— Какую вечеринку? — спрашиваю я, мгновенно напрягаясь.

— По случаю помолвки, разумеется. И свадьбу.

Наоми запрыгивает на мой кухонный стол так, будто сама платит за эту квартиру.

— Нам нужны темы, наряды, приглашения…

— Нет, нет и нет! — перебиваю я. — Никаких зрелищ. Мы с Тео договорились, что всё будет скромно.

Три пары глаз смотрят на меня так, будто я только что объявила о вступлении в секту.

— Скромно? — медленно повторяет Елена. — Ты? Скромно? Ты вообще себя видела?

— Детка, — мягко говорит Роуз, — ты даже айс-кофе не можешь заказать без драмы.

— Я не устраиваю дра…

Роуз хохочет.

— Сэм, милая, ты не скромная. Ты едва ли среднее между этим.

Я стону, закрывая лицо руками.

— Тео меня убьет, если вы превратите это в цирк.

— Ой, да ладно, он знал, на что шел, когда решил с тобой спать, — фыркает Наоми.

Прежде чем я успеваю возразить, Роуз обнимает меня за плечи, и полотенце опасно сползает.

— Мы не собираемся захватывать твою помолвку или свадьбу, — тихо говорит она. — Мы просто хотим тебя поздравить.

Елена кивает.

— Ты выбрала мужчину, который на тебя молится. Это стоит отпраздновать.

Наоми поднимает бокал:

— За Сэм. И за мужчину, который одержим ею даже больше, чем она нас бесит.

— Грубо, — бормочу я, но в горле снова ком.

Харпер поднимает бокал последней.

— За будущую миссис Джонс. Пусть она всегда помнит о том, что двери в кабинетах надо запирать.

Я смеюсь. И еще немного плачу. Я стараюсь никого не ослепить наготой, когда полотенце сдвигается. И как раз в тот момент, когда я думаю, что сцена не может стать еще более сентиментальной, открывается входная дверь.

— Саманта? — голос Тео разносится по прихожей, и четыре женщины, ворвавшиеся в мою квартиру, смотрят на меня как голодные волчицы.

— О нет, — шепчу я.

Роуз ухмыляется.

— О да.

Наоми довольно щурится. Клянусь, в ту секунду я подумывала о том, чтобы пойти и нормально вытереться, прежде чем выйти к жениху, но в чем тогда прикол? В конце концов, я ему больше нравлюсь мокрой.

Тео заходит в гостиную и замирает, видя картину: четыре женщины, открытое шампанское, конфетти (которого утром тут не было) и я в полотенце. Совершенно мокрая. Он моргает. Затем медленно переводит взгляд с моих мокрых щиколоток вверх, к месту, где полотенце уже почти готово завершить свою карьеру.

— Сэм, — говорит он своим чертовски низким голосом, — есть какая-то причина, по которой ты принимаешь гостей в наряде для моего любимого домашнего видео?

Роуз давится напитком. Наоми драматично обмахивается рукой.

— Господи. Неудивительно, что она сказала «да».

Я бросаю на них гневный взгляд и поворачиваюсь к Тео.

— Я думала, меня убивают! — защищаюсь я.

Он вскидывает бровь.

— И твоим планом борьбы с убийцей было... бежать ему навстречу в одном мокром полотенце?

— Ну да? — фыркаю я. — В какой вселенной это не сработает?

— В моей сработает точно, — отрезает он, подходя ко мне той самой хищной, расчетливой походкой.

Он останавливается прямо передо мной, его глаза горят интересом и явным удовольствием.

— Стоит оставить тебя одну на день, — мурлычет он, — и ты оказываешься полуголой перед аудиторией.

Я шепчу в ответ:

— Это не моя вина, что они вломились сюда как шампанские гремлины.

Харпер поднимает бокал.

— Мы оскорблены.

— Нет, не оскорблены, — бросаю я через плечо.

Тео убирает мокрую прядь с моей щеки, его большой палец касается моей челюсти, мерзавец.

— Знаешь, — тихо говорит он, — могла бы прислать предупреждение.

— Что? «Эй, детка, иди домой, я тут голая и в ужасе за свою жизнь»?

— Я бы летел на красный свет.

— Я же говорила, — бормочет Наоми. — Он одержим.

— Леди, прошу меня извинить, — обращается он к ним, но наклоняется к моему уху и шепчет так низко, что дрожь пробегает до самого копчика: — Когда они уйдут, это полотенце исчезнет.

Мои колени подают в отставку.

Елена хлопает в ладоши:

— Так! Границы. Давайте дадим им пару минут, чтобы Сэм оделась, пока Тео не самовоспламенился.

— Или пока я этого не сделала, — бормочу я.

Тео только ухмыляется, проходя мимо меня на кухню с таким видом, будто он только что не угрожал разрушить мою жизнь на глазах у свидетелей. Господи, помоги мне, я жду не дождусь, когда они уйдут. Я сбегаю в спальню под предлогом того, что мне «нужны трусики».

Дверь за мной закрывается, и не успеваю я сделать и двух шагов, как чувствую Тео за спиной.

— Я знала, что тебе понравится вид меня в мокром полотенце, — поддразниваю я, не оборачиваясь.

— О, еще как понравился… — его голос звучит бархатно и темно. — Но полотенце должно упасть. Знаешь, чтобы я лучше видел, насколько ты на самом деле мокрая.

Прежде чем я успеваю ответить, его пальцы подцепляют край ткани и расслабляют узел. Полотенце бесшумно соскальзывает и падает к моим ногам. Я ахаю — не от холода, а потому что он уже опускается предо мной на колени.

— Тео… — шепчу я, но голос перехватывает, когда его руки ложатся на мои бедра. Его пальцы выводят круги, от которых мои кости превращаются в кисель.

Он смотрит на меня снизу вверх, его глаза полны голода. Он даже не пытается это скрыть.

— Дай мне секунду, — мурлычет он. — И ни звука.

Его губы касаются внутренней стороны моего бедра. Я зарываюсь пальцами в его волосы, слегка оттягивая их, от чего он хрипло стонет.

— У тебя пять минут.

Он ухмыляется, прижимаясь к моей коже.

— Этого более чем достаточно.

Весь мир — шампанское, хаос, девчонки в гостиной — исчезает. Он притягивает меня ближе, я задерживаю дыхание, и он касается меня губами. Один раз, второй... на третий я уже не принадлежу себе. Он подхватывает моё бедро, закидывая ногу себе на плечо для лучшего доступа.

— О, черт…

— Тише, Саманта. Они же поймут, что я с тобой делаю.

— О, пусть знают, что мой жених ласкает меня!

Он смеется и продолжает. Это было невероятно. К тому моменту, когда я снова смогла дышать, я полулежала на его плече в состоянии полного удовлетворения. Он оставляет последний поцелуй на моем бедре —самодовольный гад — и поднимается, увлекая меня за собой.

Я хлопаю его по груди.

— Ты невозможен.

Он целует меня в лоб, будто только что не лишил меня всех моторных функций.

— Всегда пожалуйста.

Я пытаюсь идти. Честно пытаюсь. Но ноги дрожат, как у новорожденного олененка на каблуках.

— Уф. Я не могу выйти к ним в таком виде. Они мне этого вовек не забудут.

Тео подхватывает меня за талию, не давая поцеловаться с полом.

— Сэм, они уже видели, как ты бегаешь в полотенце. Планка и так низко.

Я сверкаю глазами, он только смеется. Он ведет меня к гардеробной и демонстративно игнорирует всё хоть сколько-нибудь практичное.

— Надень это.

— Это бельё.

— Я знаю, — говорит он с этой своей невозможной ухмылкой.

— Теодор!

— Ладно, ладно.

Он достает платье — то самое, которое ему слишком сильно нравится — и протягивает мне с таким невинным видом, который должен быть запрещен законом. Я натягиваю его, но руки всё еще дрожат, и я никак не могу попасть в замок молнии.

— А-а-а, я не могу…

— Иди сюда.

Его голос становится мягким. Он разворачивает меня и застегивает молнию мучительно медленно, ведя кончиками пальцев по позвоночнику. Он прекрасно знает, что делает. Закончив, он сжимает мои бедра.

— Идеально.

Я шлепаю его по руке, когда он хлопает меня по попе.

— Веди себя прилично.

Мы выходим. Тео поправляет подол моего платья.

— Выглядишь так, будто тебя… основательно поздравили.

— Боже мой, — стону я.

Роуз тут же спрашивает:

— Что-то вы долго одевались, а?

Тео отвечает раньше, чем я успеваю соврать:

— Ей требовалась помощь.

Наоми хохочет, Харпер закрывает лицо рукой. Елена шепчет: