— Увы, нет. Но не огорчайся, Кира. Это не твоя вина, хоть Симон и являлся в снах. Мы же знали, что он заперт в Киране, уже некоторое время. И не знали способа его извлечь. Вытащить лик из хозяина — не то же самое, что разделить Саймона с Джорданной. Попытка действовать топорно могла навсегда уничтожить связь или сам лик. В общем, не грусти. И поторопись. Тьен не очень любит ждать.

Я побежала в спальню. Торопливо облачилась в первое попавшееся платье из тех, что привезла с собой. В темно-зеленое, строгое, с воротничком-стоечкой. Глянула на себя и покачала головой. Как старомодно! И кто бы мог подумать, что столь быстро отвыкну от подобной одежды?

— Так и пойдешь с хвостиками? — спросил Ричард.

— Нет.

Я распустила хвосты, расчесала волосы и собрала в строгий узел. Нужно соответствовать нижнему миру. Иначе у отца и остальных будут неприятности. Не хватало, чтобы поползли слухи, что я выгляжу неправильно по меркам мира.

До северного выхода мы добрались, никого не встретив. Завтрак завершился, и студенты разбрелись по классам. Никто не увидел моего странного образа. Тьен, ожидавший у крыльца, недовольно дернул хвостом, как у скорпиона.

— Долго возишься, Кира Монтрэй.

— Прости. Нужно было переодеться.

Лев сделал вид, что не услышал. Ударил передней левой лапой по земле. Миг, и вспыхнуло синее пламя. В следующий миг мы трое уже стояли на окраине до боли знакомого городка — у кромки леса.

— Делай то, что собиралась, — распорядился лев. — Времени немного.

— Хорошо. Лучше пойти в отцовскую мастерскую. Она через три квартала отсюда, — решила я. — Отец сейчас должен быть там, а не дома.

Даже хорошо, что меня отправили в нижний мир среди дня. Это избавит от необходимости идти в бывший дом и видеться с фальшивой матерью, которая с радостью простилась со мной навсегда.

По дороге от нас шарахались все. И от Тьена, и от меня. А народа в будний день на улицах городка было немало. Все куда-то спешили.

— Ой, это же дочка Мартина Монтрэя. Та, что от оборотня. Какой ужас! — переговаривались горожане, показывая в мою сторону пальцами. Делали это издалека. — И зачем явилась? Еще сильнее родным репутацию портить?

Я сжимала зубы и просто шагала, начиная думать, что посещение мира — плохая идея.

А дальше стало ещё хуже.

В мастерской ни отца, ни братьев не оказалось, хотя среди бела дня им полагалось быть там. Отец не терпел безделья. Сам работал усердно, того же требовал от детей. Меня встретил подмастерье, живший на соседней от нашего дома улице. Он сильно удивился моему появлению, тревожно поглядывал на Тьена, но на вопросы ответил.

— Вчера вечером произошло кое-что дурное, — поведал парень. — На Робби напал какой-то зверь, когда он провожал невесту после прогулки. Точнее, невесту успел домой довести, а сам пошел к себе. Решил срезать путь и… Там на него и набросилась зверюга.

— Робби жив⁈ — у меня чуть сердце не остановилось.

— Жив, — успокоил подмастерье. — Дома лежит. В госпитале отказались его оставить. Говорят, зверюга проклятая, потому и нельзя Робби со всеми.

— Что за бред? — у меня голова пошла кругом.

Парень пожал плечами.

— Я многого не знаю. Рассказываю то, что другие болтают. Кажется, твой отец продаст мастерскую. Хотя я не уверен. Сам-то он не приходил.

Эта новость меня окончательно добила. Махнув рукой на подмастерье, способного лишь пересказывать сплетни, я бросилась в бывший дом. Да так шустро, что Ричард и Тьен принялись ворчать. Первый сетовал, что он не в том возрасте, чтобы носиться, будто щенок, а второй сердился, что ему подобное не по статусу. Я не слушала. Бежала так быстро, как могла, с трудом удерживая желание подхватить подол, чтобы было удобнее перебирать ногами. Но в нижнем мире подобного бы точно не оценили.

Впрочем, юбка была бы сущим пустяком. Это было ошибкой. Всё это! Появление в доме. И в мире.

Фальшивая матушка подняла крик, увидев меня на пороге.

— Как ты посмела явиться, дрянная девчонка⁈ — кричала она, срывая голос. — Мой сыночек пострадал из-за тебя! А ты! Ты — позор семьи! Нам снова придется переехать и начинать жизнь сначала на новом месте! А Робби еще и невесты лишился!

— Из-за меня?

Я больше ничего не понимала. На брата напал зверь. Меня в нижнем мире не было.

И тут на лбу выступил холодный пот.

Или… это был не совсем зверь?..

— Что ты здесь делаешь?

На крики фальшивой матери выбежали отец с Тэдди. Последний глянул на меня злобно, а общий родитель выглядел так грозно, что я аж попятилась.

— Я… Мне… разрешили вас навестить, — пролепетала испуганно.

— Зачем? — спросил отец. — Мне казалось, ты поняла, что назад дороги нет.

— Но…

— Идем, — он схватил меня за локоть и потащил на кухню под яростные требования жены выставить «отродье» вон.

Тэдди же попытался увести Ричарда в одну из дальних комнат, но тот облагодетельствовал его трехэтажной руганью и рванул за мной. Брат слышал только лай, но понял, что оставаться с ним пес не намерен.

— Что случилось с Робби? — на кухне я попыталась выяснить, верна ли моя догадка.

— Это был оборотень, — процедил отец, а его глаза горели огнем. — Нападение их народа в этих местах случается крайне редко и считается проклятием. Робби для них проклят! И нам нельзя больше оставаться в городе. Придется бросить и дом, и мастерскую. Родители невесты Робби разорвали помолвку. Вся наша жизнь пошла прахом.

— Но… но зачем оборотень…

— Из-за тебя! — рявкнул отец. — ОНА пришла из-за тебя. Не знаю, что ты натворила в новом мире, какие способности показала. Но ОНА в ярости. Обвинила меня. А Робби покалечила в отместку. Потому что я не справился. Ты должна была до конца дней оставаться здесь — человеком. А не оказываться среди двуликих!

— Но это не мне было решать… — пролепетала я.

— Ты выпустила лик! — глаза отца, казалось, выскочат из орбит. Таким злым я его еще не видела. Строгим, жестким, да. Но не по-настоящему злым.

А я-то надеялась исправить холодное прощание…

— Выпустила лик, — повторила я с горечью. — Мой лик вышел наружу много лет назад, просто этого никто не понял. Видишь ли, у меня два лика. Та — зверушка, что появилась недавно, и… он, — я указала пальцем на пса. — Да, Ричард тоже — мой лик.

Отец посмотрел на старую собаку, жившую под его крышей годами так, будто та стала прокаженной. А еще очень и очень заразной.

— Уходи, — приказал он мне. — Вместе с псом. И больше никогда не появляйся рядом с моей семьей. Ты и так доставила всем нам немало горя.

— Конечно, — не сдержалась вдруг я, ибо душу переполняли горечь и обида, — я ведь сама себя родила.

Отец замахнулся, чтобы ударить меня по губам за столь непочтительные, по его мнению, слова, но помешал Ричард. Впился моему родителю в ногу. Насколько сильно тому досталось, я не знала. Бросилась бежать к выходу, давясь слезами. Мимо Тэдди и его матери, попытавшейся запустить в меня первым, что попалось под руку. Кажется тарелку. Или чашку. Я услышала только звон, когда посудина разбилась о стену. Меткостью-то фальшивая родительница не отличалась. Не пострадав физически, я выскочила на лестницу, где меня догнал Ричард. Пес сердито фыркал и жаловался, что отцовские штаны пропитаны чем-то горьким.

— В чем дело? — спросил Тьен, ждавший нас на улице.

— Семейное общение не задалось, — я яростным движением вытерла мокрые щеки. Плакать всё ещё хотелось. Но делать это перед ликом заместителя ректора было унизительным.

— Значит, возвращаемся в Академию? — уточнил Тьен.

Но я покачала головой из стороны в сторону.

— Вернемся в назначенное время. А пока навестим еще кое-кого.

Разумеется, подразумевалась тетка Дора.

К кому еще я могла наведаться в этом мире? Она единственная относилась ко мне по-человечески. Кроме отца, которого теперь язык не поворачивался так назвать. Пока шла к ее дому, опасалась, как бы тоже не выставила, посчитав, что порчу репутацию. Однако, увидев меня на пороге, тетка Дора без слов пропустила внутрь. И будто бы не удивилась появлению.