— Откуда ты знаешь? — спросил я, поднимая глаза на Алру. — Эти тропы? Руины?

Она отвела взгляд, ее пальцы сжали край свитка.

— Шаман… моего племени… Он… показывал карту. Хвалился. Говорил, великая сила там спит. Сила, что когда-то… защищала. Потом забыли. — Она сглотнула. — Я запомнила. Для побега. Для… свободы. Теперь… тебе. Для защиты твоего… дома.

Дар. Еще один. Ценнее золота. Рискованный, но необходимый. Я встал, разминая затекшие плечи. В голове уже складывался план.

— Гордей! — позвал я, и воевода, дежуривший у дверей, вошел. — Смотри. — Я указал на карту. — Экспедиция. На север. По этим тропам. К руинам у Двугорбой. Нужны люди. Верные. Сильные. Знающие лес. Десяток. Не больше. Тихие и быстрые. Задача — разведка. Найти руины. Оценить ресурсы. Камни, руду, все полезное. Наметить путь для большой группы. Риск — велик. Тропы забыты. Звери? Другое? Неизвестно.

Гордей прищурился, изучая карту, потом кивнул. В его глазах вспыхнул азарт первооткрывателя, смешанный с воинской дисциплиной.

— Понял, княжич. Отряд соберу. Самых надежных. Лесников. Тихих, как тени. Когда?

— Через три дня. На рассвете. Минимум снаряжения. Максимум осторожности.

— Будет сделано! — Гордей ударил себя в грудь и развернулся, уже отдавая мысленные приказы.

В дверях показалась Дуняша. Она несла поднос с кувшином сбитня и глиняными кружками. Услышав последние слова, она замерла. Ее глаза, обычно смущенно опущенные в мою сторону теперь горели незнакомым огнем. Она поставила поднос со звоном, который заставил всех вздрогнуть.

— Я поеду! — заявила она громко, прямо, подбоченясь. Голос дрожал, но был тверд. — В экспедицию! С Гордеем!

Тишина повисла густая. Гордей остолбенел. Алра подняла брови. Я смотрел на Дуняшу, не веря своим ушам.

— Дуняша… — начал я осторожно. — Это не прогулка. Там опасно. Суровая дорога. Дикий лес…

— Знаю! — перебила она, шагнув ко мне ближе. Ее щеки пылали, но синие глаза не мигали. — Но я знаю травы! Коренья! Ягоды! Я помогу знахарю! Следы читать умею — с братьями в лес бегала! И… — она посмотрела на Алру, и в ее взгляде была не ревность, а вызов, — … я не боюсь! Не хочу прятаться здесь, когда… когда вам нужна помощь! Когда удел нуждается! Я сильнее, чем кажусь! Возьмите меня!

Гордей хмыкнул, одобрительно глядя на Дуняшу:

— Девка огонь! Если плакать не будет и ныть — пригодится. Лекарства, еда — дело важное.

Я взглянул на Алру. Она кивнула, почти незаметно.

— Путь… долгий. Травы… нужны будут. Знания… местные… помогут.

— Хорошо, — сказал я, глядя Дуняше прямо в глаза. — Поедешь. Помощницей к знахарю. Но слушаться Гордея во всем! Как прикажет! Поняла?

— Четко, княжич! — ее лицо расплылось в сияющей улыбке, которая осветила всю горницу. Она была прекрасна в своей решимости.

И тут Алра шагнула вперед. Спокойно. Твердо.

— И я еду, — заявила она. Голос был тихим, но в нем не осталось места для возражений. — Тропы… я знаю. Знаки… понимаю. Земля… будет говорить со мной. Без меня… заблудятся. Или… найдут беду. Шаман… может знать про путь. Чувствовать… если близко. Моя магия… щит. Или предупреждение. Я еду.

Гордей замер, оценивающе глядя на нее. Дуняшина улыбка потухла, сменившись сложным выражением — смесью понимания необходимости и… легкой горечи. Я чувствовал вес её решения. Без Алры риск заблудиться или попасть в ловушку шамана был велик. Но вести двух таких разных женщин в опасный поход… это был новый уровень сложности.

— Хорошо, — согласился я, подавляя вздох. — Едешь. Как проводник и… маг-разведчик. Гордей — командир. Дуняша — помощник знахаря. Отряд — десять человек. Через три дня. На рассвете.

Гордей кивнул и вышел, бормоча про снаряжение и выбор людей. Дуняша, бросив на меня еще один сияющий взгляд, схватила поднос и выбежала, видимо, чтобы немедленно начать готовить травы и бинты. Остались я и Алра. Она свернула драгоценный свиток, косясь на медальон под моей рубахой.

В дверях возникла Мавра. Она наблюдала за уходом Дуняши, потом перевела острый, все понимающий взгляд на меня, на Алру, на свиток в ее руках. Ее тонкие губы тронула едва уловимая усмешка. Она подошла совсем близко, ее шепот был сухим и колючим:

— Три женщины, княжич. Одна — с огнем в душе и травами в корзинке. Другая — с рогами, магией и старыми картами. А я тут… с мудростью задним числом. И все — в одном котле, угодить тебе пытаются. — Она покачала головой, и в ее черных глазах заплясали искорки древнего, едкого юмора. — Звезды на небе… они сегодня точно смеются над твоим… выбором. Или проверяют на прочность. Спину береги. И не только от врагов. От взглядов тоже уставать будешь. Гаремная доля… — она цокнула языком с преувеличенным сочувствием и, развернувшись, поплыла прочь, оставив меня в горнице с Алрой и свитком.

Я замер. Ее слова, такие точные и язвительные, ударили в самую точку. Женщины. Алра — загадочная, ценная, необходимая, но чужая, с ее магией и нефритовой угрозой шамана. Дуняша — преданная, внезапно отважная, родная душой, но хрупкая в этом диком мире. И Мавра — острый ум и леденящее знание в тылу. Каждая — незаменима. Каждая — потенциальная мишень и причина конфликта. Талисман Алры под рубахой вдруг показался тяжелее свинца, а его тепло — почти обжигающим. Экспедиция на север за спасением удела превращалась в минное поле личных отношений и магнетической силы Алры. Я сжал свиток в руках, чувствуя, как тяжесть гаремной динамики, о которой так издевательски сказала Мавра, ложится на плечи новой, неожиданной ношей. Путь по Древним Тропам обещал быть долгим. И не только из-за дикого леса.

Холод. Он пробирал до костей, несмотря на яркое зимнее солнце, слепящее отраженным светом от бескрайних снегов. Воздух был хрустально-чистым, острым, резал легкие при каждом вдохе. Мы шли цепочкой по глубокому снегу, проваливаясь по колено, обходя заснеженные валуны и черные, голые стволы древних елей. Лес стоял безмолвный, угрюмый, будто затаивший дыхание. Древние Тропы, намеченные на свитке Алры, оказались не тропами в привычном смысле. Это были лишь ориентиры — причудливые скалы, мертвые деревья особой формы, замерзшие ручьи с изгибами, понятными только ей. Она шла впереди, легкая, почти невесомая в своем темном плаще и меховой безрукавке поверх него. Ее рога, обычно скрытые капюшоном, сейчас были видны — темные, изящные завитки против белизны снега. Она не оглядывалась, не разговаривала. Ее золотистые глаза постоянно скользили по заснеженному ландшафту, по небу, по теням между деревьями. Она «слушала». Слушала землю под снегом, слушала молчание леса.

— Тяжело, княжич? — Дуняша поравнялась со мной, запыхавшаяся, щеки раскраснелись от мороза и усилия, нос ярко-красный. Она несла на спине нехитрый дорожный узелок с травами и бинтами, но держалась бодро. — Держитесь! Я вот… я приметила там, у коряги, морошку припорошенную! Весной витамины! Сейчас соберу! — И она, не дожидаясь ответа, ловко, как белка, метнулась в сторону от тропы, осторожно разгребая снег у основания огромного поваленного ствола.

— Дуняша! Не отставай! — рявкнул Гордей, идущий замыкающим. Но его рык был беззлобным. Он видел, что девушка не баловалась — она действительно искала полезное.

— Уже! — отозвалась она, выпрямляясь с горстью замерзших янтарных ягод. — Смотрите, княжич! Настоящая! В такую глушь не каждый доберется!

Она протянула мне ягоды, ее синие глаза сияли гордостью за находку. Я взял пару — они были холодными, но сладковатыми на вкус.

— Молодец, Дуня. Зоркая.

— Надо же чем-то полезным быть, — она улыбнулась, пряча ягоды в мешочек, и бросила быстрый, оценивающий взгляд вперед, на одинокую фигуру Алры. — Не то что некоторые… только карты да знаки ищут.

Алра не обернулась, но ее плечи слегка напряглись. Она не ускорила шаг, но ее аура, которую я уже смутно начал чувствовать благодаря тренировкам, сжалась, стала чуть холоднее. Напряжение висело в воздухе с самого начала пути. Дуняша, воодушевленная разрешением ехать, старалась изо всех сил доказать свою полезность — находила съедобные коренья, замечала следы зверей, предлагала развести костер побыстрее. Алра же была сдержанна, сосредоточена на своей задаче проводника и стража от магических угроз. Их пути редко пересекались, но когда пересекались — вспыхивали искры. Не открытой вражды. Скорее, бытового соперничества. За внимание. За признание. За место рядом со мной у костра вечером.