Если ударить в реактор боевыми заклинаниями — он рванёт так, что вряд ли от Палюса что-то останется. Меня, возможно, спрячут тени — всё же это другое измерение, и взрыв может его не достать. Алтею и Тристана по ту сторону барьера тоже, может быть, укроет шатёр. А вот граф и Апрель, стоящие снаружи у подножия горы. Мариэлла и невинные аборигены… Нет. Бить боевыми — не вариант.

Думай, Карсиан!

Раз собранная паучихой энергия не разлетается по всему миру, значит, она чем-то удерживается. Какой-то невидимый барьер этому препятствует. Реактор фонит, потому что энергии слишком много — это всего лишь остаточное излучение, просачивающееся сквозь стенки.

А что я могу сделать, чтобы вызвать маленькую течь в этом удерживающем энергию барьере? Устроить не взрыв, не разрушение, а сделать трещинку. Тонкую, аккуратную. Чтобы энергия не вырвалась огненным гейзером, а вернулась в мир тонкой струйкой, растеклась, рассеялась.

А ещё неплохо бы придумать, как мне себя усилить, чтобы спокойно подойти к этой дыре. Потому что в прошлый раз меня чуть не вышвырнуло из теней с расстояния в десять шагов.

Я стиснул зубы. Как назло, ничего умного в голову не приходило.

Ещё проблема в том, что, находясь в тенях, я ничего не мог делать в реальном измерении. Даже чтобы уничтожить тела, мне нужно выйти из теней…

Так, стоп! Тела! А что, если попробовать тенями проникнуть внутрь одного из тел и использовать его в качестве дополнительной защиты? Получится или нет? Не попробую — не узнаю! Тем более чутьё идею явно одобрило.

Я скользнул обратно, стараясь не смотреть на синюю дыру в полу. Даже на расстоянии от неё ломило виски и звенело в ушах. Шесть магофаговых оболочек стояли пустые и совершенно беззащитные. Ни охранных заклинаний, ни ловушек — паучиха надеялась на умертвий у входа и на саму гору. Зря.

Но прежде, чем что-либо трогать, я должен собрать доказательства.

Достал кристаллограф и медленно обвёл пещеру. Шесть тел у стены — записал. Сундуки с камнями — записал. Синяя дыра в полу — записал. Пусть потом попробует отвертеться.

Куклу не выбирал — они все копии Хиллар. Такие же страшные, но многофункциональные. Вдохнул, выдохнул и одним броском скользнул внутрь одной через раскрытый рот. Не сложнее, чем спрятаться от Тристана в вазе!

Правда, скинув тени, ощутил дискомфорт. Способности метаморфа позволили уместиться в оболочке, подстроившись под её форму, но меня передёрнуло от ощущения, будто я влез в мокрую липкую одежду, и она въелась в меня намертво. Пришлось сосредоточиться, выстроить внутренний барьер и отдать голему ровно столько собственной энергии, сколько нужно, чтобы его тело мне подчинилось.

Открыл чужие глаза. Синяя дыра в полу больше не слепила и не давила — сказывалась защита магофага. Реактор фонил по-прежнему, но тело вампирского изобретения пило его излучение, как воду: легко, естественно, без всякого напряжения.

Я сделал шаг к дыре. Потом ещё один. Ничего. Ни дрожи, ни слёз, ни звона в ушах. Работает. Ура! Обвёл пещеру взглядом, и меня внезапно осенило! Драгоценные камни! Они же отличные накопители!

Развернулся к сундукам. Рубины. Сотни рубинов от мелких, как горох, до крупных, как перепелиное яйцо. Красные, густые, тёмные — идеальные накопители для магической энергии. Сапфиры, изумруды, алмазы, тускло поблёскивающие в синем свете. Каждый камень — маленький резервуар, способный впитать, удержать и медленно отдать обратно накопленную силу. Если скинуть все их в реактор, он заглохнет!

Я работал методично, без спешки, но и не отвлекаясь. Подхватывал сундук, подтаскивал к краю дыры, переворачивал. Камни сыпались вниз сверкающим потоком, и каждая порция заставляла синее сияние мерцать, дрожать, менять оттенок. Рубины — и свет на мгновение становился фиолетовым. Сапфиры — и по стенам пробегала волна густого индиго. Изумруды — и грот вспыхивал зелёным, как будто внутри горы распустился огромный светящийся папоротник. Алмазы — и реактор взвыл тонким пронзительным звуком, от которого затряслись стены и с потолка посыпалась каменная крошка.

Я отступил на шаг. Потом ещё на один.

Синее сияние тускнело. Медленно, но неуклонно — как угли в затухающем костре. Камни на дне дыры пили энергию, впитывали, забирали себе, и реактору оставалось всё меньше. Звук тоже менялся — из пронзительного воя превратился в низкий гул, потом в гудение, потом в едва различимый шёпот.

А потом наступила тишина.

Свет погас. Дыра в полу перестала сиять. Только где-то в глубине, далеко внизу, мерцали тысячи крошечных разноцветных огоньков — камни, впитавшие в себя энергию, которую паучиха собирала годами. Теперь они будут отдавать её горе. Гора — пространству. Тонкой ровной безопасной струйкой. Не взрыв, а рассеивание. Не оружие, а просто энергия, возвращающаяся туда, откуда была украдена.

Реактор мёртв.

Я выдохнул. И понял, что выдыхать в чужом теле невыносимо противно. Достаточно. Пора выбираться из этой оболочки. Сосредоточился, потянулся к теням и выскользнул из тела магофага, как змея из старой кожи.

Ну а теперь без помех можно уничтожить все копии. Недолго думая, шарахнул вампирским огнём с двух рук, не жалея сил. Логично, что создатели сделали их уязвимыми исключительно для своей магии — големы вспыхнули, как спички, и через пару минут от них осталось лишь шесть кучек.

Я позволил себе ровно три секунды для наслаждения удовлетворением. Потом развернулся и пошёл к выходу.

Обратный путь по коридору показался вдвое короче — может, потому что умертвия без подпитки от реактора осели на пол, снова умерев.

Я выбрался из пещеры, раздвинул чахлые кустики и едва не ослеп от яркой вспышки.

У подножия горы шёл бой. К нам пожаловала паучиха с подручными. Хорошо, что я под завязку полон энергии. Она мне сейчас очень пригодится!

Алтея

Всё повторялось! Но сейчас я знала о своей удивительной способности множить магию и поэтому смогла увидеть, как мой крик отражается от удара Последней надежды и усиленная магия клинка летит дальше, подыскивая себе жертв.

Время будто замедлилось. Я прекрасно видела, как древняя сила смела золотистую пыльцу, вставшую на её пути, и парализатор магии просто перестал существовать. Я инстинктивно перестроила зрение и в подробностях смогла рассмотреть, что произошло дальше.

Вот Последняя надежда взрывается от удара, и душа Мариэллы меняется местами с душой сестрички Тонклин: два сгустка света — золотой и серебряный — проходят сквозь друг друга и впиваются в чужие тела. Вот мой крик отбрасывает силу дальше, и из второй дочки паучихи вылетает душа. Она мечется, дёргается ко мне, но мой крик словно щит, он её не пускает! Тогда она летит в траву, а из травы вылетает нечто серое, слабо напоминающее душу человека, и устремляется в освободившееся тело.

Но и это не всё! Души Леона и Тристана тоже меняются местами — яркая белая и тёплая янтарная, закрученные в спираль, — и я понимаю, что натворила. Усиленная моим криком магия Последней надежды поменяла души всем, до кого дотянулась. Всем, кроме меня.

И всё это за короткий миг, за доли секунды!

Я ещё успеваю заметить, как Мари в теле вампирши бьёт своё бывшее тело кулаком в лицо — коротко, точно, страшно. Вампирша, оказавшаяся в непривычном хрупком теле, валится на землю, и Мари тут же наваливается сверху, сдавливая ей горло. Вторая сестра падает на траву сама и куда-то ползёт, извиваясь всем телом. Из зарослей, раскачиваясь, поднимается гигантский слизень и пытается удержаться в горизонтальном положении — бесполезно, тело без костей заваливается то влево, то вправо. А Тристан и Леон вскакивают на ноги и трясут друг друга за плечи.

Я зажимаю рот ладонью, потому что понимаю, что до сих пор кричу. Мне хочется зажмуриться и не видеть того, что я наделала, но времени на это нет. Собраться, Алтея!