Я как раз шла к своему столу, когда за моей спиной щелкнул замок. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.

Он не произнес ни слова — просто нажал кнопку на панели, и стеклянные стены мгновенно стали матовыми, погружая офис в мягкое, туманное уединение.

Его голос прозвучал низко и властно.

— Задери юбку, садись на стол и раздвинь ноги.

Я не шелохнулась, хотядолжна была .Могла бы. Вместо этого я обернулась и вопросительно вскинула бровь.

— Прошу прощения?

Он шагнул вперед медленно, грациозно, словно лев в безупречном темно-синем костюме.

— Ты прекрасно меня слышала, Саманта, — сказал он, впиваясь взглядом в мои глаза. — Юбку вверх. На стол. Ноги врозь.

Я выдержала паузу, позволяя тишине загустеть. Пусть помучается сомнениями, подчинюсь я или нет. Но я хотела этого. Боже, мне это было необходимо.Он . Мы. Каким бы опасным и вызывающим привыкание ни было это притяжение, я хотела получить сверхдозу.

Я завела руки за спину и медленно расстегнула молнию на юбке-карандаш. Подтянула ее к талии и запрыгнула на край стола. Он шумно и резко выдохнул, когда я откинулась на ладони и развела ноги. На мне были кружевные трусики — дерзкий выбор, сделанный утром, который сейчас оказался чертовски верным.

Тео шагнул в пространство между моих бедер и притянул меня ближе, сжимая мои ладони.

— Я думал об этом с той самой секунды, как увидел тебя здесь.

— Только об этом? — поддразнила я его.

Его губы накрыли мои грубо и жадно, со вкусом мгновенно утраченного самообладания. Я застонала, когда его рука скользнула под блузку, касаясь ребер, затем бюстгальтера, и тут же исчезла. Дразнит. Он вечно, черт возьми, меня дразнит. Его поцелуи переместились на челюсть, затем на шею.

— Скажи, что ты этого хочешь, или я остановлюсь.

Я судорожно вздохнула, выгибаясь ему навстречу.

— Я хочу этого.

Он спускался поцелуями всё ниже, едва касаясь губами ложбинки моей груди сквозь шелк блузки. Его руки уверенно скользнули к талии, кончики пальцев прошлись по краю юбки, заставляя вспыхивать каждый нерв под кожей. А затем он опустился передо мной на колени, и внутри меня всё замерло, кроме сердца — оно колотилось так, будто пыталось вырваться из грудной клетки. Дыхание перехватило. Комната словно сузилась, а воздух стал невыносимо густым.

Он смотрел на меня снизу вверх, крепко обхватив мои икры и удерживая меня. Его пальцы подцепили кружево трусиков и отвели их в сторону с тем самым терпением, от которого становилось только хуже — а может, и лучше? И тогда его губы коснулись меня.

Его язык двигался так, будто он помнил каждую мою дрожь в Париже и хотел изучить их заново. Мои бедра инстинктивно дернулись, ища больше трения, больше его самого, и он не останавливался. Он лишь низко застонал, будто моя реакция заводила его еще сильнее, и я клянусь, что чувствовала эту вибрацию всем телом.

Мои руки вцепились в край стола, дерево жалобно скрипнуло подо мной — это был единственный звук, не считая моего рваного дыхания и непристойного влажного ритма. Он плотно прижал ладони к моим бедрам, фиксируя меня, пока я задыхалась и подавалась навстречу его губам, балансируя на грани и медленно срываясь в бездну.

И я взорвалась, закусив губу, чтобы не вскрикнуть, запуская пальцы в его волосы. Когда он поднялся, его губы блестели, а глаза были темными от вожделения. Я не могла вымолвить ни слова. Он просто смотрел на меня, словно пытаясь запечатлеть этот момент в памяти: раскрасневшуюся, растрепанную, всё еще дрожащую после его ласк. А затем его руки потянулись к ремню. От звука расстегивающейся пряжки у меня снова перехватило дыхание.

— Мне нужно быть внутри тебя, — произнес он низким, охрипшим голосом. — Сейчас же.

Я слегка откинулась на локти, всё еще с раздвинутыми ногами и задранной юбкой, молча предлагая ему взять то, что и так принадлежало ему.

Меня.

Его взгляд обжигал мое тело, пока он расстегивал брюки, а затем он шагнул ко мне, будто не мог вынести больше ни секунды разлуки. Одна его рука легла мне на затылок, притягивая для поцелуя, и я почувствовала вкус самой себя на его языке. А затем он вошел в меня одним длинным, медленным, но мощным толчком. Моя голова откинулась назад, и я громко застонала.

Его хватка на моей талии усилилась, стол с тихим скрежетом двигался при каждом его резком движении. Он двигался грубо, жадно, будто каждая секунда, проведенная в этом офисе, вела именно к этому моменту. Его ритм был быстрым и глубоким, он будто заново заявлял свои права на меня.

Он трахал меня так, словно всё еще злился на меня. И теперь я знала, что так оно и было.

— Черт, Саманта, — простонал он мне в самое ухо. — Ты такая... боже, как же хорошо.

Я улыбнулась сквозь судорожный вдох.

— Я знаю. Всегда пожалуйста.

Он издал сдавленный смешок и начал толкаться еще сильнее и глубже, пока мой ответ не утонул в очередном стоне. Его рука скользнула между нами, находя ту самую точку, и я сорвалась во второй раз. Он накрыл мой рот ладонью, пытаясь заглушить крик.

Тео отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо, и убрал прядь волос с моего лба с нежностью, которая никак не вязалась с тем, что только что происходило на этом столе.

— Я всё еще злюсь на тебя, — прошептал он своим низким, хриплым голосом, будто это должно было меня напугать.

Я лишь ухмыльнулась в ответ.

— Две минуты назад ты казался куда менее сердитым.

Он прищурился, но уголок его рта непроизвольно дернулся.

— Я серьезно.

Я медленно провела пальцем по его груди.

— Серьезность тебе к лицу.

Он застонал.

— Ты невозможна.

— И при этом... совершенно неотразима, — добавила я, склонив голову. — Это просто проклятие какое-то, честное слово.

Он покачал головой, сдерживая улыбку.

— Ты меня в могилу сведешь, Саманта Хейс.

— Ой, умоляю, — ответила я, переводя дух.

Одежда наполовину в беспорядке, прическа растрепанная, кожа горит и блестит самым чудесным образом. Моя блузка была расстегнута, его галстук висел криво — мы выглядели так, будто только что пережили ураган. Впрочем, так оно и было.

Тео потянулся к коробке с салфетками на краю моего стола — моего безупречного офиса, который всё еще пах свежей краской — и протянул мне одну с таким видом, будто это была самая обыденная вещь в мире.

— Классно, — сказала я, вытирая внутреннюю сторону бедра. — Очень по-президентски.

Он заправил рубашку в брюки и ухмыльнулся.

— Я умею быть разным.

Я закатила глаза, застегивая блузку.

— Напомни мне, чтобы этот стол сожгли.

Он широко улыбнулся, поправляя одежду.

— Не стоит. Я планирую использовать его снова.

Я бросила на него выразительный взгляд.

— Ты же на меня злишься, помнишь?

Он замер на секунду, словно перезагружаясь. Затем подошел ближе, разгладил складку на моей юбке, позволяя своим пальцам задержаться на мне чуть дольше необходимого.

— Злюсь, — пробормотал он. — Но это не значит, что я хочу останавливаться.

— Опасные слова, 1А.

Он вскинул бровь.

— Ты сама сделала меня опасным, теперь тебе придется иметь дело с последствиями.

Я сглотнула, внезапно осознав, насколько тихим должен быть сейчас офисный коридор. У стен «Hayes International» наверняка были уши, даже если они матовые. К счастью, сейчас был обеденный перерыв, и в офисе почти никого не осталось.

— Совещание через десять минут, — произнес он, снова превращаясь в делового человека. — Поправь помаду, Саманта.

Я ухмыльнулась.

— Слушаюсь, сэр.

Когда он открыл дверь, Харпер сидела на краю своего стола. Она не сказала ни слова, просто оторвала взгляд от ноутбука, выгнула одну идеально выведенную бровь и выдала ту самую улыбку, которая красноречиво говорила: «Я в курсе, чем вы тут занимались, но предпочту промолчать». Тео замер на мгновение. Поправил галстук — тот самый, за который я только что притягивала его к себе для поцелуя. Харпер что-то напечатала на экране, больше не поднимая глаз.