Вернулся к группе, чувствуя, как натянутая тишина вокруг сразу же ослабла.

— Что там? — тут же спросила Алтея, внимательно в меня вглядываясь.

— Арка там. Вернёмся немного по дороге. Я скажу, в каком месте свернуть в траву, — ответил я как можно беззаботнее.

Приближение ночной грозы, о которой говорил Тристан, я уже и сам ощущал — воздух зарядился статикой, от которой слегка пощипывало кончики пальцев, — но совершенно не собирался нагнетать и без того напряжённую атмосферу.

Мы развернулись и пошли по утоптанной грунтовой дороге назад.

— Стрелка прям очень возмущается, — с усмешкой сообщил Иосиф Бузинский, глядя на футляр. — Такое впечатление, что вместилищу не терпится наконец-то встретиться со своим содержимым.

— А вдруг мы всё же найдём там клинок? Откуда уверенность, что «Последние надежды» — одноразовые? — спросил Апрель.

Граф тут же принялся рассказывать о старинных преданиях семьи Бузинских и о том, что поведал дракон, который лично вручил им этот артефакт много поколений назад.

— Но он же не сам его сделал, правда? Значит, есть вероятность, что дракон и сам не знал всех тонкостей, — задумчиво протянул Леон.

— У меня от всех этих разговоров азарт проснулся — хочется поскорее дойти до места и как следует помахать лопатой, — бодро сообщил Тристан, поправляя сползавшую на лоб прядь ненастоящих чёрных кудрей.

До этого момента в наших планах не было устраивать раскопки. Мы лишь для отвода глаз собирались пройти по маршруту — на случай слежки, — попутно фиксируя царившие в колониях бесчинства. Но теперь всё изменилось.

Меня потянуло в сторону от дороги, будто за локоть дёрнули.

— Здесь! — объявил я, останавливаясь.

Отряд, не раздумывая, смело шагнул в упругую высокую траву, раздвигая ее руками. Через пару метров мы вышли к пропускной арке. Снова приложили к ней наши жетоны. Руны вспыхнули, и иллюзорный щит спал.

Лес по-прежнему темнел где-то в отдалении, но теперь перед нами открылся совершенно иной вид: внизу, у подножия пологого холма (оказывается, мы шли по возвышенности), раскинулось ярко освещённое поселение.

— Ой! Капнуло! — воскликнула Мари ломающимся подростковым голосом Костика и потёрла нос.

С неба начали падать редкие, но крупные капли — мне тоже мазнуло по щеке. Скоро ливанет, как из ведра.

— Трава тут низкая, бежим! — скомандовал Тристан и, схватив за руку нескладного подростка Мари-Константина, рванул с холма первым, легко и быстро, как опытный бегун.

Я тоже ухватил Алтею за руку и поспешил за ним, чувствуя, как влажный воздух бьёт в лицо.

Наша обработанная магией обувь позволяла не только идти много часов без устали, но и бежать, словно что-то незримое толкает в спину, придавая невероятную лёгкость каждому шагу, хотя сильных попутных ветров на Палюсе, как известно, не бывает. Стремительное движение разогнало кровь, взбодрило, заставило забыть о тревоге. Мы едва успели затормозить, ни капли не запыхавшись, возле очередного пропускного артефакта на самом входе в поселение. Я прислонил свой жетон камню, глядя на уютные огни перед нами.

Неужели и это всё — лишь очередная искусная иллюзия?

Хиллар

Ни вампиры, ни пауки (а от них способностей в магофагах было больше, чем от людей) море не любили. Соль вообще действовала на создателей Хиллар самым негативным образом. Оседала в лёгких и на коже, вызывая першение и зуд, рассеивала магию. Поэтому, к глубочайшему сожалению госпожи президента, находясь в открытом море, она теряла часть своих способностей. Совершенно никак не могла повлиять на скорость корабля и другие процессы. Хиллар ненавидела чувство беспомощности, когда ей приходилось полагаться на своих никчёмных помощников. Но выхода не было, поэтому своё плохое настроение она вымещала на Майкле Ридже и Хермане Баме.

— За вклад в развал Великой империи ты бы получил от меня земли, недвижимость, богатства и полную неприкосновенность! Мог бы делать всё, что взбредёт в голову, Майкл! Перебираю твои воспоминания из будущего и даже немного завидую. Ты так развлекался! — говорила она своему идеологу, добавив в голос побольше ярких эмоций. — А сейчас из-за совершённой ошибки что тебя ждёт? Даже не зна-аю…

На самом деле ничего увлекательного Хиллар из Риджа, который видел другое будущее, не извлекла. Развлекался он банально: заводил любовниц, унижал жену, грабил имперских аристократов, проигрывал деньги в азартные игры — скукота.

— А ты, Бама, был очень хорош в постели. Жаль, что пока мне не за что тебя вознаградить.

Хиллар врала. Она понятия не имела, какой Херман любовник. Да её это не особо и волновало. Акт близости только для людей что-то значил, а магофаг использовала его исключительно для подпитки. И для этого умения, неутомимость и размеры вообще не важны. Однако Хиллар отлично разбиралась в человеческих мужчинах и знала, что Бама будет терзаться мыслью, что упустил свой шанс, а заодно Ридж будет ему завидовать, потому что его постельные умения госпожа президент никак не прокомментировала.

Но все эти мелкие развлечения всё равно не улучшали настроение Хиллар. Чем ближе «Волноход» подходил к «Парящему над бурей», тем сильнее она нервничала и сомневалась в первоначальной затее — напасть на имперский корабль под пиратским флагом. Вдруг пострадают её дочери? А вдруг имперцы одержат победу? Кто знает, какие козыри они припрятали в своих рукавах. Возможно, во всём был виноват пропитанный морской солью воздух, которым Хиллар пришлось несколько дней дышать, но когда адмирал доложил, что на горизонте появилось вражеское судно, она неожиданно даже для самой себя приказала:

— Не нужно маскировку. Подходите с нашим флагом и сообщите, что я на борту и хочу увидеть своих дочерей.

Облегчение, едва мелькнувшее в душе адмирала как лёгкий мятный шлейф, ей не почудилось. И это облегчение Хиллар не разозлило, а, наоборот, только уверило в правильности ее решения.

В итоге, обменявшись сигналами, корабли сблизились так, чтобы можно было поговорить при помощи усилителей голоса.

Вот только к бортику для переговоров с «Парящего над бурей» подошёл один лишь капитан.

— С вами должны быть мои дочери, и я хочу с ними поговорить. Позовите их, — приказала Хиллар.

В этот момент рядом с капитаном появился мужчина в форме целителя.

— Моё почтение, госпожа президент, но ваши дочери не были привиты от наших болезней, поэтому находятся в изоляторе. Мы не можем их привести, пока не закончится карантин. Но могу вас заверить, что с девушками всё хорошо, — отказал он уверенно.

Врёт! Хиллар скрипнула зубами и потребовала:

— Проводите к ним меня!

— Боюсь, это невозможно. Морской протокол запрещает в открытом море поднимать на борт непривитых людей, — невозмутимо соврал капитан.

Нет у них никаких протоколов! Если бы были, то у делегации, которая посещала Великую Империю, тоже потребовали бы эти треклятые прививки!

Однако спор с капитаном не имел никакого смысла. У того явно был приказ, и он не ослушается.

— Я хочу поговорить с его высочеством Карсианом, — рыкнула Хиллар.

— В данный момент ни его высочества, ни его спутников на «Парящем» нет. Они совершают прогулку на воздушном шаре, поэтому мы и идём так медленно — чтобы они могли нас догнать.

Дело точно было нечисто. Ясно, что её девочек и принца с компанией на корабле нет, и атаковать «Парящий» ради того, чтобы в этом убедиться, не стоило. Но отсюда не очень далеко до колоний Стейтона. Неужели они полетели на своём шаре туда? И прихватили с собой Лару и Хейли? Воздушные шары летают медленно. В одну сторону, до Палюса, им бы пришлось добираться дня два-три, если не дольше.

— Давно улетели? — спросила Хиллар угрюмо.

— Хотите проследовать нашим курсом и подождать их? — ответил вопросом на вопрос капитан.

И Хиллар моментально поняла, что это очень плохая идея. Нет уж, они пойдут в колонии своим ходом и доберутся часов за семь — у «Волнохода» хорошая скорость. Там, на своей территории, она и накроет всю компанию.