Как будто только это она и услышала из всей речи Джавин.

— Откуда вы знали, что речь пойдет об этом замечательном заведении? — удивилась Джавин явно из вежливости.

Царап шлепнул Макари по руке, чтоб она совсем уж не превратилась в хомяка, разломил пончик, намазал половинки маслом, и вручил девчонке чашку вместе с блюдцем, чтобы она хоть запивала. Щеку у нее явно окончательно отпустило, она поглощала пончики с удивительной скоростью, и это Царап от нее еще блюдо потихоньку отодвигал.

Эта маленькая игра отвлекла его, поэтому он пропустил часть диалога.

— Впрочем, оставим уже формальности, — сказала Джавин как раз тогда, когда Макари, надувшись, показательно-скромно откусила крошечку намазанной маслом половинки, а Царап вспомнил, что они здесь не одни и надо бы погреть уши, — я бы хотела спросить прямо: надо ли вас отсюда спасать и что мне за это будет?

— За вашу наглость? — в голосе герцогини звучало искреннее восхищение.

Будь она попроще, точно бы присвистнула. А так… герцогинь, видать, не учат. Это Царапа Скрипка учил свистеть тремя способами…

— За мою помощь. Я знаю, что время у вас поджимает. Я знаю, как транспортировать вас отсюда… довольно далеко так, чтобы не пришлось проходить через посты на городской стене.

— Предположим, мне нужно… к морю. Подышать. — задумчиво протянула герцогиня, — хотела бы спросить исключительно из праздного любопытства… насколько быстро вы можете меня доставить?

— Если речь о морском побережье… То это…

— Три часа, — подала голос Макари, — Макари поела, но нужно будет выскочить пару раз подышать, а то далеко. Макари тренировалась креветках. С креветками вышло бы полтора. Но вы люди. Ящики… — Макари обрисовала липкими руками квадратный контейнер, ни капли не заботясь, что сахарная пудра летит на роскошный ковер, — больше. Тяжелее тащить.

— Вы слышали телепортатора. Три-четыре часа. — подтвердила Джавин. — Если вам и впрямь нужна моя помощь.

— Ваша? Я могу подкупить девочку…

Макари замотала головой.

— Тетя Джавин как скажет, Макари сделает. Вас Макари не знает. Макари не нужны деньги. Макари честно состоит на учете. Она не транспортирует людей без разрешения стражи. Тети Джавин. Она за меня отвечает.

Царап удивился.

И чего она врет?

На то, чтобы перенести его к доктору Эйханиэлю, ей не понадобилось никакое разрешение… Да и отвечал за Макари офицер Патрик, а никакая не Джавин.

Видимо, эти мысли отразились у него на лице, потому что Макари пребольно наступила ему на ногу.

— Я не уверена…

— У вас мало времени. Я оставила своего… человека охранять вашего… человека, Ваша Светлость. Но чем дольше мы медлим, тем больше в моем… человеке лишней вентиляции. — поморщилась Джавин, — так что отбросьте уже ваше дурацкое кокетство. У вас есть план или нет?

Герцогиня вздохнула.

— Да. Алшкалабад. Суд. Развод. — она вдруг уронила голову на руки, — Забрать и отсудить Янга… боги, я такая дура, офицер… Я не знаю…

Плечи у нее дрогнули.

— Нет времени, — в голосе Джавин звякнуло железо, — говорите по существу. Или мы можем потратить драгоценное время на рыдания и колебания. И не успеть кого-нибудь спасти.

Герцогиня вздрогнула, как будто Джавин ее ударила. А потом решительно отодвинула ворот и приспустила рукав, дав Джавин разглядеть кусочек плеча.

— Я уверена, что получу этот развод. — сказала она очень спокойным голосом.

Царап со своего стула ничегошеньки не увидел, но Джавин плечо явно впечатлило. И вот она без стеснения присвистнула.

— Да ладно.

— Мне показалось, это будет романтично. — вот здесь герцогиня уже оправдывалась.

— Великая Мать, которая приглядывает за союзом? Ну, у всех свои предпочтения, конечно же…

Оказалось, герцогини умеют пунцоветь. Вот прям становиться ровного такого красного цвета.

— Я не об этом!.. — слабо возразила она.

— Ладно, это, в сущности, неважно. Зовите воспитанника, если уходим.

Джавин встала.

Макари спрыгнула со стула, подбежала к Джавин. Царап неохотно подошел к ним.

Графиня позвонила в колокольчик.

— Вы не стойте, мне еще послать за ним, он, верно, спит сейчас…

И тут дверь все-таки выбили.

Наверное.

Звук был такой, как будто выбили: Царап не успел обернуться.

Но успел испугаться. Макари рядом сжалась, как испуганная кошка, цапнула Царапа за рукав, пытаясь подтащить и отгородиться…

Лицо герцогини вытянулось. Единственной эмоцией в ее карих глазах остался животный ужас. И тень отражения… Царап успел различить в отражении огромный силуэт. Человека. Но герцогиня смотрела на него, как на чудовище.

А потом Джавин перегнулась через письменный стол, схватила герцогиню за руку и рявкнула Макари: «Давай!».

И Царап подумал: вот тут-то меня и бросят. Макари толкнет, чтобы прыгнуть в свой провал на чужой инерции. И чтобы чудовищу было, на ком сорвать гнев.

Как попытался когда-то Скрипка — но не удержался сам, заскользил на мокром карнизе, полетел в раззявленные пасти…

Ну хоть пончиками угостили. Помирать не жалко. На сытый желудок.

Но мир мигнул.

По каким-то непонятным Макари захватила Царапа с собой.

В команду по спасению герцогини.

Има сделала все, что могла. Она разыскала Чайду. Она хотела рассказать госпоже, но тут ее поймала эта сумасшедшая. У нее был значок стражи. У нее на лице было столько косметики, что, когда она дергала щекой, пудра шла трещинками, как плохая маска. У нее с собой была магическая рука и два оборванца. Один оборванец все время пялился на всякое, как будто точно знал, за сколько сможет загнать вот ту сахарницу. Вторая оборванка просто была тифлинг. Чумазый тифлинг вот с такими рогами и в грязнючем рабочем комбинезоне.

Има вовсе им не доверяла.

Но госпожа Херк отослала ее.

А потом Има увидела, что Янг сидит на открытом окне и беззаботно болтает ногами над пустотой. И ветер ерошит его светлые волосы, бант распущен, а нос распух.

— Я не плакал, — сказал Янг, оглянувшись на Иму, — я простудился. Это насморк.

Ресницы у него некрасиво слиплись, но в глазах… В голубых глазах проглядывала незнакомая хищная зеленца.

— К вашей матушке пришли очень странные гости, — посетовала Има, опираясь двумя руками на подоконник рядом с Янгом, и подставляя лицо прохладному осеннему ветру.

— Бывает, — пожал плечами Янг. — За мной не посылали?

— Она пока разговаривает.

— Она про меня забыла. Ей напомнит какая-нибудь другая женщина. Ничего удивительного, — Янг улыбнулся, — она мне все-таки не мать.

— Что вы такое говорите, молодой господин…

— Мне уже девять. — Янг дернул плечом. — А еще я очень-очень долго спал. Я знаю, что в этом мире и как работает. Сказать, что меня больше всего бесило?

— О чем вы, молодой господин? — Има стояла так, чтобы хоть немного закрывать Янга от косого ветра.

Было в его позе, в его жестах что-то такое… Неустойчивое. Име Янг всегда казался изделием хрупкого фарфора: дыхни не так, и разобьется, острые осколки на твердой земле.

Изранят руки того, кто подберет их.

У Янга была очень прозрачная кожа, под глазами — огромные мешки, в которых видно было жилки. Он их запудривал, чтобы горничные не жалели его, не щипали за щечки, не пытались подкормить.

— Я никогда еще не был частью проблемы. Меня всегда использовали, как решение. Тетка… взяла меня, чтобы привлечь внимание мужа, ты же знаешь, Има. Ей казалось, что если в замке появится ребенок, то я вроде как… по волшебству? Принесу с собой детский смех и атмосферу семейного уюта.

Такой, серьезный, почти злой, Янг Иму даже немножко пугал. Она поступила на службу Дайрифэйне в десять лет, посудомойкой. И два года провела на кухне, пока тетка Янга не умерла, не объявили траур и старшей горничной не понадобилась смышленая девчонка в поломойки и подай-принеси.