Она покусала губу и вздохнула.

— Присоединюсь, — ответила. — В их случае обмен был ошибкой, и я сделаю всё, чтобы вернуть как было.

— Уверена, что Леон бы с тобой поспорил, — с улыбкой я почти повторила слова Карсиана.

Мари повела плечами и вернула внимание к свитку. Зато понимание пришло к Карсиану. Он уставился на меня, округлив глаза, и я кивнула. Да, милый. Именно то, о чём ты подумал. Он округлил губы в немом «о» и покачал головой. Я погладила его по колену — расслабься, они разберутся — и снова навела переводчик на страницу.

Для изучения мне, похоже, досталась записная книжка того самого дракона, который подарил Последнюю надежду нашему предку. Он делал в ней заметки о своих текущих делах. Сначала ничего интересного. Вроде «В пятый день шебуршня не забыть о приёме у герцога Тьменского» или «В тридцатый день мокронога придут три кандидата в мужья для Политаны». Список дел был почти такой же, как и в наши времена, и я невольно улыбнулась, представив могучего мужчину с чешуйками на висках, который сидит за столом и старательно фиксирует своё расписание. Значит, даже драконы боялись что-нибудь забыть.

Я уже думала, что ничего важного не найду, но долистала до страницы, где крупными буквами было выведено:

«В ТРИНАДЦАТЫЙ ДЕНЬ МАЛОСВЕТА ОТКРОЮТ ВРАТА ДЛЯ НЕБЕСНОГО КУЗНЕЦА. НЕ ЗАБЫТЬ СДЕЛАТЬ ЗАКАЗ НА ХРОНОАРТЕФАКТ! НЕДЕЛЮ НЕ ТРАТИТЬСЯ! ПОПРОСИТЬ ПОМОЩИ У БРАТА НА СЛУЧАЙ, ЕСЛИ МОЕЙ ЭНЕРГИИ БУДЕТ МАЛО!»

И в голове сразу же закрутились шестерёнки. Врата. Небесный кузнец. Хроноартефакт. Если хроноартефакт — это и есть Последняя надежда, то их просто-напросто заказывали. У кого-то из другого мира!

— Карсиан, Мари! — воскликнула я. — Кажется, раньше спокойно открывали межмировые порталы, и Последние надежды делал какой-то небесный кузнец!

Карсиан поднял голову, и в его глазах зажегся огонёк.

— А эти пластинки, похоже, собираются в цельный артефакт связи. Я очень сильно подозреваю, что тоже межмировой, — тут же поспешил он похвастаться своими открытиями.

Он уже успел соединить часть деталей в нечто напоминавшее коробку с клавишами. На каждой из них была начерчена своя руна. Артефакт выглядел незавершённым — не хватало нескольких пластин, — но даже в таком виде от него исходило едва уловимое гудение. Живой. Даже спустя столетия — живой.

— А у меня тут история твоего рода, Алтея, — подала голос Мари, не отрываясь от свитка. — Ты знаешь, что предок, который спас сына дракона, был… женщиной?

Я не знала. Из поколения в поколение эту историю пересказывали, но подробности давно стёрлись.

— Она тут всё подробно описала, и она, кстати, была очень даже непростой, — продолжила Мари, водя пальцем по строчкам. — Изобретательница. Опережала своё время. И она вроде как ушла с драконом в его мир, а Последнюю надежду отдала своему сыну. Это именно он впоследствии обосновался в Великой империи и получил титул графа.

Ушла с драконом. Моя прапра-сколько-то-там-бабушка ушла в другой мир. Добровольно. Ради любви? Ради знаний? Ради приключений? Неважно. Важно то, что переход между мирами когда-то был возможен. И если был возможен тогда — может стать возможным снова.

— Очень интересно. Значит, мы попытаемся связаться с этим небесным кузнецом и заказать ему Последнюю надежду, — раздался голос со стороны люка.

Там стоял Тристан. Похоже, герцогу не спалось в чужом теле. Оно и понятно: пока есть хоть малейший шанс вернуть своё, Тристан не успокоится. Это не в его характере.

Карсиан

— Ты не поверишь, но мне не хочется, чтобы это плавание заканчивалось, — тихо призналась Алтея, глядя на бескрайние морские воды.

Мы сидели на верхней палубе у борта в удобных креслах. Её голова уютно лежала у меня на плече, а ладонь в моей руке.

— Ещё как поверю, — ответил я, улыбаясь. — Может быть, это наши последние часы покоя. Мы ведь не знаем, что нас ждёт дома, как справляются мой дядя и двоюродный дед… И как пройдёт Совет.

— И вся эта предсвадебная суматоха, — вздохнула Алтея.

Я усмехнулся. Она хотела скромный обряд, но едва ли это возможно. Жена наследника престола, будущая императрица и реформатор не может позволить себе выбирать только сердцем. Нашу свадьбу отпразднует вся империя. Это будет большое и торжественное событие — символ новой эры для Великой империи. А затем коронация: отец уйдёт, передав нам бразды правления. К сожалению, наши беззаботные дни почти закончились. Впереди работа, реформы в экономике, науке, жизни всех людей.

Я тряхнул головой, отгоняя набежавшие мысли. Они давно пытались вытеснить всё личное, но сейчас время только для нас, такое короткое и драгоценное.

— Ты сможешь всё, Тея. Любые помощники, любые ресурсы, — я шепнул это ей на ухо и поцеловал в висок. — Всё получится.

Она крепче сжала мою руку, но на её лице появилась тень тревоги.

— Всё бы ничего, но я переживаю за Тристана. Он слишком торопится открыть портал. Если бы он один собирался к небесному кузнецу — пусть бы шел, но он тянет за собой Леона, а Леон нужен нам здесь. Он наш стратег, наш мозг.

— Тея, мы же договорились: никаких дел до высадки в империи, — проворчал я, будто сердясь, и сильнее прижал её к себе.

— Прости, прости, — быстро зашептала она и подняла лицо в поисках поцелуя.

Я не мог и не хотел ей отказывать. Мы долго целовались, мир сузился до наших прикосновений, до морского ветерка, до тихого плеска волн и биения наших сердец. Только мы и это короткое спокойствие.

Не знаю, сколько времени прошло, но мы вся же нехотя разошлись по своим каютам. Я ещё долго не мог уснуть — хотелось прокрасться к Алтее, обнимать ее и целовать, пока дела не оторвут нас друг от друга.

А утром «Парящий над бурей» вошёл в имперский Лазоревый порт. Передышка закончилась.

Дорога до дворца пролетела незаметно. Бурная встреча с родственниками — нет: империя не рухнула, но дядя Мортимер и двоюродный дед Дормидонт не смогли бы спокойно отреагировать на наш рассказ о пережитых приключениях.

— Мать хватит удар, — мрачно предрёк дядя, оглядев изменившегося сына, когда узнал о переселении его души.

— Не тело красит человека! — ехидно ухмыляясь, глубокомысленно выдал дед. — Нашему дамскому угоднику пойдёт на пользу такая перемена.

— Ничего не пойдёт! — отрезал Тристан и поделился тем, как вернет себе свое тело. — Мы… вернее, Апрель уже собрал передатчик. Осталось получить ключ активации, и можно будет связаться с небесным кузнецом. Надеюсь, он даст инструкцию, как открыть портал на Лаор.

— Как бы чего плохого из этого не вышло, — возразил дядя. — Если ушедшие расы умели открывать эти самые межмировые порталы, то чего же не вернулись, раз так хотели?

— Мы думаем, что такие порталы можно открывать только с Лаора, потому с небесными кузнецами и связывались заранее. И именно поэтому вампир и отправил в будущее своего магофага, — деловито пояснил Леон.

Тристан за время, пока добирались до дома, бедолагу так зашпынял, что тот уже и сам мечтал вернуться в своё тело и спокойно заниматься наукой.

— Надо было её живой в плен брать и допрашивать, — проворчал дед.

Сомнительно. Вряд ли бы нам удалось что-то выудить из вампирского голема.

— Ладно, это всё потом. Как там мой отец? Что соседи говорят? Наверняка уже по всему миру поползли слухи, — перевёл я разговор на более глобальную тему.

— Валларию лучше всех, — пробурчал дядя. — Спит себе в грёзе да улыбается. А вот соседи… Конечно же, слухи уже расходятся, и Совет состоится через два дня.

— Нам с вами нужно наметить линию поведения, так что ты прав, Карсиан: всё остальное потом, — согласился со мной самый старший Вольный.

И всё оставшееся время до Совета мы были заняты так, что некогда было ни есть, ни спать. Держались исключительно на целительских вливаниях Тристана. Зато в ответственный день отправились на Центрин готовые к любым сложностям.

Именно здесь — на Центрине — располагались представительства всех государств Лаора. Мировой Совет испокон веков собирался в огромном круглом зале Белой башни. Нейтральная территория, нейтральная архитектура, нейтральная охрана как символ равенства и беспристрастности.