Он обвел рукой озеро — трепещущие ветви ив, клонившихся к воде, поредевшие к осени заросли сухого камыша... У самой кромки воды намерзал уже тонкий ледок, который не могло согреть заходящее солнце, заливавшее пейзаж тревожным красным цветом.

— Озеро Хаттикен. Объект культурного значения, основной вклад по налогам от близлежащих деревень мы получаем от туризма. В основном внутреннего туризма, но есть потенциал для приглашения путешественников из далеких стран, хотя понадобится вложиться в инфраструктуру. Пока все довольно… локально. Дуду объяснял, что во-о-он там стоит несколько очень неплохих харчевен, а вон там полно лодочных сараев. По весне тут все цветет и лодки сдаются напрокат. На западном берегу озера село Видное, на восточном деревня Красивая. Некоторые жители обладают правом ловить в озере рыбу, дарованным...

— Да заткнись уже! Я не про это спросил. Ты мне столько лапши на уши навешал за эти две недели, выходит, умный парень. Я тебя как мужик мужика спрашиваю: почему Херк так поступила?

— Дозволено ли мне будет сказать? — Янг дождался кивка герцога и продолжил, — В прошлый раз, Ваша Светлость, мы с вами виделись не иначе как весной. Если можно назвать встречей тот момент, когда я увидел край вашего плаща, возвращаясь из учебной комнаты в детскую. Сердце у меня затрепетало, но вы не слишком интересовались нами, потому большего я не увидел. А матушка и вовсе не заметила вашего визита. Помнится, она была на охоте, а вы были в замке проездом и не стали откладывать важные торговые дела, чтобы задержаться на несколько часов и с ней поздороваться. Если память моя мне не врет, а детская память, как известно, довольно обманчива, так что поправьте меня, если я не прав, за весь предыдущий год вы разговаривали с матушкой семь раз, если включать такие фразы, как «передайте соль». Я думаю, матушка всего лишь решилась отказаться от того, чего у нее и так не было. Дуду ускорил процесс, но если бы не он, случился бы кто-то ещё. Она красивая женщина, и без вашего внимания она чувствовала в своей жизни пустоту.

— Я обеспечивал ей драгоценности, наряды, крышу над головой, столько слуг, сколько она попросит, столько дел, сколько она захочет взять. Когда она лезла в то, во что женщине не следует, я никогда не возражал...

— Разве она не упрощала вам жизнь?

— Потому и не возражал.

Янг отвернулся, поболтал босыми ногами над водной гладью.

Он уже не мерз, потихоньку согрелся магией. Одна из многих вещей, которой его научила Хаттикен.

— Матушка не лошадь, — просто сказал он.

— Ясное дело, не лошадь, — хохотнул герцог, — она обошлась мне гораздо дороже!

— И обойдется еще дороже, когда получит развод, — раздраженно парировал Янг и тут же прикусил язык.

— ...Развод? Так вот в чем дело! — герцог вскочил и заходил по причалу туда-сюда, звеньк-звеньк,звенели шпоры, скрип-скрип, стонали доски, и тихонько плескалась внизу вода, — Ну так знай, что я не дам ей никакого развода. Так и быть, пусть оставляет себе своего Дуду, если ей так нравятся сладкие сопли, но она моя, и это уже решено и зафиксировано в брачном договоре!

— Твоя главная ошибка, Констанс, в том, что ты рассматривал своих жен как вещи, — промурлыкала Хаттикен.

— Честно купленные и хорошо оплаченные, между прочим! — и тут герцог замер, обернулся к самому краю причала.

Хеттикен объявилась в коротком платье по столичной моде, и с такой же модной короткой стрижкой. Открытые худые лодыжки, худые руки в тяжелых браслетах, на плечах дремлет живая лиса, модным, но слегка вонючим воротником... А самое главное, то, что всегда завораживало Янга, это глаза. Огромные фасеточные глаза в пол-лица, ячейками отражавшие воду, красное небо, злого герцога.

— Когда-то давно, — сказала Хаттикен, невесомо скользнув по краю причала и взъерошив Янгу волосы, — твой... Опекун, Янни-одуванчик, проводил лето в деревушке неподалеку. Знаешь же, тут как раз охотничьи угодья. Последнее лето, когда ты уже и не школяр, но еще и не студент. Помнишь, Констанс?

— Конечно, — процедил герцог, — однажды пятью выстрелами подстрелил семь уток.

По лицу Хаттикен пробежала тень.

— А потом его грязные, потные, разгоряченные собаки плыли по моему озеру, чтобы вытащить окровавленную птицу. — сказала она, — На что я снисходительна к человеческим забавам, но надо же иметь уважение... Мне не нравились его забавы. Это как терпеть на своих берегах мерзкого комара, который настойчиво зудит тебе в ухо и не дает подремать. Я старалась не гневаться ради нашей старой дружбы с его предком… А потом он встретил девушку из Видного. Из семьи, которой я лично даровала право удить рыбу... Сколько вы встречались, Констанс?

— С которой?

— Я полагаю, ты не вспомнишь по имени, — скептически фыркнула Хаттикен, — Рыжая. Веснушки. Большие сиськи.

— А, эта… Я отвел ее поужинать, заказал ей скрипача, естественно, ночью взял свое, — поморщился герцог, — и что с того?

— И правда, — Хаттикен засмеялась, — что с того?

— Я ей еще браслет оставил, — на лице герцога отразилось искреннее непонимание, — бабка потом мне все мозги проела, что он дорогой и фамильный. Так что все честно...

— Только это был твой последний раз, — хищно улыбнулась Хаттикен.

— Да что я тебе сделал, стерва? — герцог замер напротив хрупкой феи, бессильно сжимая кулаки.

Хаттикен надулась, уперла левый кулачок в бок, правой рукой обвела озеро.

— Ты думаешь, я веками создавала это романтичное место для влюбленных, чтобы какое-то прыщавое недоразумение тут девок за браслетик покупало и имело вон в тех кустах?! Какая пошлость! Какое мещанство! Я могла бы понять, если бы так поступил залетный купчишка, которому потом свои деревенские бы бока намяли, но чтобы наследник моего герцогства! Да если б ты хоть послушал слуг из соседских деревень, знал бы, что я такого не прощаю! Конечно я тебя прокляла. — она опустила руки и глянула на герцога насмешливо, снизу-вверх, — Но мне теперь немного неловко, что мой брат вроде как отбил у тебя жену, поэтому так и быть, я тебе объясню, в чем соль проклятия.

— Никогда бы не подумал, что у тебя есть понятие о чести, болотная ведьма, — выплюнул герцог, — и в чем же?

— Для разумного естественно не хотеть трахать свинью или лошадь. Любимые вазы тоже хранят на полке, а не сношают. — Хаттикен раскинула руки и закружилась, босая, на шершавых досках, — тебе всего-то и надо было, что относиться к жене не как к трофею... Ах, я извинилась перед Фелианин за такое неудачное стечение обстоятельств... Впрочем, когда первая влюбленность развеялась, она и сама все поняла. Твое везение, что мимолетная юношеская влюбленность, когда хватает и касания руки, у эльфов может продлиться несколько человеческих лет. Не стоило относиться к жене и как к невыгодному придатку к выгодному договору...

Хаттикен остановилась, склонилась к Янгу, приподняла его голову за подбородок и чмокнула Янга в нос.

— Жаль, я не была знакома с твоей тетей, такая она домоседка! Слышала, она была романтичная натура, смогла бы меня понять! Ну и конечно не как к выгодному приобретению, рабочей лошадке Херк. А как к личности, Констанс. Не все мужчины даже замечают мое проклятье, Констанс, потому что относиться к партнерам как к личностям — это не такая уж сложная задача. Янг, подтверди.

— Да, тут так и говорят, Хаттикен добрая фея, у нее проклятья как насморк.

Янг не стал уточнять, что насморк иногда кончается смертью всего разумного.

Хаттикен улыбнулась и ущипнула его за щеку.

— Маленький льстец! Всегда знает, что сказать, да, Констанс? Спасибо, что подвез его ко мне.

— Я его подвез?

— Конечно! Я его новая родственница! Я его крестная! Он поживет со мной, пока брат улаживает ваши скучные человеческие брачные вопросы.

Янг удивленно посмотрел на Хаттикен. Ему казалось, она на герцога обижена, раз так упорно настаивала на том, чтобы Янг его привел. А выходило, она использовала герцога, чтоб Янг не потерялся по дороге?