— Скажите... скажите всем...

Слышится резкий свист где-то сверху, и мы все невольно вскинули головы.

Над нами, чёрным силуэтом на фоне серых октябрьских туч, парит ворон. Крупный, неестественно крупный, с перьями, отливающими багровым. Он снижается стремительно, бесшумно, словно тень, сорвавшаяся с небес.

Кто то из адептов вскрикнул:

— Смотрите!

И мы видим, как птица летит прямо к Пертинаксу.

На высоте нескольких метров над землёй ворон начал меняться. Перья растворяются в воздухе, тело вытягивается, крылья превращаются в человеческие руки, а когти в пальцы. Мгновение — и это уже не птица, а человек.

Ректор.

Её глаза холодные, как лёд, и наполнены яростной решимостью.

Пертинакс попытался отползти, его губы дрожат, но слов больше нет.

Адепты застыли. Кто то хотел броситься на помощь, но ноги словно приросли к земле. Страх сковал всех — первобытный, ледяной, парализующий.

Амалия в завершающемся полёте схватила Пертинакса за подбородок, сделала резкое движение руками, и в тот же миг раздаётся хруст. Тело продавца ПГО обмякло, голова повисла под немыслимым углом.

Секунда тишины, а после в толпе раздаётся чей то сдавленный вопль. Кто то упал на колени, кто то бросился прочь, спотыкаясь о камни.

Крики, плач, шум, споры, ругань и вопросы... В возникшей суете я осталась парализованной, потому что и подумать не могла о том, что на территории учебного заведения возможно настоящее убийство.

Ректор выпрямилась, уже будучи полностью в человеческом облике.

— Разойдитесь! — строго велит она. — Не на что здесь смотреть! Клевета наказуема смертью — таков вампирский закон. Пертинакс Таро — вампир, совершивший преступление против адептки нашей Академии. Он сам всё вам рассказал, подтвердив мои ранние подозрения. Сегодня же он предстанет перед вампирским судом, освободив территорию Академии от своего присутствия. — её голос звучит ровно, но звонко.

В гуще мрачных туч раздался гром, предвещающий скорую непогоду. Все засуетились, разбредаясь в разные стороны и сталкиваясь друг с другом в возникшей давке.

Порыв холодного ветра ударил меня по лицу, разметав волосы по щекам. Холодно.

К моему плечу прикасаются, и я моргаю, только сейчас отведя глаза от бездыханного тела Пертинакса.

— Пойдём, не смотри на предателя, — узнаю голос Адама. — Он заслужил кару.

Я позволяю ему отвести меня подальше от развернувшейся жестокой сцены. Звуки наших шагов тонут в толще опавшей листвы и растворяются в рое голосов встревоженных адептов.

— Ты на стороне ректора? — шепчу.

Дикий ведёт меня к учебному корпусу, где скоро начнётся следующее занятие, так как обеденный перерыв уже подходит к концу.

— Нет, — отвечает совсем тихо. — Эти слова были для неё. Пертинакс говорил правду, и он вовсе не вампир. На самом деле он уже мёртв, и никакого суда над ним не будет. Он не очнётся.

— Гильдия охотников зарабатывает на людях и их страхах путём размножения вампиров? Это так теперь дела делаются?!

— Говори тише, — шипит Адам, сжав мой локоть.

Он тянет меня за руку в обход здания, пока другие заходят внутрь, и когда мы оказываемся вдали от глаз и ушей, с неба начинают падать первые капли дождя. Мелкие, колкие, как стеклянные осколки.

— Мой дед — бизнесмен и большой модник, — выплёвывает Дикий с нескрываемым отвращением.

— Что это значит?

Дождь усиливается, но так даже лучше, ведь это создаст необходимую стену шума, в укрытии которой мы сможем поговорить без опаски быть подслушанными.

— Он всегда переобувается согласно моде, понимаешь? Вчера модно было носить кроссовки, а теперь кеды... Своего стиля у него нет — только следование трендам. Раньше нас кололи осиной в сердце, и мой дед построил завод для изготовления кольев. Потом Совет по делам разных форм жизни добился прав для «хороших» вампиров, заявив, что нельзя без разбора убивать всех, ведь так охотники уподобляются кровопийцам. Что было дальше?

— Центры добровольного донорства крови...

Над нашими головами раздаётся оглушительный гром, и я вздрагиваю, втягивая голову под капюшон пальто. Адам же даже не пытается спрятаться от дождя, как не прячется и от разговора. Он продолжает:

— Члены Совета во главе с моим отцом открыли центры для добровольного донорства крови, чтобы вампиры имели возможность жить достойно, не отнимая кровь силой. Это не понравилось некоторым, но в целом идею приняли. Только дед потерял доходы, и надо было что-то делать.

— Делать... что? — выдыхаю, начиная догадываться.

— Теперь же... громкое дело об убийстве моего отца. Жестокое убийство озверевшим вампиром. ПГО тут оказались как раз кстати со своим волшебным порошком с секретным ингридиентом в составе. Дед снова богатеет. Не самыми чистыми способами, но кто его достанет? Ведь его нет в живых, и он давно разлагается в склепе...

— Изидор Лист убил собственного сына ради бизнеса?

Адам молча кивает. Его лицо напряжено и словно высечено из камня, а глаза настолько тёмно-синие, что почти кажутся чёрными.

— Об этом была та твоя теория? — спрашиваю, касаясь кончиками пальцев его руки.

— Да, — берёт меня за руку и сжимает её в своей. — Моя теория была о том, что мой дед «умер», чтобы затеять новую игру. Амалия — его подружка и очередная любовница. Она просто его палочка-выручалочка, через которую удобно делать дела. У него вообще целая команда на привязи.

— И что теперь?

— Я выясню их секретный ингридиент — это их слабое место. Я делаю для этого всё возможное. А твои родители лишь оказались случайными жертвами в череде тех убийств, организованных ради общественного резонанса.

Но я так не думаю. Всё не случайно, ничего не может происходить случайно с членами Совета.

Да и сам Дикий так не думает — просто он не оставляет попыток убедить меня в том, что расследовать мне нечего.

Потому что... переживает за мою безопасность. Я вижу, как иногда тень беспокойства скользит на дне его глаз, когда он смотрит на меня и думает, что я не замечаю этого.

Провожу пальцами по шероховатому листу молочного цвета и перечитываю только что написанный текст:

14 Пертинакс Таро — просто декор и формальность. Прикрытие. Стало ясно, что настоящий основатель и управляющий Гильдии не Пертинакс, а Изидор, у которого целая «команда» подчинённых и союзников.

15. Я знаю секрет.

Закрываю блокнот и прячу его в нижний ящик своего комода. Через несколько минут начнётся первое занятие, поэтому мне пора спешить в учебный корпус.

Коридор спального корпуса пропускает через себя спешащих адепток, и в этом потоке я с удивлением узнаю Риту Цвет.

Аккуратно одетая, свежая лицом, с сумкой на плече, явно набитой учебниками и тетрадями. Она тоже замечает меня и останавливается рядом, окинув меня беглым взглядом.

— Как ты... — высматриваю на её лице признаки неадекватности, но ничего такого не нахожу.

— Адам сам меня отпустил, — отвечает твёрдо. — Так что не смотри на меня так, поняла?

Коридор постепенно пустеет, и мы с ней остаёмся одни.

— Ты... в порядке?

— В полном, — отвечает с нажимом. — Меня перестало рвать на куски, лихорадить, терзать изнутри острыми лезвиями голода и ярости. Теперь это закончилось. Я измучена, и хочу вернуться к нормальной жизни, насколько это теперь вообще возможно. К той жизни, которая у меня была до встречи с тобой.

Рита считает меня своим врагом и главным источником всех бед, но знает ли она о случившемся с Пертинаксом?

Многие до сих пор шокированы, и я не знаю, как Рита отреагирует на его очернённую репутацию в стенах Академии после того, как Амалия обвинила его в клевете.

Адепты поверили ректору и стараются не вспоминать о том, каким добрым казался уже бывший управляющий Гильдии охотников. Так даже проще, ведь гораздо безопаснее думать о том, что враг повержен.