Его действия всегда было легко направить по сценарию — только играй себе роль.

Но некоторые роли со временем становятся тесноваты: как это дурацкое маскарадное платье, которое к лицу исключительно юным и наивным девам.

Джавин пару раз дернула щекой, с трудом выдерживая удивленный взгляд Сина, потом развернулась на каблуках и быстро зашагала по улице к отделению стражи.

Поравнявшись по пути со смирной лошадкой молочника, тянувшей телегу медленно, но упорно, она сунула букет под мягкие губы.

Лошадка с благодарностью приняла угощение.

— Что-то ты злая, Джавин! Преступникам не стоит сегодня забывать свои щитки, да, Джавин? — крикнул молочник.

— Тц, ты свой-то не забыл?! — окрысилась Джавин в ответ.

И увидела, что Син все так же стоит на углу, около маскарадного платья. Наверное, слышал.

Но и неважно.

Вот и все, подумала Джавин.

В каком-то смысле это были почти идеальные отношения, чтобы в них поиграть. Ни к чему не обязывающие. Легкие. И короткие.

Пролетели без потерь.

На память Джавин оставит себе их общий закат и свою новую привычку заваривать упокаивающий чай из ромашки: не так много, но стоит того, чтоб заплатить ненастоящей рукой.

Идеалы миру лишь затем, чтоб в них никто не мог вписаться и быстрее вспоминал, где именно его место.

Джавин была старовата для идеальной героини любовной истории. А Синосу — недостаточно жив для героя.

Так что лучше закончить до того, как история не получится.

В город приезжала ...ная герцогиня, а ее трижды ...ным воспитанником, а это значило, что Джавин с сослуживцами носились как наскипидаренные.

С алкашами профилактическую беседу проведи, щипачей припугни, чтоб блюли меру и раздевали гостей города не в первый же день, сумасшедших бабок-вещуний отлови и нагадай там по родинкам, кто ж их ближайший родственник, и кто справится с важной миссией запереть бабку в подвале, чтоб не навыла чего неприличного гостям.

Да еще и украшения.

За украшениями города следовало присматривать, пусть даже на ратушу гирлянду повесили из крашеной фольги, и красть там было нечего. Кроме чести и ночного сна стражи, потому что вроде как страже положено было всю эту мишуру охранять и случись что — писать за нее отчеты.

Празднество лорд изначально планировал закатить на неделю, потом, посовещавшись с реальностью в лице мэра, продолжил жить в отрицании, настаивая, что город сможет гулять хотя бы три дня; так что дел было полно, и мишуры, которую надо охранять в процессе подготовки, тоже.

Джавин на такое положение дел вовсе жаловалась. Она считала, что …ная графиня приехала как нельзя кстати. Пусть сослуживцы выли, а сама Джавин носилась по городу в таком мыле, что засыпала, стоило ее голове коснуться подушки или натруженной спине — достаточно устойчивого столба. Зато на всякие посторонние мысли у нее времени вовсе не было, все занимала работа.

Да еще и руку привезли быстрее благодаря дополнительным почтовым рейсам за мишурой. Ее ящик просто закинули в телегу к остальным. Теперь Джавин могла снова подписывать документы как привыкла — с двух рук.

А вот ее напарник терпеть не мог носиться в мыле.

Он был из тех мужчин, которые очень не любят работать, а потому порой находят весьма изобретательные способы свою работу на кого-нибудь перевесить. В свое время его поставили к Джавин в пару как раз потому, что Джавин была единственной рядовой стражницей, достаточно опытной, чтобы, во-первых, не вестись самой, в во-вторых вовремя освобождать очередных его рабов из остроумной кабалы.

Вот и сейчас он быстро придумал, как освободить себя от лишних обязанностей.

— Джавин, — горестно вздохнул он, бросив свой тощий зад на стул рядом с ней, — я второй день жены не видел!

Джавин эту песенку узнала с двух нот. Он все время завывал в таком стиле. Любовь к жене у него вечно обострялась в тот самый момент, когда надо было ударно поработать.

— Я тоже. — сухо отрезала Джавин, на скорость подписывая кипу отчётов, которые копились всю неделю.

— Так ты ж вроде бросила этого своего...

— Твоей жены я тоже не видела. Заявление подать хочешь о пропаже или что?

— Это она скоро подаст! — напарник стукнул себя по лбу, делая вид, что озарение пришло внезапно, — Джавин, а слу-у-ушай, а давай наберем добровольцев!

— Каких добровольцев?

— Ну всяких там добровольных и добровольно-принудительных добровольцев. Пусть помогают. Помнишь того придурка, который городу денег еще за три снесенных столба должен?

— Так у него ж нет. Денег.

— Денег у него нет, так мы и возьмём натурой. Пусть вон временную сцену монтирует.

— А мы что, временную сцену монтируем? — буркнула Джавин, — Тц! Опять?

Не только ее напарник любил спихивать лишнюю работу на совершенно непричастных к ней людей. Здесь, видимо, мэрия решила не изменять своим традициям и напрячь стражу.

Еще не было такого праздника, на котором бы не вылезли какие-нибудь проблемы с чертовым деревянным помостом для заезжих артистов, который традиционно ставили на площади у рынка.

Он и взрывался, и горел, и тонул, и просто проваливался у артистов под ногами. А кто нес ответственность? Правильно, никто, потому что стражники не дураки — сами себя ловить.

Мэрия хорошо устроилась, вроде как не они отвечают, взятки гладки, никаких компенсаций выдавать не положено. Все вопросы к стражникам.

И люди несли свои вопросы. Торгаши эти дурацкие, ущерб имуществу, убытки… Не дай боги, артисты что-нибудь ломали в процессе очередной гибели сцены… Ноги или там реквизит… Джавин, неофициально главная в отделе по отпискам на всякую ерунду, после очередного праздника вечно производила отписки ворохами. Замучаешься всю эту лишнюю бумагу потом выбрасывать.

— Мы уже не монтируем, наш придурок монтирует. В счет столбов. — торжествующе поднял палец вверх напарник, — Если ты, конечно, распишешься в приказе.

— Не хочешь для разнообразия живую подпись взять? — Джавин ткнула пальцем в сторону наглухо забаррикадированного бумагами начальственного кабинета. — Он мне, между прочим, обещал, что в этот раз будет отпираться как лев!

— Ну Джанни, ну не смеши, ты же знаешь этого льва. Он только благодарен будет, что мы без него так все хорошо придумали.

— Ты взял у него устное одобрение?

— Я к нему заглянул, он меня увидел, заорал в потолок, типа знаешь вот так: «А-а-а!», — напарник помахал обернувшимся на вопль коллегам и продолжил, как ни в чем не бывало, — а потом сказал мне: «Делай, что хочешь, только чаю мне принеси».

— И?

— Что?

— Ты принес?

— Нет, я занялся делом? — напарник выдержал скептический взгляд Джавин, — Ладно-ладно, принесу я твоему котеночку чаю, о гиперопекающая львица. Надо ж ему чем-то кипящий мозг охлаждать.

Джавин пару раз дернула щекой, но все-таки поставила на документе идеально-круглую подпись начальника.

— Ну Джанни, ну ты чего, ну как не родная… Ну не отправишь же ты меня в мэрию пороги оббивать, жестокосердная…

Джавин раздосадовано прицокнула языком, слазила в нижний ящик стола за печатью, поплевала на подушечку и бахнула еще и аккуратный штампик «мэр ознакомлен». В свое время она за пирогами заключила пакт о ненаглении с секретаршей мэра и сменяла его на такой же штампик от своей конторы.

— Мне тоже чаю принеси, — буркнула она.

— Обязательно! — сказал напарник, взъершил ей челку.

Если б Джавин не была такая дохлая всю неделю, и уложила бы челку, как обычно укладывала, Джавин бы его убила. А так просто кое-как пригладила обратно и мысленно пообещала напарничку как-нибудь так удачно споткнуться, чтоб заделать жене четвертого ребенка и еще год по ночам не спать.

Чаю он не принес, конечно. Но она и не сильно надеялась. Но ей хотя бы не придется морочиться с этим идиотским помостом, это главное.

Желанием открутить напарнику бошку она воспылала потом.