— Мне так страшно было тебя потерять, — вырвалось у меня шепотом, мое лицо все еще было прижато к его груди. — Когда я увидела, что Чарли нет... а потом и ты ушел… я перестала думать.

Его рука на спине замерла на мгновение, а затем прижала крепче, почти до боли.

— Я знаю, — его голос прозвучал глухо. — Я чувствовал то же самое.

Мы смолкли. За окном занимался новый день. В щели между тяжелыми шторами пробивалась первая, робкая полоса света. Она легла на пол, освещая наши ноги. Этот луч возвращал нас в реальность, в мир, где у него есть невеста, а у меня жених.

Но я не могла заставить себя отойти.

— Не уходи, — прошептала я, уже почти во сне, не осознавая смысла слов.

Я почувствовала, как он снова поцеловал мои волосы.

— Я никуда не уйду, Ирен, — Даррен произнес имя с такой нежностью, что по телу снова пробежали мурашки. — Спи. Я буду рядом. Обещаю.

И я поверила. Потому что в его объятиях не было места лжи. Была только усталость, тихая грусть и та всепоглощающая нежность, ради которой стоило нарушать любые правила. И когда я, наконец, позволила сну унести себя, я знала: что бы ни принес новый день, этот миг, этот рассвет в его объятиях, останется со мной навсегда.

Даррен

Кажется, я и не поспал вовсе. Задремал и тут же проснулся. К счастью, не от кошмара, Ирен действительно отгоняла их прочь. Хотя лучше бы это был привычный кошмар, чем это. Ощущение, что я остался одни, что женщина сбежала. Но нет, стоило распахнуть глаза, и ужас потери рассеялся. Ирен спокойно спала, обхватив мое плечо одной рукой и трогательно подложив под щеку другую. И выражение лица такое мирное и невинное, что губы сами собой растянулись в улыбке.

Осторожно, нежно, чтобы не потревожить ее сон, я провел пальцами по щеке. Ирен сморщила носик и улыбнулась. Пробормотала что-то возмущенное и… коснулась коротким поцелуем плеча. Будто видела там, во сне, кого-то дорогого. Кого? Вряд ли это я.

Я зажмурился, стараясь отогнать неожиданную злость и досаду. Ни к чему. Сам виноват.

Еще какое-то время лежал, рассматривая женщину. Пушистые ресницы, белую кожу, легкие пряди, что щекотали меня, подчиняясь ее дыханию. Сердце сжималось в непонятной, болезненной тоске. Хотелось, чтобы это утро никогда не заканчивалось, но… мне стоило позаботиться еще кое о чем. И опять на губы наползла улыбка, на этот раз печальная. Воспоминания о том, как закончился вчерашний бесконечный день, едва не выбили дух.

Я чуть отодвинулся, вытянув свою руку из хватки Ирен. Полежал, чтобы удостовериться, что не разбудил ее своими действиями, и только тогда поднялся. Накинул халат и вышел из комнаты.

Слуги, несмотря на предутреннюю неурочную побудку, уже встали и работали. Меня встретили привычно, однако вопросы задавали как-то странно, тихо и будто… жалея меня?

Что за проклятье?! Ко всему прочему и Клинта дома не оказалось, я едва вспомнил, что поручил ему утром поездку к полковнику Вердену. Хотелось узнать от верного человека, как там дела в родных стенах.

Клинту я часто доверял выбрать подарки своим любовницам, и тот никогда не подводил. Как справятся остальные, можно было только догадываться, так что, помявшись, выбрал для своей миссии кухарку. Женщина все же.

— Купишь три платья и… нижнее белье, — инструктировал я женщину.

Та смотрела на меня круглыми глазами, а после последней фразы так и вовсе покрылась алыми пятнами. А ведь давно не девочка. Я бы сказал, скоро станет бабушкой, и такая реакция!

— Ты меня поняла? — не особо надеясь на результат, уточнил я.

Та кивнула так глубоко и быстро, что казалось еще мгновение, и пучок из волос на ее голове оторвется и поскачет мячиком по полу.

— Вот кошель… — я протянул деньги, но отпускать не спешил. Потом вспомнил, что с покупками зелени и прочего скоропорта кухарка как-то справляется, и все же вложил кошель в дрожащую руку. — Возьми с собой Карла. Пусть поможет приволочь коробки, и…

Кухарка стала наливаться краской и, кажется, вот-вот готова была упасть в обморок.

— Н-да, — шепнул я и махнул рукой. Как-нибудь разберется. Правда ведь не девочка. — Оставите покупки у двери моей спальни. Внутрь не соваться!

Еще один кивок и я, наконец, смог вернуться в комнату, к так и продолжавшей мирно спать женщине.

Осторожно разоблачился и скользнул под покрывало. Ирен тут же закинула на меня руку и вновь уперлась носом в плечо, пробудив в теле толпу мурашек и дремавшего зверя. Мурашки сбежали. Зверя пришлось уговаривать подремать еще силой воли.

Мысли в голове шагали стройными солдатскими рядами на параде. Такие же многочисленные и бесполезные. Под грохот их «ног» уснуть не вышло. Я так и пролежал все время, рассматривая внутренний мир, пока Ирен не зашевелилась. Сжала руку сильнее, чуть отстранилась, морщась, и, наконец, распахнула глаза.

— Доброе утро, моя леди, — шепнул я и, пока женщина не опомнилась, коснулся ее губ поцелуем.

Ответила. С такой охотой ответила, что я едва не потерял голову. Жаль, быстро пришла в себя. Замерла, а после уперлась в грудь рукой, заставляя отстраниться.

— Даррен, вы с ума сошли! Я ведь невеста!

— И что? — шепнул я, посвятив внимание ее ушку.

Но Ирен завозилась и, наконец, выскользнула из-под меня, скатилась с кровати и прикрыла грудь кончиком покрывала. Достать остальное из-под меня не смогла, хотя пыталась.

— Ирен, — протянул я досадливо. — Ну что за детские выходки?! Будто я там чего не видел.

И я аккуратно потянул ткань на себя.

— Это поможет вам сохранить рабочее настроение! — едко ответила она, дернув посильнее. — И вообще, вам не кажется, что если гостья желает одеться, мешать ей неприлично?

— А спать возле хозяина в таком прелестном виде, а после лишить возможности по… смотреть, это прилично? — с наигранным возмущением уточнил я.

— Даррен!

— Ир-рен!

Та медленно выдохнула, сверкая на меня глазами, а после состроила обиженную мину и чуть отвернулась, впрочем, не выпуская меня из поля зрения.

— Я надеялась, что вы приличный человек и не пользуетесь бедственным положением жерт… женщины! А вы! Знала бы, оставила бы на себе грязное платье!

Я медленно поднялся, с насмешливой улыбкой изучая тут же повернувшуюся ко мне «фасадом» женщину.

— Ладно, развеем ваше неприятно мнение обо мне, — мурлыкнул я и пошел к двери, надеясь, что кухарка успела исполнить порученное.

Успела. Однако что-то было не так. Вместо ожидаемых коробок перед дверью лежали четыре свертка из серой бумаги. Странно, но ладно, разберемся.

— Вот, это выкуп моего доброго имени, — опустил я коробки на кровать. — Но мерить его вы будете при мне!

— Даррен! — возмущенно, но уже с теплотой воскликнула Ирен.

Я рухнул обратно на кровать, растянувшись довольным котом. Жаль, в мое отсутствие Ирен успела вытянуть все покрывало и обмоталась им, словно капуста листьями.

— Что? — искренне недоумевая, шепнул я. — Ты ведь все равно не сможешь сама затянуть шнуровку. А служанок у меня в доме нет.

Ну да, есть кухарка, но она этим мелочам не обучена!

Ирен

Я с недоумением смотрела на лежащие на одеяле серые свертки. Даррен смотрел на меня с таким торжеством, с таким ожиданием в глазах, будто принес драгоценные трофеи. Его гордая, почти кошачья улыбка заставила меня ожидать шелка, бархата, изящных лент.

С любопытством я потянулась к первому. Бумага зашуршала. Но под ней не оказалось ни изящного украшения, ни ткани с намеком на роскошь. Мои пальцы наткнулись на что-то мягкое, бесформенное.

Я встряхнула сверток, и из его недр на постель медленно сползли панталоны. Нет, это слово было слишком благозвучно для того, что я увидела. Это были монументальные, гигантские сооружения из грубой бязи. В их шатровых складках без труда могла бы уместиться не только я, но и Даррен, и, пожалуй, еще пара слуг.