Дикий опустился на колени рядом со мной. Я сижу на полу, дрожа, прижав руку к шее — там, где клыки впивались в кожу. Дышу... Повезло? Нет, везения здесь мало. Только боль и страх.

— Держись, укус не смертельный, — прошептал он, доставая из аптечки бинты, перекись и антисептик. — Сейчас будет щипать, но потерпи.

Он аккуратно отвёл мою руку. Кровь уже почти остановилась, но кожа вокруг раны наверняка воспалена и приобрела тот же синеватый оттенок, что я видела у Риты в ночь её обращения. Адам склонил мою голову набок и полил рану перекисью — она зашипела, пуская белую пену. Я сжала зубы.

— Прости, — говорит он, вытирая кровь стерильным тампоном. — Я знаю, что больно.

Его движения такие уверенные, словно он каждый день обрабатывает чьи-то укусы. Он намазывает края раны йодом, накладывает антисептическую повязку и закрепляет её бинтом.

— Завтра можешь заменить на обычный пластырь.

— Спасибо, — киваю, уже успокоившись.

— Тебе нужно поспать.

— Я не хочу спать... — шепчу, чуть дрожа. — Что, если она повторит нападение?

— Она не повторит, — твёрдо отрезает он. — Я заберу её к себе и запру в собственной ванной комнате. Будет под моим присмотром и наставничеством. Нельзя новообращённого вампира оставлять без надзора.

— Как ты понял...

— Она явно не в себе и не контролирует своё поведение. Только новообращённые могут быть столь бестолковами, чтобы кусать человека с защитным порошком в крови. Она шла на собственную смерть.

Он с лёгкостью поднимает меня на руки и несёт к кровати. Укладывает на неё, заботливо укрывает одеялом... Словно ничего не было, словно я не исчезла снова после секса с ним. Словно не сделала ничего плохого.

— Никто не должен знать о ней, — говорю, кивая на Риту, у которой тихо похрустывают шейные позвонки, восстанавливая свою естественную форму. — Она обещала убить меня, если кто-то узнает.

— Кто ещё в курсе?

— Только я.

Не хочу говорить ему о Пертинаксе. Не могу доверять вампиру, не смотря на то, что сплю с ним... Адам Дикий слишком подозрителен, у него есть какие-то секреты и, возможно, недобрые намерения по отношению ко мне.

Мне не стоит обманываться, впечатляться тем, как старательно он сейчас поправляет мне одеяло, чтобы не осталось ни единой щели, способной пропустить воздух.

— Кто напал на неё? — спрашивает, расставив руки на подушку по обе стороны от моей головы и глядя мне в глаза.

— Она не знает, и я не знаю. Он напал на неё со спины.

— Понятно, — отвечает хмуро.

Ему не понравился мой ответ, как и не нравится тот факт, что его обратили в вампира ровно таким же образом, как и Риту. Внезапно, со спины.

Адам идёт к Рите и закидывает её себе на плечо, намереваясь покинуть комнату.

— Ты... спас меня, — голосом останавливаю его у двери.

Он оглядывается и молча кивает.

***

Эйко боится крови ещё больше, чем я, поэтому уборку в нашей комнате делала я сама. К тому же «погром» случился тоже из-за меня. Конечно, придя утром, Златовласка сильно озадачилась и испугалась, и мне пришлось выдумать историю про внезапное нападение незнакомого вампира, от которого меня спас Адам.

Он напал со спины, и я не видела, кто это был. Но я всё ещё человек, так что всё в порядке. А Рита... А что Рита? Она ушла вовремя, ещё до нападения — с ней тоже всё хорошо.

Так Эйко успокоилась. Наверное. Сложно сказать, ведь она в последнее время мрачнее тучи из-за своего отчима.

Но озаботились и наши одногруппники.

— Валери, это что, следы клыков? — спрашивает у меня одна девчонка, когда вхожу в аудиторию, где скоро начнётся занятие. Её голос дрожит, как будто она собственной кожей чувствует укус.

Я наклеила пластырь, но она сорвала его с меня, сразу заподозрив неладное.

— Что с тобой? — добавляет подскочивший Гессий, вставая между мной и постепенно растущей толпой. — Кто тебя тронул?

— Да смотрите, — кричит кто-то сзади. — Это клыки. Точно клыки. У неё на шее отпечатки клыков!

Толпа сжимается. Девушки отшатываются, будто от заразы, а парни всматриваются в свежие отметины на моей коже.

Эйко, уже услышавшая мою историю ранее, смотрит на меня с сочувствием со своего места за партой в центре аудитории.

— Говори! — настаивает Тарас, хватая меня за руку. — Это вампир, да?

— Может, она молчит, потому что это было добровольно? — посмеивается Дастин, стоя отдельно от всех возле окна.

— Нет, — качает головой Тарас. — Посмотрите на её дыхание. Она боится. Это не её выбор. Это охота!

Я в тревоге отвожу взгляд. Меня буквально загнали в угол и не отпустят, пока не дам ответ. Мне нужно что-то ответить им, что-то такое, что никак не выдаст Риту.

— Кто тебя тронул, Валери? — продолжает Тарас, почти крича. — Мы можем защитить тебя. Мы должны знать!

Тарас Вымышленный, как староста, напирает сильнее всех: он прижимает меня к стене, почти касаясь широкой грудью. Толпа давит за его спиной, и я уже сожалею о том, что Дикого сегодня нет со мной.

Он присматривает за Ритой, обучает её самоконтролю...

— Я... — начинаю говорить тихим голосом. — Я не могу.

— Почему? — Тарас сжимает кулаки. — Ты что, боишься?

Медленно киваю.

— Или... любишь? — спрашивает Гессий.

Его невинный вопрос подобен ножу в сердце. На секунду в аудитории повисает тишина.

— Влюбилась в монстра? — веселится у окна Дастин.

А вслед за этим череда возмущений:

— Кого ты защищаешь?!

— Это Адам Дикий? Он вампир?!

— Точно! Они всегда вместе...

— Только сегодня она почему-то одна!

— Говори!

— Это Дастин Перо! — Кричу сквозь гул голосов. — Это он напал на меня.

Головы толпы поворачиваются к окну, у которого стоит объявленный виновник. Глаза у всех расширены от удивления, ведь никто из них прежде не думал, что наш рыжик, общительный и дерзкий весельчак, — вампир.

Дастин лениво скрестил руки на груди и насмешливо усмехнулся, глядя сквозь толпу прямо мне в глаза.

— Занятно, принцесса-колючка, очень занятно, — тянет он. — Хочешь повеселиться, да?

Туман стелится по двору Академии, покрывая последние дни сентября тонким слоем инея. В наступившие выходные я остаюсь одна наедине со своими мыслями, так как Эйко всё время проводит у Гессия, а Адам занят наставничеством Риты.

Я зашла запоздало сдать лабораторную работу и сейчас, идя обратно вдоль пустынного коридора учебного корпуса, я думаю о том, что вот уже двадцать лет здесь обучают адептов необычным профессиям, но лишь два последних года в Академии имени Изидора Листа вместе с людьми бок о бок учатся и вампиры. Тогда это изменение стало чудом прогресса, символом мира.

«Никакой крови, никакой жестокости!» — гласили с тех пор официальные плакаты Гильдии охотников, развешанные по стенам.

Но теперь эти плакаты рвут и вместо них появляются другие. Самодельные, символизирующие протест устоявшемуся порядку. Я вижу их сейчас, потому что именно в выходные, пока коридоры пусты, совершаются самые смелые акты вандализма.

Засмотревшись на стены, не сразу замечаю, как тень отделилась от одной из них, но скоро услышала лёгкий шорох и почувствовала, как холодные пальцы сомкнулись на моём запястье.

— Вот ты и попалась, — торжествующе прошептал насмешливый голос. — Я ждал тебя, колючка.

Я вскрикнула, но звук поглотила тишина незапертой аудитории, куда Дастин втянул меня. Дверь за нами захлопнулась, отрезав нас от лишних свидетелей. Здесь лишь я и Дастин, а за окном тусклый утренний свет, да пелена тумана.

— Я испугал тебя? — смеётся мой неожиданный похититель.

Мой взгляд мечется по аудитории: на доске за его спиной полустёртые формулы после пятничного занятия у будущих целителей с факультета Зельеварения, лёгкий слой пыли на оконных рамах и шкафах... Мне не сбежать через окна — они закрыты. А путь к двери мне преграждает Дастин.

— Отпусти меня, — тяну руку на себя, но Дастин удерживает её в своей.