— Дуняша? — позвал я шепотом. Тишина. — Мавра?

Никто не отозвался. Видимо, ушли отдыхать, посчитав, что их полуживой княжич благополучно уснул. Или… Или их специально отвели?

Холодный пот выступил на лбу, не от жара, а от беспомощной ярости. Вот он я — Яромир Игоревич, наследник удела, запертый в своей «крепости», слабый как котенок, и чертовски напуганный. Я зажмурился, пытаясь вспомнить ощущение силы, контроля. Код, который компилируется с первого раза. Четкий гул серверов. Холодную гладь монитора… Но вместо этого — только скрип кровати и гул в ушах.

И тут…

Тишина стала другой. Вой ветра не стих. Но появилось что-то еще. Едва уловимое. Как скрежет… Нет, шарканье. Совсем близко. Не за дверью. В горнице.

Ледяная волна страха ударила по спине. Я замер, не дыша. Медленно, с невероятным усилием, приподнял веки.

Тень. У стены. Густая, бесформенная, но… движущаяся. Отделившаяся от других теней. Она скользила бесшумно, как призрак, по направлению к кровати. В тусклом свете догорающей свечи что-то блеснуло у нее в руке. Короткое, узкое, зловеще отражающее огонек. Кинжал.

Адреналин ударил в виски с такой силой, что мир на миг поплыл. Потом — резкая, почти болезненная ясность. Как в тот момент в игре, когда понимаешь, что сейчас тебя убьет босс, если не среагируешь сейчас же.

Мозг Артёма Соколова, загнанный в угол, вырубил панику и включил холодный, безумный расчет. Оружие. Нужно оружие. Любое. Сейчас!

Мои крепкие руки рванулись не в сторону двери, не под подушку (где ничего не было), а к тяжелому медному подсвечнику на приступке у кровати. Тот самый, что чуть не опрокинула днем Дуняша. Мои пальцы, дрожащие и влажные от пота, сжали холодный металл. Вес! Он был удивительно тяжелым для ослабленного ядом тела. Но это было хоть что-то.

Тень замерла в двух шагах. Она поняла, что я проснулся. Мгновение нерешительности — и она рванулась вперед, с кинжалом нацеленным мне в грудь. Движение было быстрым, резким. Профессиональным.

— СТРАЖА! — заорал я что есть мочи. Голос сорвался в хрип, но сила крика была отчаянием загнанного зверя. — ИЗМЕНА! К НАМ!

В тот же миг я не стал ждать удара. Не стал отползать — сил не было. Я сделал то, что диктовал инстинкт выживания, подсказанный сотнями виртуальных смертей: атаковал то, что ближе всего к земле и что сложнее всего защитить. Я свильнул всем телом в сторону, избегая прямого удара, и изо всех своих жалких сил врезал подсвечником в колени нападавшего!

Тык! Тупой, костный звук. Негромкий, но ужасающий. Послышался сдавленный стон, больше похожий на шипение. Фигура в плаще рухнула вперед, споткнувшись о край моей кровати. Кинжал со звоном выпал из руки и упал на ковер.

Я откатился к стене, дико дыша, сжимая подсвечник так, что пальцы онемели. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Ноги подкашивались от адреналина и слабости. Убийца зашевелился на полу, пытаясь подняться, хватаясь за травмированное колено. Его капюшон свалился, но в полумраке я не разглядел лица — только темные, полные ненависти глаза.

— Держите его! Охрана! — хрипел я, не отрывая взгляда от лежащего. — Живым! Живым взять!

За дверью грянул гром. Вернее, грохот сапог по деревянным ступеням и гул возбужденных голосов. Дверь с треском распахнулась, едва не сорвавшись с петель. В горницу ворвались двое стражников в кольчугах, с топорами наперевес. Их лица, красные от спешки и сна, были искажены яростью.

— Княжич! — рявкнул первый, здоровенный детина с рыжей бородой. Он мгновенно оценил обстановку: я, прижавшийся к стене с подсвечником, и фигура в черном на полу, корчащаяся от боли. — Гад! Держи его!

Стражи набросились на убийцу, как псы на дичь. Послышались тяжелые удары, сдавленный крик, звон железа. Они скрутили его за считанные секунды, прижав лицом к полу, вывернув руки за спину. Второй стражник, помоложе, с перекошенным от гнева лицом, подхватил упавший кинжал.

— Целы ли вы, княжич? — зарычал рыжебородый, не отпуская добычу. Его глаза метали молнии. — Клянусь Перуном, мы этого гада…

Я не слушал. Мой взгляд скользнул мимо драки, мимо скрученного убийцы, к узкому оконцу. Туда, где лунный свет падал на подоконник косым серебристым лучом. И я увидел. На миг, всего на миг. Тень. Человеческую тень. Она мелькнула за мутным пузырем окна, резко дернулась и исчезла в темноте. Как будто кто-то стоял снаружи, наблюдал… и, поняв, что покушение провалено, бросился бежать.

— За окном! — выдохнул я, указывая дрожащей рукой. — Там… кто-то был! Смотрите!

Рыжебородый стражник резко поднял голову. Молодой рванулся к окну, распахнул ставню. Холодный ночной воздух ворвался в горницу. Он высунулся наружу, огляделся.

— Темнота, княжич! Никого! — доложил он, разочарованно. — Может, ветер шевельнул что?

Но я видел. Это была не тень от дерева. Это был человек. Высокий, судя по силуэту. И он сбежал. Значит, убийца был не один. Значит, это не просто месть озлобленного холопа. Это… операция. С наблюдателем.

— Не ветер, — прошептал я, чувствуя, как новая волна леденящего страха сковывает меня. Слабость накатила снова, заставляя дрожать колени. Я прислонился к стене, чтобы не упасть.

Рыжебородый тем временем обыскал скрученного убийцу, грубо дергая за одежду.

— Ничего, княжич. Ни знака, ни грамоты. Пуст как бочка. — Он плюнул. — Мертвая ветвь. Отправить в яму до рассвета?

Я кивнул, не в силах говорить. Глаза мои были прикованы к кинжалу, который молодой стражник держал в руках. Он поднес его ближе к свече. Лезвие было коротким, изогнутым, как клык. И на темной костяной рукояти… Змей. Вырезанный с мастерством, обвивающий рукоять. Не просто узор. Символ. Чужой, непривычный взгляду. Не славянский. Совсем не славянский.

— Дайте… — прохрипел я.

Стражник протянул кинжал. Я взял его. Холодный, тяжелый, с зловещей гравировкой.

Рыжебородый тем временем волоком потащил убийцу из горницы. Тот не сопротивлялся, только глухо стонал. Молодой стражник остался, беспокойно переминаясь с ноги на ногу.

— Княжич… мы… мы на посту были! Клянусь! Как он прошел — не ведаю! По всем углам проверю, головы поотрываю! — Он был искренне напуган и зол.

Я не отвечал. Смотрел на кинжал с змеей. На дверь, куда увели наемника. На окно, где мелькнула тень. В ушах еще звенело от крика, в мышцах горел адреналин, смешанный с ужасной слабостью. Но сквозь весь этот хаос пробивалась одна мысль. Холодная, четкая, как тот ледяной голос в первый день.

— Один готов, — пробормотал я так тихо, что только сам услышал. Пальцы сжали холодную рукоять змеиного кинжала до побеления костяшек. — Но кто следующий? И чью волю выполняла эта… змея?

Молодой стражник смотрел на меня широко раскрытыми глазами, полными ужаса и внезапно вспыхнувшего уважения. В его взгляде читалось: Он пока слаб телом… но духом силён…

Я же чувствовал только ледяную пустоту вызова. Игра продолжалась. И ставки только выросли.

Адреналин выветрился, оставив после себя жалкую дрожь в коленях и пустоту в желудке. Я сидел на краю скрипучей кровати, сжимая в руках тот проклятый змеиный кинжал. Его холодная рукоять, казалось, высасывала последние крохи тепла из моих пальцев. Убийца сидел где-то внизу, в холодной яме. Стража, удвоив караулы, топала за дверью. А я… я чувствовал себя как перезагрузившийся комп, который завис на этапе BIOS. Тело, едва оправившееся от яда, после ночной встряски снова кричало о капитуляции. Каждая мышца ныла, голова гудела, а в груди сидела ледяная глыба страха. Нож в ночи. Наблюдатель. Змея на рукояти… Кто следующий? И когда придёт по мою душеньку?

— Княжич? — Тихо, словно боясь спугнуть, просунулась в дверь Дуняша. Глаза у нее были огромные, полные слез и ужаса. Она несла деревянную миску с парящим бульоном. — Мавра велела… Кушайте, свет. Для сил…

Я лишь мотнул головой. Даже запах еды вызывал тошноту. Страх и слабость закупорили горло.

— Не могу, Дуня. Отставь.