Хотя одна всё-таки была. По имени Люсия. Тоже из благородных. Вот к ней-то я, пожалуй, и отправлюсь. Что им, сложно приютить меня на совсем короткое время?

Надо добраться до города. Но как? Ирейна не имела ни малейшего представления о местной географии. Её везде возили в карете. Я даже не представляю, в какую сторону идти! Знаю только его название — Аргус.

Спрашивать у прохожих? Слишком рискованно. Они и так наверняка обратят на меня внимание. Благородные девицы не выходят из дома одни. Тем более, пешком.

Значит, придётся переодеться и косить под какую-нибудь крестьянку. А что, идея! Иду из деревни в город, чтобы найти место прислуги.

Нет, не прокатит! Память Ирейны подсказывает, что здесь — нечто вроде крепостного права в моём прежнем мире. Чтобы выйти из деревни, надо иметь бумагу с разрешением от благородного господина, её владельца.

Может, самой написать? Правда, я не знаю, как такие выглядят. И печать рода, наверное, должна быть. Точно, я видела её у отца в кабинете! Если, конечно, дядюшка не успел себе захапать. С него станется.

Изо всех сил пытаюсь мысленно воспроизвести дорогу до города. Хоть какие-то ориентиры. Но вспоминаю лишь, что выезжали рано утром, прямо на рассвете или даже ещё раньше, и ехали целый день. Разве что в обед останавливались на специальном дворе, где меняли лошадей на свежих. И поздно вечером приезжали в наш городской особняк.

Это значит, пешком мне дня три, не меньше, идти придётся! — соображаю я. — Надо тогда еду с собой собрать. И насчёт ночёвки подумать.

Не знаю, что и делать. В деревнях проситься? Страшно! Ну как ограбят, или, того хуже, домогаться начнут?

Где-нибудь в лесу спать — ещё страшнее. Тут водятся какие-то звери типа волков, которых все боятся. Да и местность я не знаю.

Может, карту поискать? Похоже, мне придётся опять наведаться в библиотеку.

Опять слышу шаги за дверью и лишь в последний момент успеваю припрятать лежащую рядом книгу. Очень кстати, потому что на этот раз меня решил почтить своим присутствием сам дядюшка Падлор!

— Как вы себя чувствуете, дорогая племянница? — умильно улыбаясь, спрашивает он.

— Неважно! — напустив на себя страдающий вид, вздыхаю я.

— Очень, очень жаль! Впрочем, искренне рад, что вы пришли в себя после того трагического обморока!

Трагического обморока? Какой же он гад всё-таки! Я ведь знаю теперь, отчего погибла прежняя Ирейна. Сразу после похорон её отца Падлор привёл сюда жениха вместе с нотариусом, чтобы заключить помолвку.

А, кстати, заключили или нет? Несчастная сирота потеряла сознание, едва юрист закончил читать соответствующий документ.

— Я, пожалуй, позову к вам хорошего целителя, ведь уже через месяц ваша свадьба!

— Ах, дядюшка, до свадьбы ли мне сейчас? — начинаю причитать я. — Ведь мой папенька…

— Ну-ну, немедленно прекратите ваши женские излияния! Я забочусь о вашем будущем! Негоже девице в таком возрасте оставаться без законного супруга! От этого возникают всякие нехорошие соблазны, могущие привести к возмутительной безнравственности!

Тоже мне, моралист нашёлся! — возмущённо думаю я. — Знала бы твоя жена…

— Свадьба состоится через месяц, и точка! — решительно заявляет опекун.

Получается, у меня совсем мало времени. Ещё и Нирия эта будет за мной следить. Надо что-то делать, и срочно!

Прикрываю глаза и откидываюсь на подушки.

— Простите, дядюшка, я ужасно устала от нашего разговора! Но мне уже полегче, чем вчера!

Всё-таки не переиграть со своим якобы плохим самочувствием. Хотя оно и правда оставляет желать лучшего. Однако целитель мне точно ни к чему. Ещё раскусит моё притворство.

— То-то же! — торжествующе произносит Падлор и прощается.

Вздыхаю с облегчением, когда он покидает мою спальню. Вскоре Нирия приносит обед.

До вечера ещё далеко, и мне ничего не остаётся делать, как только читать. Мерзкие всё-таки у них законы! Но знать их очень даже полезно.

Эх, и почему моя предшественница нисколько не интересовалась тем, как устроена реальная жизнь? Максимум, что она читала — романы про рыцарей и прекрасных дам. Ни о политике, ни об экономике, да что там — даже о состоянии дел в поместье толком не осведомлена!

Ближе к вечеру опять появляется Нирия и зажигает свечи. Естественно, не спичками, а от принесённой уже горящей свечи. Как же они тут огонь-то добывают, интересно? Ирейна и этого не умела.

Вместо того, чтобы уйти, эта растрёпа вертится и мнётся, как будто что-то хочет сказать. Ах да, ей же велено втереться ко мне в доверие!

— Как вы себя чувствуете, госпожа Ирейна? — елейно улыбается она.

— Не очень, но, кажется, мне получше. Думаю, через пару дней смогу выходить! — отвечаю я.

— Ах, какая радость! Женишок-то уже ждёт вас, красавицу нашу!

Вспоминаю внешность того проходимца, дядюшкиного дружка. Обрюзгшее ицо с красными прожилками, жидкие сальные волосы с залысинами на лбу. На вид довольно хилый, причём явно утягивает выпирающий живот. Брр…

В голову приходит мысль спросить её про наряды и перевести разговор на поездку в город. Сбежать прямо в городе было бы легче.

— Дядюшка говорит, что свадьба уже через месяц, а у меня даже одежды достойной нет!

— Так ведь траур же по папеньке! Дядюшка и решил обойтись без всяких этих финтифлюшек! Нарядных платьев у вас и так хватает. И украшения фамильные наденете!

Да пофиг ему на траур! Просто денег жалко! — меня аж трясёт внутри от этого лицемерия. И,.самое печальное, поездка в город мне, получается, не светит.

После таких известий мне ничего не стоит напустить на себя огорчённый вид и отвернуться к стене, давая понять, что продолжать беседу я не собираюсь. Пусть идёт, доносит!

Нирия уходит, а я смотрю на зажжённые ею свечи. Внезапно передо мной встаёт вдруг воспоминание Ирейны, как её отец зажигал их без каких-либо приспособлений. Просто протягивал руку, и фитили сами вспыхивали. Что это? Какой-то фокус?

Опять прилежно копаюсь в унаследованных мною остатках её памяти. Не может быть! Я же знаю, что магия противоречит законам природы! Обычно то, что ею называют — просто шарлатанство. Ну, или самовнушение у впечатлительных людей.

Вот только те факты, что я извлекаю из памяти моей предшественницы, свидетельствуют, что в Дарниуме всё иначе. Некоторые люди могут использовать загадочную энергию, присутствующую в этом мире, творя с её помощью совершенно фантастические вещи. Да и вообще, я ведь и сама побывала в некой сверхъестественной реальности, прежде чем меня сюда закинуло.

Вдруг у меня тоже такое есть? — осеняет меня. — А что, по наследству вполне могло передаться. Вот здорово бы! Не пришлось бы ни дядюшки Падлора опасаться, ни мерзкого жениха.

Я задуваю одну свечу и долго пытаюсь зажечь её вновь. И руку протягиваю, и пальцами щёлкаю, и дую, и просто ладонь над фитильком держу. Увы, все мои усилия оказываются напрасными.

А может, этому надо как-то учиться? Но у кого узнать?

Кроме библиотеки ничего в голову не приходит. Однако идти туда ночью мне больше не хочется.

Я вспоминаю присказку: хочешь что-нибудь спрятать — положи на видное место! Что, если завтра я попрошу Нирию отвести меня в книжный зал, чтобы взять что-нибудь почитать? По идее, это не должно вызвать никаких подозрений.

Вот только мой выбор книг наверняка покажется странным. И Падлор может заподозрить неладное, если она донесёт. Но может, я зря переживаю, и она вовсе не умеет читать? Что ж, утром проверю.

Когда Нирия приносит завтрак, я спрашиваю, может ли она принести мне книгу, какую я скажу.

— Ах, госпожа Ирейна, я бы с радостью! Вот только грамоты не знаю. Не разберу, что там на них написано!

Что ж, одной проблемой меньше.

— В таком случае поможешь мне одеться и дойти, чтобы взять самой! — приказным тоном произношу я.

— Как скажете, госпожа! — кивает прислуга.

Меня страшно угнетает вся эта ситуация. Я привыкла к свободной и честной жизни без необходимости бояться и притворяться. Справлюсь ли?