Она, черт возьми,изсемьи Хейс.

Вторая женщина, должно быть, приходилась ей сестрой: те же скулы, но совершенно иная энергетика. Если бы мне пришлось гадать, я бы сразу определил в ней юриста. Но Сэм тоже была его дочерью. Твою мать. Мне показалось, что комната слегка накренилась ровно настолько, чтобы к горлу подкатило чувство дурноты.

— Совещание через десять минут, Тео, — сказала Харпер, протягивая мне повестку дня. — Они присоединятся к нам для обзора стратегии.

Я коротко кивнул, и это движение вышло куда более механическим, чем я планировал. Она мне солгала. Нет, формально она не лгала, а просто промолчала. Но кого я пытаюсь обмануть? Это одно и то же. Она лгала, и точка. Чем тогда была та ночь? Отвлекающим маневром или какой-то извращенной игрой? Неужели она думала, что я никогда не узнаю правду? Или ей просто захотелось переспать с будущим генеральным директором до того, как придется перейти в его подчинение? Был ли я для нее просто очередным ходом в борьбе за влияние?

Я вспомнил то вино и ее смех. То, как она уютно прижималась ко мне во сне. Звук, который она издавала, когда кончала...стоп, хватит .

Я с силой стиснул челюсти и сделал глубокий вдох. Мне жизненно необходимо вести себя профессионально. Я не позволю ей заставить меня нервничать. Мне тридцать восемь лет, я взрослый мужчина и генеральный директор. Я строил компании с нуля в своем гараже и проворачивал миллиардные сделки еще до завтрака. И при всем этом я позволил себе повестись на ложь двадцатилетней стюардессы только потому, что она была забавной и позволяла мне обладать ею так, как я хотел? Черт бы всё это побрал.

Я выпрямился, поправил пиджак и направился в зал заседаний.

Мне было плевать, что она носит фамилию Хейс.

Теперь этомоя компания.

Пришло время показать, кто здесь босс, даже если внутри всё еще зудело неприятное чувство, будто меня нагло переиграли.

В зале заседаний было слишком душно. А может, дело было вовсе не в кондиционерах.

Макс стоял во главе стола, буквально светясь той самой гордостью за свое наследие, которую невозможно подделать.

— Благодарю всех за присутствие. Не стану тратить ваше драгоценное время, я никогда этого не делал, — произнес он, вызвав одобрительные смешки у членов совета. — Как многим из вас уже известно, я принял непростое решение оставить пост генерального директора, чтобы полностью сосредоточиться на своем здоровье и, что куда более важно, уделить время вещам, которые я вечно откладывал на потом. Начну с того, что просто буду жить.

Он посмотрел на меня прямым и твердым взглядом.

— Я потратил много времени на поиск подходящего человека, способного вести «Hayes» в новую эру. И я искренне верю, что он справится с этим лучше, чем когда-либо мог я сам. Прошу поприветствовать нашего нового генерального директора — Теодора Джонса.

Раздались вежливые аплодисменты, по залу поползли шепотки — всё в рамках ожидаемого. Разумеется, все взоры в этот момент обратились ко мне.

Я встал, привычным жестом поправил пиджак и сделал шаг вперед. Я был собран и полностью контролировал ситуацию.

— Спасибо, Макс, — начал я. Мой голос звучал уверенно, пожалуй, даже слишком уверенно для той войны, что бушевала в моей груди. — Для меня большая честь занять этот ответственный пост. У «Hayes International» великое наследие в области инноваций, и я намерен чтить его, одновременно открывая для компании новые горизонты.

Я позволил своему взгляду скользнуть по присутствующим и в конце концов остановил его наней . Она сидела неподвижно, выражение ее лица оставалось нечитаемым, но ее глаза — эти чертовы голубые глаза — впились в меня. Ее губы были плотно сжаты, будто она сдерживала нечто большее, чем просто усмешку.

Я не позволил этому обстоятельству отвлечь меня и продолжил свою речь.

— Это не будет работой одного человека. Потребуются усилия всех нас: совместный труд, готовность бросать вызов друг другу и расти как единое целое. Я с нетерпением жду возможности познакомиться со всеми вами поближе.

Я сел на свое место, чувствуя, как изменилась атмосфера в комнате. Напряжение между нами было подобно натянутой до предела проволоке.

Макс снова взял слово.

— И это подводит меня к остальным кадровым обновлениям. Вы уже знакомы с Кэмероном, нашим новым главой пиар-отдела.

Кэмерон, высокий и самодовольный мужчина, коротко кивнул. Типичный представитель своей профессии.

— И, конечно, моя старшая дочь, Наоми Хейс, которая вступает в должность главы юридического отдела.

Снова прозвучал аплодисменты. Наоми улыбнулась выверенно, остро и уверенно. Юрист до мозга костей.

— И последнее по порядку, но не по значению, — продолжил Макс, — моя младшая дочь, Саманта Хейс, которая присоединяется к нам в качестве международного бизнес-стратега.

Я не стал хлопать. Не потому, что не хотел проявлять вежливость, а потому, что просто не мог. Не тогда, когда у меня предательски подрагивали руки.

Саманта .

Она безупречно помахала рукой, ее щеки слегка порозовели, а глаза на долю секунды встретились с моими. Макс откашлялся.

— Я, разумеется, по-прежнему буду вовлечен в дела, но уже не в повседневном режиме. Буду выступать консультантом по мере необходимости, пока мистер Джонс и команда берут бразды правления в свои руки.

Зал наполнился оживленным гулом, люди принялись обсуждать идеи по стратегии, расширению и брендингу. Харпер сидела рядом со мной, яростно печатая и выделяя важные примечания в режиме реального времени. Но я мог думать только о ней.

О том, как она скрестила ноги. О том, как она на мгновение прикусила губу, когда Наоми заговорила о стратегии международного судопроизводства. О том, как вырез ее блузки приоткрывал ровно столько, чтобы напомнить мне о нашей прошлой неделе. О том, как ее белье идеально подчеркивало форму груди.

Теодор, возьми себя в руки, пока у тебя не встал прямо здесь.

В наступившем перерыве я поднялся с места.

— Скоро буду, — бросил я Харпер.

Кофе. Мне жизненно необходим был кофе или ледяная вода. Или кусок льда прямо в штаны.

Я был на полпути к столу с напитками в коридоре, когда услышал позади стук каблуков. Этот легкий и четкий ритм я уже успел выучить наизусть.

Она поравнялась со мной, непринужденно потянувшись за бутылкой воды.

— Поздравляю с новой работой, Саманта, — произнес я холодным и отточенным тоном. — У нас назначена встреча в тринадцать сорок пять. Харпер внесет ее в твой календарь. Я горю желанием поближе познакомиться со своим новым международным бизнес-стратегом.

Она открыла бутылку, даже не удостоив меня взглядом, пока делала глоток. Затем медленно повернулась, и ее губы изогнулись в той самой коварной улыбке, которую я видел в своей постели.

— Разумеется, — ответила она, и ее голос был гладким, словно дорогой шелк. — Не то чтобы ты не видел меня абсолютно голой, не был внутри меня или не знал в точности, как я звучу, когда кончаю с твоим именем на губах. Но конечно, давай познакомимся поближе.

Мои челюсти свело судорогой, я едва не выронил чашку. Я просто потерял дар речи.

Она игриво подмигнула мне.

— До встречи в тринадцать сорок пять, мистер Джонс.

И она ушла, покачивая бедрами, оставив меня в состоянии мучительного возбуждения и острой потребности в чем-то гораздо крепче кофе.

Тринадцать сорок пять.

Харпер вежливо дважды постучала в дверь.

— К вам Саманта Хейс.

Я даже не поднял головы от бумаг.

— Приглашай. И закрой за ней дверь.

Стук каблуков эхом отозвался в тишине кабинета, прежде чем она появилась на пороге. Ее улыбка уже была заряжена какой-то невыносимой дерзостью. Что бы это ни было, оно мгновенно пробралось мне под кожу.

— Привет, босс, — сказала она, входя так, будто это здание принадлежало ей по праву.

Я встал, подошел к панели управления и нажал кнопку. Стеклянные стены вокруг нас мгновенно стали матовыми. Мне сейчас не нужны были лишние глаза. Это был стандартный протокол, им пользовались все руководители, и я сам за сегодня делал это уже трижды. Но на этот раз всё было личным.