— Гессий, иди! — почти рычит Эйко на своего парня.

Прижимаюсь боком к холодной стене часовой башни и чуть выглядываю из-за угла. Четверо образуют треугольник. Гессий и Эйко в одном углу, в другом Дастин с широко расставленными ногами и с руками в карманах, в третьем углу бледный Тарас с лихорадочным блеском в глазах, который будто даже чуть пригнулся, готовый к прыжку.

Одну руку он прячет за спиной, крепко сжимая в ней что-то.

— Я никого не звал, — хмурит брови Тарас. — Уходите оба!

Похоже, Эйко и Гессий снова устроили свидание прямо на улице, а староста решил назначить встречу Дастину для, вероятно, мужского разговора.

— Я не уйду, пока не покажешь, что прячешь за спиной! — кричит Златовласка.

Не видела прежде её настолько яростной и испуганной одновременно. Моя соседка по комнате обычно тихая, хоть и болтливая. Весёлая, не конфликтная... Что происходит?

— Я всегда подозревал, что Дастин Перо не так прост, — Тарас не стесняясь, демонстрирует таки осиновый кол. — Я пришёл поговорить с ним. Пусть знает, что даже если все остальные молчат и трусливо опускают глаза в пол, я не буду бездействовать! Так что уходите, не мешайте нам.

Эйко в ужасе распахнула глаза, а Гессий сделал шаг вперёд и заявил:

— Я надеюсь, это не осина, Тарас. Ты знаешь, закон не одобряет такие методы.

Дастин в злорадном умилении покачал головой, его губы тронула глумливая улыбка.

— Тарас, — произносит Дастин мягко, почти ласково. — Охотник, действующий в одиночку — мёртвый охотник.

Он сделал шаг в сторону, и его тень в свете фонаря удлинилась, сделавшись тоньше и острее.

— Я не тронул ни одного из вас, — продолжает Перо. — Я учусь, как и вы. Сдаю практические работы, делаю домашки, готовлюсь к будущим экзаменам... Так в чём твоя проблема? Не будь ты таким узколобым, я бы тебя не трогал. Поверил в себя и свою «миссию»? Идиот, о чём мне с тобой говорить?

Тарас не отвечает. Он сильнее сжимает кол в руке и вдруг рванулся вперёд, занося оружие вверх.

— Стой! — кричат Эйко и Гессий, и я сама, выскочившая из своего укрытия.

Дастин, смеясь, с молниеносной скоростью схватил Гессия за плечо и рванул к себе, поставил его перед собой, как щит.

— А вот теперь мне становится интересно! — скалится Перо, подмигнув мне.

Златовласка в ещё большем ужасе уставилась на меня, неодобрительно качая головой. Она мечется взглядом то на меня, то на своего возлюбленного, захваченного Дастином.

— О, Тарас, — довольно тянет Дастин, прижимая Гессия к своей груди. — Ты ведь не хочешь убить своего одногруппника, правда?

Гессий задрожал, а его глаза расширились. Только сейчас он в полной мере осознал, в какой опасной ситуации мы все оказались.

Староста замер. Кол дрожит в его руке, на лбу выступила испарина.

— Это осина, — разочарованно шепчет Эйко в укор Тарасу.

Он опустил кол, но не отступил, так что теперь между ним и вампиром опасно короткое расстояние.

— Ты не останешься безнаказанным, — говорит он Дастину. — Я не один, потому что на моей стороне правда. Не долго вам, тварям, осталось наслаждаться своей свободой и правами, которых вы никогда не заслуживали. Правительство и Совет ошиблись, и скоро они это поймут. Уже понимают.

— Конечно-конечно, герой. О, и я вижу, что ты не один, — кивнул Дастин. — Трусливая блондинка и её пёсик, да наша немногословная затворница. Как мило. Хотя... — переводит взгляд на Эйко. — Блондинку всё же предупреждаю: один шаг в мою сторону, и я ты пожалеешь об этом.

— Как простая девчонка может тебе навредить? — хмурится Тарас.

Златовласка поджимает губы, а я невольно скрещиваю руки на груди, словно защищаюсь от непроизнесённых слов. По коже, под промокшим слоем пальто, разлилась волна мурашек.

Староста сжал кол до побелевших костяшек пальцев, а его глаза вспыхнули яростью. Его цель — Дастин. Спокойный, улыбающийся, полностью владеющий ситуацией.

А между ними побелевший лицом Гессий, прижатый к груди вампира, как живой щит.

— Ты — глупец, — говорит Дастин, не сводя взгляда с кола. — Один шаг, и я сломаю нашему Соколу шею.

— Тарас, — встреваю, — оставь это. Тебе же хуже будет. Ты не добьёшься справедливости, если тебя отчислят за нарушение правил Академии и уж тем более за нарушение закона!

— Никому из нас не выгодно оставаться здесь всем вместе, расходимся! — заявляет Эйко. — Прекратите это!

Староста даже не дрогнул.

Он бросился вперёд.

Кол снова занесён вверх, и его цель — вампирское сердце. Но Дастин лишь улыбнулся и подставил Гессия прямо под удар.

— НЕТ! — вопит Эйко нечеловеческим голосом.

У меня же дыхание остановилось, а всё тело словно парализовало от ужаса.

Златовласка метнулась к Дастину и Гессию с какой-то невероятной скоростью, отчего её фигура смазалась, потеряв понятные очертания. Она врезалась в Дастина с такой силой, что тот отлетел на землю, а Гессия едва ли не взвалила себе за спину, словно тот весит не больше её сумочки, хотя он вдвое крупнее.

А главное: её глаза полыхают алым яростным цветом, и клыки хищно выступают наружу, готовые карать.

— Эйко?! — выдохнул Тарас, падая на колени. — Ты... Ты и правда вампир?

Я тоже оседаю, схватившись за голову. Я не была готова к этому.

— Ты больше не посмеешь тронуть Гессия! — разъярённо шипит она Дастину, удерживая Гессия за спиной.

Дастин присвистнул, вставая на ноги.

— Ты, оказывается, умеешь быть злой, — посмеивается он над Эйко.

Она обернулась к Гессию, приказав:

— Уходи!

— Я не оставлю тебя, — сопротивляется он.

— Это не обсуждается, — резко отвечает она. — Беги!

Тем временем, пока эти трое разбираются между собой, Тарас вслед за Дастином поднялся на ноги, всё ещё с колом в руке.

— Ты... ты тоже? — шепчет он мне, с подозрением прищурив глаза. — И ты тоже вампир?

— Что? — шепчу в ответ.

Я медленно встаю, не отрывая взгляда от старосты и кола в его руке и пячусь от его приближающихся ко мне шагов.

— Ты и твоя подруга — обе кровососки.

— Тарас, ты ошибаешься. Я — человек. Я не...

— Не ври, — выкрикнул он, и бросился вперёд.

Он схватил меня за плечи и резко повалил на землю. Камни двора впились мне в ладони, пронзив кожу острой болью — она лопнула, и по пальцам потекла кровь, тёмная в лунном свете.

— Смотри на меня — ревёт Тарас мне в лицо, опрокидывая меня на спину и прижимая к земле. — Покажи мне свои истинные глаза! Смотри на меня! Ты боишься? Нет. Ты не боишься, ведь вампиры не боятся боли. Вы её любите!

— Я не вампир — кричу, пытаясь вырваться. — Отпусти!

— Тогда как ты можешь жить с ней в одной комнате?!

Он поднял кол, и на моих глазах выступили слёзы бессилия. Я закрыла их, не желая видеть. Будь у меня свободны руки, то и уши бы ими прикрыла, чтобы спрятаться от всего.

Кровь стучит в висках, секунда, две, три. Ничего не происходит.

Я снова открываю глаза.

Тарас застыл надо мной, потому что его запястье с колом удерживает Эйко.

А рядом с ней и сам Дастин.

— Староста, — Дастин забирает кол себе и убирает в карман куртки. — Ты такой смешной. Думаешь, ты — охотник? Ты — собака, лающая на луну. Отстань от неё, а иначе мне придётся сломать тебе руку. Хватит на сегодня бесед, ребята.

***

Комната окутана мягким светом ночной лампы. За окном тишина, только изредка шуршит ветер в листве на сырой земле. Я сижу на своей кровати, сгорбившись, с опущенными на колени руками. Ладони щиплет от боли, они в глубоких царапинах, края которых слегка почернели от грязи.

Рядом стоит Эйко с бутылочкой перекиси водорода в одной руке и ватным диском в другой. Она молча, но с затаённой тревогой смотрит на меня.

— Почему снова на улице? — спрашиваю устало.

— К Гессию подселили парня, — отвечает тихо. — Не выгонять же мне тебя из комнаты ради своей личной жизни, и парня того не выгнать. А Тельма ворчит, если в библиотеке сидим. Целоваться не резрешает.