— Так-то лучше, — улыбнулся Карсиан. — И больше не придумывай себе всякие глупости.

— Больше не буду, — с лёгкостью согласилась я.

— А чем до отъезда займешься? — спросил мой жених подозрительно.

— А что? С собой позвать хочешь? — включила я кокетку и загадочно улыбнулась.

Карсиан поморщился.

— Я бы с радостью, но, боюсь, тебе не понравится допрос Нигматуна. Ты удивишься, но едва дядя принял его облик, к нам тут же водопадом хлынул компромат. Осталось уточнить несколько деталей, и я выясню, кто и как убил мою мать.

Я сразу же перестала улыбаться. Пока я буду бегать по магазинам и закупать полезные мелочи в дорогу, мой бедный Карсиан будет занят неприятными вещами.

Я обняла его за шею, встала на носочки и прошептала на ухо:

— Приходи ко мне, когда закончишь дела. Я оставлю окно открытым…

Карсиан сжал мою талию и тоже шепнул:

— Обещаю, что управлюсь быстро. Без меня не засыпай.

У меня мурашки по телу побежали и сладко заныло где-то ниже пупка. Карсиан быстро вышел из столовой, а я осталась один на один со своим внезапно смелым решением.

— Что с тобой? На радуге поскользнулся? Вид такой, будто тебя по голове ударили и до сих пор звездочки в глазах танцуют, — подколол Тристан.

Он ждал меня на крыльце, чтобы вместе переместиться во дворец теневым порталом — способ не такой затратный, как переходы, разрывающие пространство при помощи ценных артефактов но доступный только избранным. Тем, в ком есть тёмная магия ушедших и кто знает подходящие места. Во мне она есть, и место во дворце я тоже знал, а ещё мог не только сам переместиться, но и взять с собой попутчика.

— Примерно так всё и было, — подтвердил я, не переставая счастливо улыбаться.

Алтея не только приняла моё кольцо, но и позвала к себе в спальню. И, само собой, играть в благородство я не стану. Я и не воспринимал её брачную печать как что-то настоящее. Правила Предков — запутанные и сложные — неукоснительно выполняют разве что монахи. Да и то не факт, что все до одного. Какая может быть брачная печать, если тело Алтеи ещё никогда не принадлежало Риджу? Для меня она — моя невеста, которая скоро станет женой. И точка.

— Так ты всё-таки надел на Тею кольцо? — догадался брат. — Ну и зачем сейчас это было делать? Весь зверский настрой растерял. Как в таком приподнятом настроении Нигматуна теперь допрашивать?

Улыбка мгновенно сползла с моего лица.

— Не переживай. На него моей злости всегда хватит, — заверил я Тристана и выписал в воздухе знак притяжения теней, чтобы сформировать из них коридор во дворец.

Едва я вспомнил о первом советнике отца, настроение безнадёжно испортилось. Мерзавец давно потерял и совесть, и страх. Как только мы схватили и заперли Магнуса Нигматуна в амчарном подвале, а Мортимир Вольный занял его место, всё всплыло наружу.

Дядя Морти явился в мой кабинет с докладом и круглыми от шока глазами уже после обеда.

— Приходил какой-то скользкий тип из департамента образования с вопросами о каких-то монунескринах, якобы нужных для демонстрации в школах. А следом представитель технарей принёс расчёты компенсации за испорченные караваны. В них цены завышены втрое, да ещё и указаны доли откатов! Но и это не всё! Секретарь принёс конфиденциальную депешу из Стейтона — от самой Хиллар. На, полюбуйся, — сказал он, положив на стол короткую записку на гербовой бумаге.

Я прочитал: «Советник, траур на год меня не устраивает. Вы мне гарантировали, что император не станет сильно убиваться по супруге и будет готов к новому союзу через три месяца. Принимайте меры, иначе я найду себе другого помощника. Благо людишки в вашей империи жадные и голодные до техномагических благ».

— Это подтверждает мои худшие подозрения насчёт смерти матери, — угрюмо произнёс я, отбрасывая бумагу.

— И что ей ответить? — спросил дядя.

Я устало потер лоб.

— Нам нужно усыпить их бдительность, чтобы хотя бы в ближайший месяц не чинили нам препятствий. Посмотрите в бумагах советника, в каком духе он общается, и напишите что-то вроде: «Всё под контролем, я всё решу», — распорядился я.

Дядя кивнул.

— Насколько я помню, дворцовый целитель Пилюлини вне подозрений и верен правящей семье, — сказал он. — Предлагаю предупредить его и уложить моего отца в постель, будто он занемог. Это позволит мне избегать общения с друзьями и семьёй Нигматуна по причине страшной занятости во дворце, а моему старику — не натворить глупостей в облике его величества. Герцог Дормидонт у нас, конечно, ещё ого-го, но порой излишне горяч. Боюсь, как бы не пришлось кому-то из придворных или гостей из Стейтона нарваться на его плохое настроение. Не хочется лишних подозрений.

В этом я дядю поддержал, но прежде чем договариваться с мэтром, мы всё же посовещались с дедом и с огромным трудом уговорили его «приболеть» на ближайшую неделю — не дольше!

— За это время и ты вживёшься в роль советника, и я в роль императора, — сказал он, едва скрывая раздражение. — Дальше будем отбиваться вместе, а то я от скуки рехнусь.

— Только, пожалуйста, не забывайте про моего отца и навещайте его почаще, — напомнил я.

Его величество мы — вернее, Тристан — поместили в целебную грёзу. Весь месяц он проведет в специальной капсуле, переживая захватывающие события. Это последняя разработка брата, и он обещал, что после такой терапии император вернётся другим человеком — более сильным и целеустремлённым.

— А чего его почаще навещать? — буркнул дед Дор. — Ему и так лучшая роль досталась.

— А вдруг капсула сломается? — высказал я опасение.

Но здесь обиделся брат.

— Моя капсула? Ты с ума сошёл? Она рассчитана на века работы без подзарядки!

Короче говоря, с Пилюлини мы обо всём договорились, оставили старших Вольных во дворце и отправились к Бузинским.

Теперь же возвращались к самому неприятному.

Нигматуна привели из подвала в допросную бойцы моей личной гвардии (я знал их с детства и безоговорочно им доверял), усадили на стул и приковали амчарными цепями.

— У тебя, предатель, есть один шанс сохранить жизнь, — без предисловий заявил я. — Расскажи, как стал подручным паучихи, каков её план и как вам удалось убить мою мать.

— Ты не понимаешь, глупый щенок, с кем связался! — с ненавистью выкрикнул Нигматун и, осклабившись леденящей душу ухмылкой, протараторил какую-то тарабарщину вроде «грядетпришествиерас».

Его будто пронзило молнией. Глаза закатились, волосы встали дыбом, изо рта пошла красная пена — и через пару секунд Нигматун был мёртв, а мы с братом с досадой переглянулись. Единственное, чего мы не учли, — что Хиллар подстраховалась и настроила своего шпиона на самоуничтожение.

— Сможешь поднять и допросить? — с надеждой спросил я Тристана.

Боевой целитель, конечно, не некромант — те встречались исключительно среди ушедших вампиров, а в наши дни перекочевали в разряд детских страшилок, — но Трис говорил, будто мозг ещё какое-то время живёт после смерти, и из него можно извлечь информацию.

— Нет, заклятье всё уничтожило. Поверить не могу, что такие штуки можно устанавливать не только на артефакты, но и на людей.

— Значит, Хиллар опаснее, чем мы думали.

— Погружу его в стазис до нашего возвращения, потом попробую исследовать. Нам такие магтехнологии могут пригодиться, — тут же переключился брат на свою любимую науку.

Я встал и направился к выходу из допросной. Был уверен, что Трис не удержится и вместо сборов в дорогу примется изучать тело прямо здесь и сейчас. Но читать ему нотации — дело бесполезное. Тем более мне и самому было куда спешить — я хотел, чтобы наша с Алтеей первая ночь стала особенной, а значит быть ей не в доме Бузинских. Зрела у меня одна необычная идея, но она требовала подготовки.

Я спустился в сокровищницу, открыл сейф с реликвиями правящего рода и вытащил небольшую серебряную квадратную коробочку, покрытую древними рунами. Пространственный шатёр. Если его развернуть и войти внутрь, то окажешься в кармане межмирья. Там тебя никто не найдёт и не услышит. Оставалось только проверить, что есть в шатре, прихватить напитки с закусками, перестелить перину… лепестками роз, может, всё посыпать? Честно говоря, никогда раньше не приходилось ломать голову над романтикой.