Сердце забилось чаще, а по спине проползла холодная змейка тревоги. Птица наклоняет голову, словно изучая меня через стекло, и издаёт хриплое карканье, от которого по моему телу пробежала дрожь.

Я инстинктивно забираюсь с ногами на кровать, не отрывая взгляда от зловещей птицы. Мои пальцы судорожно вцепились в обложку книги, костяшки побелели от напряжения.

Ворон, будто наслаждаясь моим страхом, делает шаг вперёд, приближая своё клювастое лицо к стеклу.

В этот момент в комнату входит Адам. С влажными волосами и в одних по-домашнему простых брюках.

— Что случилось? — его голос прозвучал спокойно, но я всё равно вздрогнула.

Указываю на окно дрожащей рукой.

— Там… там ворон…

Дикий лениво подходит к окну и смотрит на птицу.

— Обычный ворон, — пожимает плечами. — Не бойся, это точно не Амалия.

Но я с большим трудом отвожу взгляд от этой мрачной птицы. Кажется, что в её чёрных глазах таится какая-то тайна, что она знает о моих злых замыслах и осуждает меня за них.

Ворон, словно поняв, что его присутствие больше не вызывает интереса, расправил крылья и с громким карканьем взлетел, исчезнув в сгущающихся сумерках.

Я медленно выдыхаю, чувствуя, как напряжение покидает моё тело. Но в глубине души знаю, что этот момент останется в моей памяти надолго, как странное предзнаменование чего-то невероятно ужасающего.

— Можешь воспользоваться моей ванной перед сном, если хочешь, — Дикий указывает на дверь, из которой сам недавно вышел.

Только сейчас я замечаю, как невероятно соблазнительно он пахнет и выглядит. Интимный полумрак комнаты слишком эффектно подчёркивает каждый мускул мужского тела.

— Я уже приняла душ у себя, — отвечаю чуть севшим голосом.

— Тогда... ложимся спать? — подмигивает. — Ты уже определилась с выбором спального места?

Адам откидывает край одеяла на своей кровати и лениво наряет под него, с блаженным вздохом укладываясь на подушку.

Я так и сижу по-соседству, не двигаясь.

У меня есть план и... я просто хочу почувствовать, каково это — быть с парнем под одним одеялом.

— Это приглашение? — спрашиваю.

— Да.

Я обернулась и бросила взгляд на окно, будто пытаясь разглядеть в его отражении кого-то другого — более уверенную, более опытную.

В голове крутятся тысячи мыслей: правильно ли я поступлю? Готова ли? Что, если я сделаю что-то не так, и Адам посмеётся? А вдруг ему не понравится? Эти вопросы терзают меня, заставляя прикусить губу и нервно перебирать край рубашки.

Я встаю и подхожу к окну. Моя грудь вздымается от частого дыхания, а сердце бьётся так громко, что, кажется, его стук можно услышать в соседней комнате. Пытаюсь успокоиться, вспоминая все те моменты нежности и заботы, которые были между нами раньше.

Адам ни разу не делал мне больно, не принуждал.

За спиной я слышу шорох постельного белья, а затем приближающиеся шаги. Моё тело напряглось и вытянулось, словно струна, готовая вот-вот лопнуть.

— Думаешь? — шепчет Дикий мне над ухом.

Его крепкие руки обхватывают меня поперёк и прижимают к твёрдой широкой груди. Тепло. Волнительно. Приятно.

Отступать уже поздно. Всё, что я могу сейчас — это довериться своему желанию и тому, кто стоит за моей спиной.

— Я спиной слышу твоё сердце, — говорю едва слышно.

— Я даже дышать умею, — в его словах слышится улыбка. — Представляешь?

— И кровь по твоим венам бегает, как у человека.

— И это тоже чувствуешь?

— Чувствую, — признаюсь откровенно.

В бедро мне упирается твёрдое подтверждение тому, насколько превосходно вампиры поддерживают в себе жизнь с помощью употребления крови. Поэтому они такие хорошие притворщики — при должном старании вампира, его не отличить от человека.

— Так не честно, — тихо говорит Адам, касаясь при этом губами края моего уха, — ты про меня уже всё поняла, а я про тебя нет.

Одной рукой он медленно спускается вниз по моей груди к животу. Она скользит, подобно ручейку, ищущему себе новую дорожку. Всё ниже и ниже, заставляя меня замереть в томительном ожидании.

Рука Дикого упирается в край моих брюк и на секунду замирает. Дыхание у обоих учащается, когда пуговка расстегивается, а замок на молнии опускается вниз, являя чёрное кружево трусиков.

— Адам... — шепчу, хотя сама не понимаю, что хочу сказать.

Но точно не остановить его хочу, нет.

А он и не думает останавливается: скользит под трусики и устремляется вдоль мягких лепестков сразу вниз. Туда, где уже можно почувствовать влагу и собрать её пальцами.

Мои глаза невольно расширяются, когда я оборачиваюсь и наблюдаю за тем, как Адам вынимает руку из моих трусиков и подносит влажные пальцы к своему рту, облизав их.

— Полагаю, ты принимаешь моё приглашение, — говорит он.

На дне его глаз тьма, в голосе страстное желание обладать своей добычей.

Я молчу, и это молчание правдивее любого слова. Думаю, я своим лицом выражаю достаточно, чтобы быть уверенным в моём согласии.

Дикий тут же незамедлительно обхватил мою талию и ноги под колениями. Одно ловкое движение, и я оказываюсь у него на руках. На мгновение замираю, затаив дыхание, а потом обвиваю руками его шею, прижавшись ближе.

Он сделал шаг вперёд, другой, уверенно двигаясь к кровати. Теперь я ещё более отчётливо чувствую тепло его тела через тонкую ткань одежды, слышу, как гулко стучит его сердце...

В комнате полутемно, лишь ночник отбрасывает мягкие тени на стены. Адам остановился у кровати, и в этот момент наши лица оказались так близко, что, несмотря на полумрак, я могу разглядеть каждую чёрточку его лица.

— Так внимательно смотришь, — отмечает он.

— Нельзя?

— Можно, всё можно.

Его губы коснулись моего лба, потом щеки, и только тогда он осторожно опустил меня на постель.

Я лежу, глядя на его торс сквозь полуопущенные ресницы, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Он склонился надо мной, отчего наши носы соприкоснулись и дыхание смешалось, а мир вокруг словно перестал существовать.

Его руки скользнули по моим плечам, нежно поглаживая, словно проверяя, всё ли в порядке, не передумала ли я. Но я отвечаю чуть заметным движением ближе, давая понять, что доверяю ему полностью.

Тогда Адам впивается в мои губы поцелуем. Более сильным и страстным, чем во все прошлые разы, что он меня целовал.

Вместе с поцелуем Дикий успевает расстегнуть на моей рубашке все пуговицы и раздвинуть её полы в стороны. Выгибаюсь, прижимаясь животом к животу парня, что сводит меня с ума прямо сейчас.

Его брови слегка взмывают вверх в удивлении:

— Вау, не ожидал, — комментирует едва слышно чёрное полупрозрачное кружево моего корсетного белья.

Тихо смеюсь, довольная растерянно-восхищённым лицом Адама, и теперь уже сама впиваюсь ему в губы.

Мы целуемся, раздеваем друг друга, общаемся взглядами, что обещают сладкое забвение на эту ночь. И всё мне нипочём сейчас, и ничего не страшно уже — так сильно разгорелся внутренний пожар, потушить который может только Дикий, только его руки, только его губы.

Он вампир, но его кожа такая же горячая, как моя. Я прижимаюсь так близко и с таким отчаянием, словно хочу погреться об него. От него вкусно пахнет гелем для душа и его особым ароматом — я вдыхаю его, прижимаюсь носом к сильной шее.

Руки Адама тем временем оглаживают мою обнажённую грудь, и соски от этих ласк затвердевают, подобно камню, что способен проткнуть и оцарапать.

Я остро и до боли хочу его. От незнакомого прежде чувства задыхаюсь, стискиваю плечи Дикого, хватаюсь за его волосы, пока он по-хозяйски раздвигает мои бёдра в стороны, чтобы удобно устроиться между ними.

Очередной поцелуй, как клеймо на мне, как печать пренадлежности ему.

Бархатистая головка упирается во влажный вход, и я инстинктивно напрягаю живот, упираясь ладонями в грудь Адама.