— Красивая штука! Золото, и камушки очень интересные!

— Ага! — кивает Ваймин. — Интересно, кто её сделал?

Тойнар тоже осматривает мою находку и возвращает мне.

— И что мне с ней делать? — спрашиваю я.

— Поставь её куда-нибудь! — отвечает Райнир. — Я бы взял для тебя, но, сама понимаешь, нам ещё идти и идти. Лучше воды побольше набрать!

— Да, конечно! — соглашаюсь я.

Мы едим, потом пьём и умываемся. Наполняем водой наши фляжки и бурдюки. Мужчины опять закрывают колодец плитой. А я ставлю на неё найденную мною чашу. Любуюсь напоследок её тонким узором. Потом надеваю на плечи мешок и шагаю вслед за Райниром.

А в следующее мгновение на меня льётся целый шквал очень сильных эмоций: недоумение, досада и удивление. Сменяющееся в конце концов растерянностью, после чего ощущение чуждого присутствия гаснет.

— Кто-нибудь чувствовал сейчас что-то необычное? — громко спрашиваю я.

Райнир останавливается и говорит:

— Было что-то странное! Как будто кто-то наблюдал за нами, а потом увидел что-то такое, что ему не сильно понравилось, и отвернулся!

— Это она! В смысле, женщина! — говорю я.

— Почему ты так уверена? — недоумевает Райнир.

— Не знаю. И объяснить не могу. Просто чувствую.

— Я склонен тебе поверить! — произносит Ваймин. — Такое чувство, что она не получила, чего хотела!

— Вот-вот! — выпаливаю я. — Именно это я и ощутила!

— Интересно, чего же она хотела? — задумчиво произносит Райнир.

— Может, ждала, что мы переругаемся из-за этой чаши? — осеняет вдруг меня.

— Логично! — одновременно произносят Райнир и Ваймин.

— В этой пустыне сложили головы немало охотников за сокровищами! — замечает принц. — Видимо, она ожидала этого и от нас!

Вполне возможно, именно череп кого-то из них я и закопала, — размышляю я. — Может, он и погиб-то из-за этой чаши!

И тут мне приходит в голову, что ещё полгода назад я бы мёртвого подняла своим визгом, обнаружив под постелью чьи-то останки! А теперь мне фиолетово как-то. Совсем другие вещи меня беспокоят. Хорошо это или плохо? Не знаю даже.

На небе догорает закат и зажигаются звёзды. Самое главное, что уже не жарко. Даже прохладой веет. Разве что песок ещё не остыл.

Но мне пока хорошо. И даже полубессонная ночь ещё не даёт о себе знать.

Я иду и думаю о Ваймине. Утром он наверняка продолжит тот разговор. И что мне ему ответить?

Я вроде и понимаю разумом, что с ним у меня всё будет хорошо. Уважение и любовь, стабильность опять же. Но ведь он сам сказал: слушай своё сердце! А оно почему-то молчит.

Вот они меняются с Райниром и теперь принц идёт впереди. Я смотрю на его ладную атлетичную фигуру. И вызываю в памяти увиденный мельком, когда он умывался, обнажённый торс. Как у статуи в Эрмитаже!

Они с Райниром оба друг друга стоят. Вот только последний не воспринимает меня как женщину. Как же мне вырвать из сердца своё безнадёжное чувство? Это как наваждение какое-то. Стихия, с которой я не в силах совладать.

На глаза опять наворачиваются слёзы. Эх, где моя прежняя спокойная жизнь старой девы?

Я иду и думаю обо всём, что на меня свалилось. Даже пронзительная красота звёзд уже не вызывает никаких эмоций. Что я скажу Ваймину?

Ещё и ментальная магия эта. Его не проведёшь. Почувствует малейшую ложь.

А я не хочу, чтобы он узнал про Райнира. Растреплет ему ещё. Мужчины — они такие. Говорят, мы, женщины, ужасно болтливы. А сами…

Что будет, если Райнир узнает? Будет потешаться надо мной? Или просто возьмёт, что хочет? Я ведь не смогу ему отказать. Или смогу? Не хочу проверять!

Уже под утро начинаю, наконец, ощущать сильную усталость. И в сон клонит по-страшному. Как я дежурить буду?

Вода бы помогла. Холодная, как из того колодца. Только её тут нет. Вообще. Предполагаемая река делает изгиб. Если бы мы последовали ему, здорово удлинили бы свой путь. Поэтому решили срезать. Лишь к завтрашнему утру выйдем туда, где может быть подземный поток.

На востоке обозначается алая полоса. Скоро восход. Но пока мы идём вперёд.

Внезапно меня охватывает чувство тревоги. Я оглядываюсь. Странно, вроде всё тихо.

Идущий впереди Ваймин тоже начинает вертеть головой. А вскоре и вовсе останавливается.

— Здесь что-то не то! — тихо произносит он.

— Я тоже… — не успеваю договорить, как замечаю чуть поодаль движение. Как будто песок скользит.

В следующее мгновение чуть всхолмлённый кусок пустыни словно взрывается, разбрасывая во все стороны взметнувшийся песок, и к нам несутся какие-то длинные твари, похожие на сороконожек. Покрытые щетиной морды словно ухмыляются страшными жвалами.

Как из фильма ужасов! — приходит мне в голову дурацкая мысль.

Райнир и Ваймин осыпают тварей огнём. Я тоже подключаюсь. Чудовищные сороконожки извиваются, подставляя бока, которые словно покрыты какой-то бронёй, отражающей все произведения огненной стихии. Их членистые лапы, напоминающие металлические прутья, продолжают равномерно сгибаться, продвигая монстров вперёд.

Чувство тревоги заполняет всё моё существо. Как будто кто-то нашёптывает прямо в уши, что всё бесполезно и всякое сопротивление абсолютно бессмысленно.

С трудом превозмогая это гнетущее ощущение, я пытаюсь воздействовать на воду внутри их тел. Бесполезно! Окутывающая их оболочка не даёт!

Твари всё ближе. Красные отсветы восхода отражаются от их гладких блестящих тел.

Одна уже совсем рядом. Я вижу, как двигаются её жвала в страстной жажде поскорее вцепиться в нашу плоть. Райнир выкрикивает команду и мы соединяем силу, чтобы отбросить её с помощью воздушной стихии. Перевёрнутая сороконожка судорожно бьётся, пытаясь вернуться в прежнее положение. Но брюхо явно защищено слабее, и огненный смерч Райнира разрывает её пополам.

Вот только на нас уже готовятся броситься сразу две. Что делать? Что делать? Отчаянно перебираю все известные мне техники. Нет, я слишком слаба в огненной стихии! Неужели всё действительно безнадёжно?

Щупальца страха, спаянного с безысходной обречённостью, словно ввинчиваются в мозг. Но я не хочу умирать!

Неимоверным усилием вырываюсь из этой хватки. Должно же что-то найтись! Думай же! Думай!

Формирую огненный шарик и превращаю его в плоский диск. А потом раскручиваю до бешеных оборотов с помощью стихии воздуха. Видела похожий принцип в родном мире, когда муж подруги резал какой-то металл на даче.

Ура! Сработало! Полностью лишённая лап с одной стороны тварь бешено крутится на одном месте. Проделываю то же и со второй. Райнир с Ваймином тотчас принимаются бить по открывающемуся на мгновение брюху монстров.

Окрылённая успехом, я, наконец, замечаю, что их осталось не больше десятка. Кажется, мы спасены!

Нет, только не это! Я слышу резкий свист и едва успеваю сплести защиту, которая благополучно отклоняет летящие с неба лезвия. Птеродактиль! Но вроде только один!

Не долго думая, перерубаю ему шею с помощью всё того же огненного диска. Упавшее на песок тело дёргает когтистыми лапами всё время, пока мы добиваем сороконожек.

Кажется, всё. Я сажусь на песок прямо там, где стояла. Рядом со мной лежит скрючившийся Тойнар. Похоже, ему совсем плохо.

Но у меня нет сил даже пошевелиться. Перед глазами всё расплывается и сознание заволакивает муть.

Прихожу в себя и ощущаю, как Ваймин приподнимает мою голову, а Райнир подносит воду к губам. То, что надо! Сделав пару глотков, я окончательно прихожу в себя.

— Там Тойнару плохо! — шепчу я.

— Он цел! Просто ментальное воздействие, — отвечает Райнир.

— Надо обновить щит! — добавляет Ваймин.

Забираю у Райнира воду и выпиваю почти до дна. Вот теперь даже хорошо. Мы опять победили!

Подбираем вещи, чтобы идти дальше. Солнце уже взошло. Но не останавливаться же рядом с разбросанными ошмётками монстров, воняющими гарью.

Райнир пресекает мои неловкие попытки взвалить на себя мешок и молча берёт его себе. Я даже не сопротивляюсь, потому что мне нехорошо. Да и остальным явно тоже. Даже обсудить происшедшее нет никаких сил.