Я повернулся к ним. К Гордею, готовому рубить. К Дуняше, с глазами полными слез. К Алре, чье лицо было маской концентрации. К Велеславе, в чьем взгляде читался холодный расчет и… азарт.

— Столица, — сказал я, сжимая свиток так, что костяшки пальцев побелели. — Новая игра. Где ставка сама жизнь. Пора играть, Славия. До конца. — Я посмотрел на багровый закат, уже предвещавший рассвет новых битв. — И победить!