И тут время восстановило свой привычный ход, и звуки обрушились разом: крики, хрипы, шлёпки падающего слизня, треск веток.

— Великие Предки! Верни мне моё тело!

Крик Тристана прозвучал голосом Леона — мягким тенором. Но от магии Последней надежды уже ничего не осталось — древняя сила сделала дело и растворилась, равнодушная к последствиям.

— Я эту вырубила, а где вторая? — прорычала Мари чужим голосом, повернув ко мне голову.

Гримаса Мари на чужом лице, её интонации в чужом голосе — это нечто на грани комичного и жуткого.

Но победный рык Мари заставил парней вспомнить, что сейчас у нас совсем другие проблемы, и они синхронно занесли руки, чтобы атаковать её, якобы спасая моё облако от вампирши.

— Стоп! Это Мари! — завопила я, рванув вперёд. — Они поменялись телами! Как и вы!

Леон — в теле Тристана — опустил руки. Тристан на секунду замешкался, но тоже опустил.

Воцарилась тишина, разбавленная глухими ударами и шуршанием — слизень всё падал и падал, раз за разом пытаясь встать и не желая осознавать, что у него нет ног. А девушка в военной форме просто ползла куда-нибудь подальше от опасности, хотя у нее ноги имелись. Но не было мозгов, и душа слизня понятия не имела, как управляться с человеческими конечностями.

— Ты размножила магию? — спросил Тристан…

Вернее, Леон голосом Тристана. Так странно слышать этот голос — густой, командный, привыкший отдавать приказы — без привычной нотки язвительности, но с неподдельным научным интересом. Леон даже голову склонил набок, как делал всегда, обдумывая что-то любопытное, только теперь это смотрелось нелепо. Хотя надо привыкать.

Я виновато развела руками.

— Простите. Вышло непроизвольно, — протянула жалобно.

— Ничего страшного, — с довольной улыбкой Тристана заверил меня Леон и погладил свою новую мускулистую грудь. — Это интересный опыт.

— Ничего страшного?! Интересный опыт?! Эти ещё бесят! — возмутился Тристан и шарахнул в слизня чем-то сонным или парализующим — я не поняла, но гигантская туша вздрогнула и замерла, растёкшись по земле бесформенной кучей. Потом развернулся и влепил тем же в ползущее девичье тело. Оно тоже застыло, скрючившись на полпути к зарослям.

— Это настоящая катастрофа! — Тристан уставился на свои, вернее, леоновские руки. Тонкие и бледные по сравнению с его собственными. — Как мне, Великому герцогу, жить в твоём тщедушном тельце, умник?!

Леон довольно пожал могучими плечами. Ему обмен телами явно нравился.

— Моё тело здоровое, просто не такое объёмное. Зато метаболизм отличный, — невозмутимо ответил Леон.

— Метаболизм?! — Тристан аж задохнулся. — Я и на свой не жаловался! Какая девушка согласится теперь…

Он осёкся и посмотрел на Леона угрюмо, и я поняла, о чём он подумал.

Девушки — не самая большая проблема. Великий герцог Вольный — фигура публичная и всем известная. Его знают в лицо не только в империи, но при каждом дворе соседних стран. Леон не сможет его заменить.

Я сложила руки у груди лодочкой и затараторила:

— Я всё исправлю! Надо только понять, как отменить…

— Не надо всё отменять! Меня это тело полностью устраивает, — резко поднявшись, отрезала Мари и непроизвольно провела ладонями по своим новым бёдрам. Медленно, почти нежно, будто не верила, что они настоящие.

Я уставилась на неё ошарашенно. А ведь я могу её понять! Торчать в теле тринадцатилетнего подростка, когда тебе девятнадцать и ты мечтаешь о любви, — совершенно не весело. Я знала, каково это, но я хотя бы в совершеннолетнем теле. Мари же стала нескладной девчушкой, а паучихины дочки очень хороши собой. И фигурки ладные, и лица точёные: тонкие черты, высокие скулы, длинные шеи. Смыть этот кошмарный вульгарный макияж, поменять причёску и одежду — и получится настоящая красавица. А магия — свойство души. Мари останется при своих возможностях.

— Конечно! Ты же избавилась от облачной привязки! — сделал совершенно неправильный вывод из слов Мари Леон.

Мы с Мари переглянулись. Вообще об этом не подумали. Ни она, ни я. Леон имел в виду магическую свободу, а Мари совсем другое. Но…

Я мысленно потянулась к Мари связью и… тишина! Пустота там, где раньше пульсировала тёплая ниточка, соединявшая меня с облаком. Леон прав — привязка исчезла. Душа Мари теперь в другом теле, а облако привязано к телу, не к душе. Я больше её не слышала.

Зато я наконец ощутила свою особенную силу! Она струилась тонкой золотистой нитью по магическим каналам практически незаметная, как ручеёк вдоль обочины дороги. Видимо, раньше она пряталась за облачной связью, а теперь стала различимой. Я теперь могла именно её подцепить. Ух ты!

Но только раскрыла рот, чтобы похвастаться, как иллюзорный барьер, за которым скрылись Карсиан, Апрель и мой отец, содрогнулся и взвыл! Звук был такой, будто кто-то провёл гигантским смычком по толстой струне: протяжный, низкий, от него завибрировала земля под ногами.

— Похоже, там бой! — резко развернувшись к барьеру, процедил Тристан и встряхнул руками, пытаясь выжать из них хоть что-то. — Проклятье! — выругался, сжимая и разжимая чужие пальцы. — И каналы у тебя, Леон, узкие! Никак не могу магию разогнать на всю мощь. Чем ты только занимался все эти годы?

— А что бы ты сделал, если бы остался при своём теле? Вылечил бы преграду? Жар с неё снял? — неожиданно ехидно уточнил Леон.

Нет, ну ты только глянь, как он заговорил в герцогском красивом теле! Раньше Леон произнёс бы это себе под нос извиняющимся тоном, а теперь — в лоб, с вызовом. Я покосилась на Мари. Интересно, а она по кому теперь будет сохнуть?

Хотя о чём я думаю, когда мой жених, отец и друг, возможно, нуждаются в помощи?! Это у меня точно стресс!

— Так, я нашла силу, — заявила я решительно, расправила плечи и мысленно потянула золотистую нить. — Я почти уверена, что теперь, без ограничения облаком, смогу контролировать размножение. Снесём барьер!

Нить поддалась — мягко, послушно, совсем не так, как раньше, когда сила вырывалась из меня неуправляемым криком. Я сделала глубокий вдох и длинный выдох, чувствуя, как золотистое тепло растекается по каналам, готовое подчиниться.

— Погоди! Напролом, конечно, хорошо, но лучше голову включить, — остановил меня Леон. — Наверняка у сестёр Тонклин имеются отличные от наших пропуска. Можно попробовать открыть арку ими. Ну а если будем сносить, то сделаем вид, что взяли дочерей паучихи в заложники. Возможно, это заставит её растеряться сильнее, чем после сноса барьера.

Да, тело Тристана Леону явно пошло на пользу. Он раньше был не менее умным, но стеснялся лишний раз голос подать, а теперь будто зелья смелости напился.

Мари тут же полезла шарить по карманам своего нового тела в поисках пропуска, деловито и сосредоточенно выворачивая их один за другим. А Тристан просто поднял руку и потянул тело с мозгами слизняка к нам.

— Есть! — обрадованно воскликнула Мари, демонстрируя пропуск.

Второй тоже нашёлся в нагрудном кармане девушки-слизняка — тонкая пластинка из мутного стекла с выгравированным пауком. Эти пропуска действительно от наших отличались.

Но когда мы поднесли их к барьеру по очереди, он не открылся. Даже не дрогнул.

— Не признаёт, — процедил Тристан, вертя пластинку в пальцах. — Видимо, паучиха свой схрон даже дочерям не доверяет.

— Логично, — кивнула я. — Паучиха не дура.

— Значит, будем ломать. — Леон повернулся ко мне. — Алтея?

Я кивнула и потянула золотистую нить.

— Вы кидайте молоты, а я их усилю и размножу. Должно получиться.

Сила послушно потекла в ладони — тёплая, ровная, управляемая. Сейчас я чувствовала каждую ее каплю и, казалось, могла отмерить ровно столько, сколько нужно.

— Тристан, ты бери Мари, а я безмозглую. И щиты не забываем, — скомандовал Леон, продолжая меня удивлять до глубины души. — Мы с заложницами идём первыми. Пусть паучиха сразу увидит своих дочерей.

— С каких пор ты командуешь? — поднял бровь Тристан.