Мы все замерли, прислушиваясь к каждому слову.

— Наш защитный порошок позволил добиться значительного понижения смертности среди людей от нападений вампиров, — говорит Пертинакс далее, — а вампиры в свою очередь получили право на легальное приобретение крови в обычных продуктовых магазинах и право на жизнь. «Никакой крови! Никакой жестокости!», — гласит известный вам всем лозунг.

— Мне кажется, что не к добру такие речи... — кто-то шепчет среди адептов.

Атмосфера в зале сгущается. Я и сама чувствую, как напряжены мои мышцы в ожидании следующих слов управляющего Гильдией Охотников.

— Все вы знаете, — голос Пертинакса становится более громким и взволнованным, — что мы по одобрению Совета храним в секрете главный ингридиент нашего защитного порошка. Ради безопасности, ради бесперебойного производства новых партий. И долгое время нам это удавалось... Но в последнее время участились нападки вампиров на наши лаборатории, целью которых является разоблачение этой тайны. Если вампиры узнают что является секретным ингридиентом, то получат возможность препятствовать нам в нашей работе. Вы все понимаете, к чему это приведёт. Участились взрывы, поджоги, групповые нападения... Вынужден признать, что нам нужна ваша поддержка.

Едва он замолчал, зал взрывается взволнованными возгласами. Сперва — шёпот, перекатывающийся между рядами, будто волна; затем — отдельные реплики, всё громче и отчётливее.

— Почему Совет ничего не делает?!

— Им слишком много позволено, вот что! А нам запрещают применять колья! Где справедливость?!

Шум нарастает, превращаясь в хаотичный гул.

— А правительство не хочет нас поддержать? — вскакивает на ноги наш староста, Тарас Вымышленный. — А Совет нас защищать собирается? Почему закрывают глаза на выходки вампиров?

Голос Тараса звенит от ярости, эхом отражаясь от стен актового зала. Другие голоса его поддерживают дружным гулом, наполненным негодаванием.

— Молодые люди, прошу вас, сохраняйте спокойствие! — строго командует Амалия.

Пертинакс выжидает пока зал чуть успокоится и продолжает:

— Совет помогает нам, чем может. Но я считаю, что вы также имеете право знать о проблемах Гильдии, так как это важно для всего нашего общества. Это наша общая проблема. Поэтому хочу объявить вам о том, что теперь в каждом ПГО будет установлен ящик для добровольных пожертвований, которые будут уходить на защиту и оборону от вампиров.

По всему залу проносятся одобрительные апплодисменты вперемешку с проклятиями в сторону «мерзких кровососов».

— Вот ублюдки!

— Пусть отчисляют их из Академии!

— Не долго они прикидывались хорошими!

Осторожно смотрю в сторону Адама. Он всё так же сидит, откинувшись спиной на спинку сиденья, и сохраняет абсолютно спокойный и невозмутимый вид. Даже весело подмигивает мне, заметив интерес к своей персоне.

Апплодисменты смолкают, и Пертинакс продолжает своё выступление:

— Также я хочу выразить благодарность вашему ректору, Амалии Ледяной, за то, что предоставила мне помещения для работы на территории Академии и за то, что внесла большое пожертвование ради борьбы с худшими представителями её вида.

Проклятия тут же чуть поутихли, ведь наша ректор — вампир. Даже сам Пертинакс решил дипломатично и мягко напомнить нам об этом и о том, что есть добропорядочные обладатели клыков, чтобы разрядить атмосферу и привести всех в чувство.

Однако сказанное уже не стереть из памяти — все встревожены новостями и озлоблены.

Я и Эйко медленно идём по гравиевой дорожке в сторону ПГО. В непривычной вечерней тишине отчётливо слышен стук каблуков от наших ботинок.

Обычно в это время двор бурлит жизнью: адепты спешат на дополнительные занятия или просто гуляют, звенит смех, слышатся оживлённые разговоры, смолкающие лишь после десяти вечера, когда часовая башня в последний раз за ушедший день отсчитает нужное количество ударов.

Но сегодня всё иначе.

Не смотря на поздний час и сгустившуюся темноту, у ПГО всё ещё толпятся адепты. Их силуэты тонут в сумерках, а приглушённые голоса сливаются в тревожный гул.

— Ты чувствуешь? — тихо спрашивает Эйко, невольно придвинувшись ко мне ближе. — Воздух будто наэлектризован...

— Завтра станет спокойнее, — отвечаю. — Просто нужно время, чтобы всё улеглось в головах.

— Тебе даже не страшно?

— Тайна защитного порошка не раскрыта, а Совет и Гильдия охотников не позволят вампирам узнать её. Так что переживать не о чём.

Златовласка лишь кивнула. Я вижу, как её пальцы сжались вокруг ремешка сумки, а взгляд не отрывается от толпы.

Она выглядит такой беззащитной и нуждающейся в утешении, что я не была против, когда она увязалась за мной, чтобы сходить в ПГО вместе.

Ветер чуть усилился, взметнув ворох пожухлых листьев. В этот момент из-за угла ПГО выходит Пертинакс, в руке которого под светом уличного фонаря поблескивает ключ. Его лицо непроницаемо, но в каждом шаге читается напряжённая сосредоточенность.

Обычно ПГО в это время уже не работает, но желающих внести свои деньги на помощь Гильдии оказалось так много, что Пертинаксу приходится делать короткие перерывы, а затем вновь возвращаться за прилавок.

Впрочем, он благодарен. Постоянно говорит «спасибо», а на его лице такая трогательная признательность, что некоторые даже порываются обняться с ним.

Пока Пертинакс отворяет дверь, Эйко схватила меня за руку.

— Не уходи потом без меня, — шепчет она. — В спальный корпус пойдём вместе. Ладно?

— Ладно, — позволяю себе короткий смешок.

Собственная реакция напомнила мне об Адаме. Он бы тоже так усмехнулся, если бы я начала трястись пугливым зайчиком? Или бы поцеловал?

— Не смешно, Валери, — ворчит Златовласка.

Но она отвлеклась, а это здорово.

Вокруг продолжает царить странная, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и далёким стуком ставни со стороны спального корпуса.

Дверь ПГО отворяется, и мы медленным ручьём проникаем внутрь. Я и Эйко одни из самых последних в очереди.

Сквозь узкие, забранные решётками окна с улицы пробивается фонарный свет, окрашивая пыльный воздух в бледно-жёлтые тона, но вскоре зажигается потолочная лампа, отчего пространство становится менее мрачным.

Я прижимаюсь спиной к стене со скрещенными на груди руками, а Златовласка втаёт рядом.

— А порошок весь не выкупили на волне паники? — интересуется кто-то.

Но Пертинакс успокаивает, что с этим всё в порядке.

— А я вот знаю, как от вампиров защищаться, если порошок закончится! — принимаются шутить парни, изображая храбрых героев, пока вокруг много девчонок. — Главное — носить с собой чеснок.

— Шутка про чеснок устарела, придурок.

— Тогда у меня есть план. Если что — бросаю в вампира... конспект по истории! Он от скуки точно сдохнет.

Они посмеиваются, толкаются, шутя.

В углу тем временем толпится основной поток адептов. Все они медленно двигаются к большому дубовому ящику, стоящему на постаменте под гербом Гильдии — перечёркнутой капли крови.

Каждый, подходя к ящику, опускает внутрь монеты или бумажные банкноты.

После внесённых пожертвований и покупки защитного порошка я и Эйко вместе вернулись в свою комнату. Её слегка испуганное лицо переменилось на возбуждённое и озорное.

— Снова свидание? — спрашиваю, наблюдая за тем, как моя соседка мечется между косметичкой и поиском «тех самых духов».

Златовласка, завязывая шарф перед зеркалом, оборачивается и улыбается:

— Ну да. Мы с Гессием договорились встретиться в восемь. Почему ты спрашиваешь?

— Просто... Я переживаю. Он тебя не обижает?

Всё ещё помню капли крови на её постели после того, как я застала эту парочку вместе.

— Обижает? — фыркает почти даже обиженно. — Нет, конечно!

Может у них всего лишь был первый секс, а я надумываю? Капли были странные, как брызги, но могу ли я судить, как оно должно быть? Мне повезло — у меня обошлось без крови.