Леон не ответил и явно смутился. Я решила, что сейчас не время, и зарубила спор на корню.

— Давайте уже! Нашим нужна помощь! — воскликнула я.

Парни ударили молотом — бронебойным заклинанием, доступным всем студентам уже на первом курсе. Я выплеснула силу прямо на него, и… барьер лопнул. Осколки иллюзии разлетелись разноцветным дождём, и мы увидели поле боя.

Первое, что я заметила, — трупы. Их было много — не меньше двадцати, разбросанных по выжженной земле. Подручные паучихи, судя по одинаковой чёрной форме. Некоторые ещё дымились. Карсиан стоял в центре, окружённый кольцом вампирского огня, — волосы растрёпаны, глаза горят алым, руки по локоть в синем пламени. Он выглядел так, будто мог драться ещё сутки. Апрель прикрывал Карсиану спину — быстрый, точный, его заклинания вспыхивали короткими белыми росчерками. Отец защищал левый фланг, и от его щита то и дело отлетали, рассыпаясь бессильными искрами, чужие атаки.

Они держались. Держались прекрасно. Но паучиха еще была жива.

Хиллар в обличии жуткого монстра стояла чуть поодаль за спинами оставшихся боевиков — Майкла, Хермана и ещё четверых. Она не дралась сама, не лезла вперёд — командовала, направляла, плела что-то сложное и многослойное, от чего воздух вокруг неё шёл маслянистой рябью. Но даже отсюда я видела — что-то не так. Она двигалась резче, чем обычно, дёргано, нервно. Явно собиралась ударить чем-то таким, что сметёт стойкую троицу безвозвратно. Однако, увидев нас, паучиха застыла, с жадностью вглядываясь в лица дочерей.

— Вперёд, — тихо сказала я. — Мари, попробуй.

И она поняла меня без подробных объяснений. Она меня всегда понимала, даже без облачной связи.

— Мама! — закричала Мари голосом её дочери. — Мама, помоги!

Она рванулась вперёд, вырываясь из рук Тристана — вернее, делая вид, что вырывается. Тристан подыграл мастерски — дёрнулся следом, промахнулся чужими непослушными руками. Мари упала, покатилась по земле, вскочила и побежала к матери, спотыкаясь и размазывая по щекам грязь и слёзы. Оружие дочки — короткий кривой клинок — по-прежнему висело у неё на поясе. Своё, родное, привычное для этого тела. Ни у кого не вызывающее подозрений.

— Хелли! — Хиллар дёрнулась навстречу, выставив руки, чтобы поймать дочь, и на одну секунду, всего на одну, забыла обо всём остальном.

Мари врезалась в неё, обхватила руками, слитным движением выдернув клинок из ножен. Один взмах. Быстрый, точный, страшный. И короткий кривой клинок, заточенный до бритвенной остроты, прошёл сквозь шею паучихи, как сквозь масло.

Голова Хиллар покатилась по земле. Тело ещё стояло — секунду, две, — а потом мягко осело, и Мари отступила, держа испачканный чёрной жидкостью клинок в вытянутой руке. Лицо — лицо дочери паучихи по имени Хейли — было абсолютно спокойным. Ни ненависти, ни торжества. Только усталость.

— Это за будущее, которое ждало нашу империю, — сказала она тихо и громче добавила: — Тварь.

Бой внезапно остановился, как будто кто-то свыше приказал замереть. Боевики пялились на обезглавленное тело своей хозяйки. Майкл побелел. Херман Бама попятился.

Карсиан первым пришёл в себя — вампирский огонь на его руках вспыхнул ярче.

— Сдавайтесь! Оружие на землю, сами на колени, руки за голову, — скомандовал он устало.

Один за другим клинки и артефакты посыпались в траву. Технари подчинились приказу.

Карсиан

Я, наверное, минут пять не мог поверить, что всё закончено. Вернее, «всё» — это слишком оптимистично, но самое важное и сложное — точно.

Паучиха мертва. Реактор уничтожен. Тела магофагов сожжены. Доказательства записаны на кристаллограф.

Можно выдохнуть.

А так впереди еще доклад перед Мировым Советом всех государств. И, конечно же, там тоже будет нешуточная битва — только уже дипломатическая. Стейтон не какая-то маленькая бесправная страна вроде родного княжества Жаниэль Стинап. Смена власти в Техномагической империи не пройдёт бесследно. Союзники Хиллар наверняка объединятся против нас, и их не будут волновать доказательства преступлений паучихи — они обязательно воспользуются возможностью ослабить Великую империю. Возможно, введут какие-нибудь санкции. Торговые блокады. Заморозку договоров. Всё то, что делают державы, когда чуют возможность нажиться на ошибке соседа.

Однако мы теперь обязательно сохраним империю и попытаемся развернуть курс развития. У нас для этого всё есть: знания, как делать нельзя, а главное — желание сделать жизнь имперцев лучше.

Но сначала мы с Алтеей поженимся.

Притянул невесту к себе ближе и провёл губами по её волосам. Она пахла дымом, потом и чужой магией, и это был лучший запах в моей жизни. Потому что это запах живой Алтеи. Моей Алтеи.

Я счастлив, что она цела и снова со мной. Никакая победа не была бы мне нужна, если бы с ней что-то случилось. А ведь могло. Ещё как могло.

— Брат, зачем мы тащим с собой этого слизняка? — вывел меня из мыслей о глобальном Тристан совершенно непривычным голосом.

Мягкий тенор Леона, брюзжащий Тристаном, — это то, к этому я ещё долго буду привыкать. Если придётся. Надеюсь, что нет.

После завершения боя всех уцелевших тщательно обыскали и допросили. Теперь мы шли к побережью быстро и не останавливаясь, потому что оказалось, что это только по гостевым пропускам надо долго тащиться от арки к арке, любуясь местными красотами, а у технарей имелись такие, которые открывали пространственный коридор прямиком к нужному месту. Удобно.

В плен взяли четверых: дочерей паучихи и Баму с Риджем. И слизняка — потому что одна из дочерей теперь шла в комплекте с ним. Тристан погрузил их всех в стазис, и мы левитировали неподвижные тела к «Невидимке».

Оставшихся вояк разоружили и отправили с сообщением прямиком на корабль магофага. Всё же оставлять в полном неведении и повергать в хаос такое большое и сильное государство как Стейтон — затея плохая. Анархия нам не нужна. Велели явиться на Совет через неделю, а за это время им предстояло разработать и представить нам свою новую политику. Успеют ли? Их проблемы.

— Как доказательство, — ответил я на вопрос Тристана. — Ты же не хочешь потерять своё имя, правда? — Он поморщился, и я продолжил: — Ну и для демонстрации того, что мы не убиваем всех без разбора. Девушки — продукт воспитания паучихи. Они молоды, способны осознать ошибки и исправиться.

— То есть ты надеешься, что получится достать душу из слизняка и вернуть в человеческое тело?! — немного испуганно воскликнула Мариэлла.

Покосился на неё, отмечая, что та непонятная связь, которая между нами возникла, никуда не делась. Даже в чужом теле Мари ощущалась как родная — тёплое устойчивое чувство узнавания ютилось где-то в глубине груди. Мари точно моя сестра, и других доказательств мне не требуется.

Однако нам всем придётся объяснять, почему облако Алтеи больше не работает и почему Великий герцог Вольный теперь выглядит как щуплый первокурсник.

— У меня есть стойкое чувство, что необратимых процессов нет, — сказал я задумчиво. — Или Последние надежды всё же не одноразовые, или есть тот, кто может сделать ещё.

— И я это обязательно выясню и найду возможность вернуться в своё тело, — рыкнул Тристан, с угрозой глядя на Леона.

Хотя бедолага вообще не виноват в том, что ему посчастливилось занять тело моего со всех сторон выдающегося брата. Леон, к его чести, угрозу проигнорировал — только пожал могучими плечами и чуть виновато улыбнулся.

— Поэтому доставим пленных на Невидимку и сходим проверить место, куда нас ведёт футляр, — заявил мой будущий тесть.

Граф Бузинский шёл впереди и даже со спины выглядел решительным, спокойным, точно знающим, что делать дальше.

— А давайте мы с вами прямо сейчас туда отправимся, чтобы время не терять? — предложил Тристан. — У нас артефакты, пропуска технарей и даже самой паучихи. Мы быстро через все арки пройдём, а остальные пусть тянут пленников дальше сами.