— Противно? — вдруг спросил Син.

Джавин подняла голову.

— Честно? — спросила она, легкомысленно накрутив на пальцы искусственной руки прядь волос, и выпустив, ей нужно было время, чтобы прислушаться к себе и случайно не солгать, он не принял бы лжи, из глупости ли, из жалости ли, — думаю, я воспринимаю это, — она скользнула рукой по его обнаженному боку, от банта и выше, к подмышке, — как элемент костюма. Когда я только пошла в стражу, высокие кожаные сапоги были частью формы, знаешь ли.

Син подхватил отпущенную прядку, пропустил меж пальцев.

— К чему это ты?

— Может, я и больная, но мне такое нравится, — пожала плечами Джавин, — заводит, знаешь ли. Шнуровка… на коже. Даже такая. — она приблизила искусственную руку к лицу, посмотрела на него меж разведенных пальцев, — я и сама не без модификаций, а?

Он подхватил ее руку, коснулся запястья легким поцелуем.

— Тебе не холодно в этом халатике и в этом доме? — спросил он насмешливо.

— Издеваешься?

— Ну надо же было уточнить, — он подцепил пальцами пояс, — а то я сейчас потяну — и ты простудишься…

— Не смертельно.

— С тобой мне вообще не хочется говорить о смерти.

Он соскользнул со стола, осторожно приподнял ее и усадил, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с ее. Она вздохнула, обняла его ногами, подтянула поближе.

— Сколько можно разговаривать? — выдохнула она прежде, чем он успел накрыть своими губами ее.

Была у нее эта дурная привычка оставлять за собой последнее слово.

Чайду понял, почему встреча назначена именно в тренировочном танцевальном зале почти сразу: минуты три он еще позволял себе думать, что маленькая герцогиня так всматривается в его бесконечные отражения в зеркалах, потому что он невероятно хорош, но потом чуть не запнулся о ловчий капкан для демонов, — свежее заклинание, едва заметными линиями высеченное на драгоценных досках орехового пола, — и был вынужден признать, что герцогиня обвешалась орочьими кинжалами не для брачного танца, а как минимум для охоты на вампира.

В круг заклинания он вступил спокойно, задержался в нем на несколько мгновений, с трудом сдержав порыв подпрыгнуть на одной ножке и сделать «бу». И так же спокойно вышел.

— Вы хотели меня видеть? — спросил он, все так же прижимая к груди котенка.

Шкодник слишком отвлекал Янга от занятий, так что Чайду пообещал вернуть Рыжего в целости и сохранности, если мелкий раскроет еще неделю назад заданные аккорды в тетради для сольфеджио.

Ну или хотя бы попытается.

Для начала — раскрыть тетрадь.

Не то чтобы Чайду считал, что всякого надо мучить теорией музыки, но герцогиня ожидала от него всесторонне развитого ученика. Не повезло, не повезло.

Рыжий бесстыдно мурлыкал, уткнувшись Чайду носиком в шею.

— Кот, — сказала герцогиня.

— Кот, — не стал отпираться Чайду. — Я завел котенка. В контракте ничего не сказано по поводу домашних животных, поэтому я счел допустимым завести собственное. Помнится, с прошлым гувернером господина Янга ездил и вовсе попугай в клетке?

— «Помнится»? — Херк склонила головку, как настороженная птица.

Тяжелые каштановые локоны скользнули по обнаженным плечам. Одна игривая прядка упала на грудь: у орочьего традиционного наряда довольно откровенное декольте.

Мальчишкой Чайду не понимал, почему его спутник так медленно двигался по орочьим землям, так и норовил прилечь в гостеприимном шатре. Теперь — понял.

Правда, эта дева вовсе не производила впечатления гостеприимной. Скорее — решительной. Ох и не нравилась Чайду эта решимость. Ничего хорошего она Чайду не сулила.

Он бы и рад обмануться, но висящая на входе шаманская звенючка, очень даже эффективно отпугивавшая злых духов, слишком уж проясняла ситуацию. Чайду вознамерились расколоть, чтобы как можно эффективнее прогнать.

Стоит ли намекнуть ей, что, если она настолько не хочет его видеть, вполне могла бы обойтись банальным увольнением?

Чайду бросил оценивающий взгляд на ножки в высоких сапожках. Ну то есть хотел на кинжалы, но ножки несомненно отвлекали. Узкая полоска лезвия, видная в специальном ложе левого ботфорта блестела серебром. Герцогиня женщина логичная и всегда подготовлена к неожиданностям, а значит правый должен быть из холодного железа.

Как же красив должен быть такой танец в опасном блеске такого разного металла!..

Чайду спокойно обогнул герцогиню по не слишком-то широкой дуге, подошел к столику с напитками. Там стояло три кувшина: вода, молоко, какой-то лимонад.

— Вижу, — сказал Чайду, — вы ожидали меня с котиком.

Он плеснул в маленькую чашечку воды и поставил на пол, высадив котенка к воде. Себе Чайду налил молока, выпил залпом, и с тихим стуком поставил чашечку на столик.

— По правде говоря, — сказал Чайду, небрежно облокотившись на верхнюю перекладину станка, — вы могли бы просто спросить, Ваша Светлость. Мне казалось, мы с вами достигли должного уровня взаимопонимания, чтобы отбросить, — он снова прошелся глазами от плоской подошвы удобных высоких кожаных сапог по кожаным брюкам, плоскому животу, который и не пыталась прикрыть распахнутая безрукавка, с трудом сдерживаемой специальными лентами пышной груди, выше — к невероятно высоко вздернутому подбородку, мягким пухлым губам, носику-кнопке к серьезным карим глазам, смотревшим на него торжественно и строго, — весь этот маскарад. Хотя я не могу отрицать, что вы сегодня мне очень нравитесь. Шаманка сшила этот наряд вам лично?

— А вы думаете, в орочьих землях так много полуросликов, что такие вещи на них шьются на мануфактурах? Овцеводческий кризис …ного года, как вы не можете не знать, кончился…

— Ну вот, ну вот, Ваша Светлость. Снова полно слов — и ни одного из них вы не хотели бы говорить. Как вы могли заметить, я нисколько не политик. Дайте мне расчет прямо, и разойдемся на этом.

— Почему вы думаете, что речь пойдет о вашем увольнении?

— Слугу, которому готовы доверить ребенка, не ловят в демонический круг пятого уровня, — насмешливо заметил Чайду.

— Я бы понимала вашу обиду, если бы приказала начертить здесь руны изгнания…

— А, так это попытка меня удержать? Разве я хоть словом, хоть жестом мог дать себя заподозрить в попытке сбежать от вас?

— Скорее уж вы на меня охотились. Выслеживали. Подбирались поближе. — резко ответила Херк и еще выше вздернула подбородок.

— Ого! — Чайду с энтузиазмом вертел головой, разглядывая стены, и не выдержал, вскочил на перекладину в одно движение, пробежал по узкой деревяшке, балансируя неловкими человеческими руками, и дотянулся-таки до яркого кружка в углу, чтобы сорвать его себе, — ловец снов! Вижу, вы вроде как решили поменяться ролями?

Он спрыгнул с перекладины, поднес его к глазам, последил пальцами узор. А потом зацепил проволочным крюком за станок, потерял интерес.

Рыжий подпрыгнул, целясь в пушистые орлиные перья.

— Для вас это игра? Вот вопрос, который я хотела бы задать. Мои сны, мой муж, ребенок, которого я воспитываю, для вас это лишь способ развеять скуку?

— Не недооценивайте ребенка, которого воспитываете. Он задает дурацкие вопросы, потому что ребенок, а вы — потому что трусиха. — Чайду поймал в зеркале свое отражение, капризное выражение лица, вот-вот оттопырит губу; нахмурился, беря себя в руки, — Мне не стоило этого говорить, простите.

Чайду привык вести себя по-человечески. Или думал, что привык. В любом случае его разве хоть и считали странноватым малым, но вроде бы не подозревали. С Херк он слишком… увлекался. Не всегда мог сдержать порывы, часть из которых, насколько он мог различить, была свойственна феям, но вовсе не свойственна прочим разумным расам. Полуросликам, людям, гномам.

Большей их части.

Поэтому Чайду всегда проще было среди артистов и среди детей.

Но Херк с ее острым аналитическим умом нисколько не привыкла слушать свои и чужие эмоции. Вряд ли она могла бы понять сейчас себя, не то что попытку объясниться Чайду.