совать нос в твои дела, — попытался выкрутиться я.

Жаниэль усмехнулась.

— Ладно, я всё понимаю и не собираюсь устраивать сцену из-за твоего безразличия. В общем, я не всего добилась сама и не на ровном месте. Я — законная наследница княжества Стинап, захваченного дикими тянами тридцать лет назад. Когда я бежала с горсткой верных слуг на Центрин, мне удалось забрать с собой часть сокровищ нашей семьи. На них я и основала свой бизнес. Как ты сам понимаешь, моя цель — вернуть свой дом. Все заработанные деньги я трачу на оружие и сбор войска. Я дам тебе амулет эльфов, который защитит весь твой корабль — даже настоящий вампир на нём станет безобидным, как котёнок. А ты за это дашь мне магическую клятву, что выступишь со своей армией на моей стороне и что империя встанет на мою защиту, если разразится международный скандал и Стейтон поднимется на стороне Тяна.

Я скрипнул зубами. Вот и настал час, когда мне нужно принять важное политическое решение, руководствуясь здравым смыслом и выгодой для своей страны в долгосрочной перспективе, а не сиюминутной.

В Стейтоне

Странный прилизанный толстяк, одетый в розовую рубашку с рюшами и с крупной женской брошкой на лацкане голубого пиджака, явился к Майклу вместе с худощавой симпатичной девицей в мужском сером костюме нежданно. Когда они протиснулись в одиночную камеру Майкла, он, как и все последние дни, занимался самобичеванием, ругал наследника Великой империи последними словами и пытался понять, в какой момент его жизнь свернула не туда.

— Привет, — жеманно проворковал толстяк и махнул рукой.

— Если хочешь жить, то слушай меня внимательно и не задавай лишних вопросов, — строго потребовала девица и сделала шаг вперёд, заглянув Майклу в глаза так, что желудок сжался и подпрыгнул к горлу.

Зашумело в ушах, и как будто даже зрение резко ухудшилось. Девица, к слову, тоже поморщилась, потерла грудь и отступила, спрятавшись за толстяка.

— Кто вы? — надтреснутым голосом спросил Майкл.

— Неважно. Делай, как я скажу. Отправь Хиллар записку с вопросом: «”Последняя Надежда” интересует?» А когда она вызовет тебя к себе — покажешь ей вот этот рисунок, — девица помахала в воздухе белым листочком, — и скажешь, что знаешь, где находится древний клинок, позволяющий вернуться в прошлое. Дальше ты пообещаешь ей принести его, если она тебя простит и выпустит. Она может попытаться получить из тебя информацию пытками, но ты терпи и стой на своём. А когда она согласится на сделку — придёшь в кабаре «Три пера» и спросишь коротышку Билли, — быстро протараторила девица явно отрепетированный текст и бросила листок с рисунком на пол.

Тут же лязгнул засов камеры, и из коридора донёсся голос охранника:

— Всё, уходите скорее.

Странная парочка ушла, а Майкл поднял листок, внимательно рассмотрел кинжал, нарисованный на нём простым карандашом, и спрятал рисунок в карман. Потом потребовал письменные принадлежности, громко тарабаня в дверь, а когда их ему выдали, сел писать записку Хиллар.

Он бы не был собой и не добился бы в жизни того возвышения, с которого недавно и неожиданно слетел совершенно непонятно почему, если бы не обладал сообразительностью и не умел строить логические цепочки. И сейчас Майкл моментально понял, что незнакомые девица с толстяком приходили к нему не ради развлечения, а чтобы вытащить из тюрьмы. Зачем? А это в данном случае не так было и важно. Попробовать выбраться на волю в любом случае лучше, чем просто ждать приговора в камере.

Конечно же, план не казался бывшему главному идеологу Стейтона надёжным. Передавая записку госпоже президенту, он не особо верил в успех. Однако на следующий день после обеда к нему в камеру явился начальник тюрьмы собственной персоной.

— Господин Ридж, выходите и отправляйтесь в помывочную. Там вас приведут в порядок, а затем проводят в резиденцию нашей непревзойдённой госпожи Хиллар. Не пытайтесь бежать или совершать другие необдуманные действия, — сказал начальник мрачно, явно недовольный тем, что смертник вот-вот упорхнёт на свободу.

Майкл вскочил с жёсткой узкой койки, горячо заверил, что и в мыслях подобного не держал, и уже через два часа стоял в кабинете Хиллар, едва дыша от волнения.

Хиллар оглядела бывшего приближённого со смесью раздражения и любопытства.

— Откуда ты узнал про «Последнюю Надежду»? — спросила она, запуская невидимые щупальца, чтобы не упустить ни единой исходящей от него эмоции.

Раньше он нравился ей потому, что неизменно излучал непоколебимую уверенность в своих силах и слепое обожание, в каком бы виде Хиллар перед ним ни представала — хоть в хищном, хоть в мирном. Бывший главный идеолог всегда видел в ней божество.

Сейчас же он фонил страхом, растерянностью и отчаянием — омерзительный коктейль.

— Мне про него рассказали и пообещали помочь его найти. Вот, — ответил он, протягивая ей листок бумаги дрожащей рукой.

— Подойди, — брезгливо сморщив нос, приказала Хиллар.