— ОНА не пострадает. Разве не очевидно?

— Ты ведешь безумную игру. Это неприемлемо. Что бы ты ни думала о потенциале Киры, может случится беда.

— Неужели? — вот теперь в ее глазах вспыхнула ярость. — Кто бы смел указывать! Напомнить, что случилось, когда ты затеял безумную игру за моей спиной?

Лицо Бертрана болезненно исказилось. Леди Клейторн ударила по больному. По очень больному.

— Не смей, — процедил он. Нет, прорычал. Смотрел на нее так, будто жаждал испепелить.

Но и ректор не дрогнула.

— Я в своем праве, — ответила она, и мне показалось, что вокруг сейчас покроется льдом.

Такой вот контраст. То сжечь друг друга жаждут, то заморозить насмерть.

— Пора с этим заканчивать, — проговорил Бертран после паузы, во время которой они играли в очень опасные гляделки. — Я доложу попечительскому совету о нарушении.

У меня чуть волосы не встали дыбом. Как у зверя. А Ричард не просто стал похож на ершик, еще и оскалился злобно.

— Вы этого не сделаете! — вскричала я, плохо понимая, что делаю. Просто поддалась инстинкту.

— Защищаешь ректора? — усмехнулся Бертран. — С чего бы это? Она что-то пообещала? Или есть, чем пригрозить?

— Ни то, ни другое! — соврала я, ни моргнув глазом. — Защищаю исключительно себя. Мне плевать, какие у вас претензии друг к другу. Кто прав, кто виноват. Но не втягивайте в вашу войну меня! Я этого не заслужила! У меня и так забот по горло!

Бертран на мгновение опешил. С этой точки зрения он свой план не рассматривал.

— Знаешь, а ты права, — признал он. — Ты тоже попадешь под раздачу, если я сдам Камиллу. Пожалуй, я не стану этого делать. Но при одном условии: ты скажешь, что вы делали в сиреневом мире. Здесь и сейчас. Иначе пеняй на себя.

Голова пошла кругом.

Нельзя же говорить правду, в самом деле. Ректор явно скрывает свою жизнь там с Кевином. Давать Бертрану оружие против нее чревато последствиями. Для Кевина, в том числе.

Но какую спасительную ложь придумать?

На выручку пришла леди Клейторн.

— Кое-кто из оборотней хотел на нее взглянуть. На нейтральной территории.

— Я вообще-то спрашивал Киру, — Бертран бросил яростный взгляд на ректора. Потом спросил меня: — И как имя этого оборотня?

— Крисьен, — ответила я, понимая, что его можно назвать, раз леди Клейторн сама предложила вариант с так называемой кузиной.

— И что она сказала?

— Что меня лучше бы вернуть в нижний мир. Я ей не понравилась.

— И почему я не удивлен? — усмехнулся Бертран. — Этот оборотень давно спелся с высшими и предпочитает, чтобы все двуликие были слабыми и неприметными. Можешь идти, Кира, — добавил он. — Но имей в виду, примешь участие в еще одной авантюре нашего предприимчивого ректора, пеняй на себя.

Я ничего не ответила. Поспешила уйти. Вместе с Ричардом. А эти двое пусть, что хотят делают. Хоть на куски друг друга порвут. Главное, находиться подальше.

К жилому сектору шли в молчании. Я устала. И физически, и эмоционально. И сейчас хотела одного — лечь спать и не видеть снов. Ричард чувствовал, что я не хочу ничего обсуждать. Не произнес ни слова, только поглядывал с тревогой.

Увы, встреча с мягкой постелью откладывалась.

— А я тебя жду.

В коридоре, ведущем прямиком в сектор, на диванчике с книгой в руках сидел Киран. Нарочно выбрал этот «пост», понимая, что мимо я не пройду.

— Может завтра поговорим?

— Сегодня, — разумеется, он же ждал. И не пожелал принимать отказ. — Только не здесь.

Киран выбрал один из пустующих классов, в которых не велились занятия. Таких в Академии насчитывалось немного. На этом этаже — только пара.

— Я поговорил с мамой, — объявил парень, плотно закрыв дверь и повесив на ручку странный предмет на цепочке. Деревяшку с незнакомым символом.

— Когда успел? — удивилась я. Ведь ректор была со мной. — А это что?

— Сигнальный талисман. Создан оборотнями. Предупреждает о приближении посторонних. Наш разговор лучше никому не слышать. А с мамой встреча была два часа назад. Меня леди Саломея сопровождала. По распоряжению ректора. Нам выделили двадцать минут. Мама очень удивилась, узнав о твоей особенности. Сказала, такого никогда не случалось. Ну, чтобы башня пускала двуликих с тех пор, как появился синий туман. Только с меткой, как у меня. Мама очень тобой заинтересовалась.

— Вот, спасибо, — проворчала я, невольно вспомнив разговор леди Клейторн с Крисьен. Так называемая кузина ректора не доверяла матери Кирана. А я опять рисковала оказаться между всех огней разом.

— Мама хочет, чтобы мы провели кое-какой эксперимент в башне, и посмотрели, что из этого выйдет, — продолжил Киран. Его глаза блестели, весь вид свидетельствовал, что парень готов действовать. И поскорее. — Может, даже дверь откроется, и я смогу покинуть Академию! Кстати, мама пообещала поговорить с тётей Эльсой. С повитухой. И выяснить, кто твоя мать.

По телу прошла дрожь. Я не была уверена, что хочу это знать. Особенно после сегодняшней встречи с Крисьен. Если все женщины-оборотни такие же, лучше и вовсе не встречаться с так называемой родительницей. Зачем мне лишнее разочарование?

— И когда ты намерен действовать? Завтра? — я предпочла проигнорировать последние слова парня. Будто он их и не произносил.

— Да. Если получится незаметно подобраться к башне. Предлагаю сделать это во время обеда, пока большинство студентов в столовой.

— Хорошо, — я смирилась. Всё равно не отстанет.

— Как прошло в сиреневом мире? — спросил Киран, вспомнив, что стоит проявить интерес.

— Так себе, — призналась я, раздумывая, стоит ли рассказывать подробности. Да, Крисьен велела держать язык за зубами, как и ректор. Но Киран тут единственный, кто, действительно, разбирается в оборотнях. Потому я выпалила: — Что такое свитки древних?

Сказать, что парень обомлел, ничего не сказать. Его лицо стало о-о-очень бледным, будто все краски высосали разом.

— Откуда ты узнала? — прошипел он, больно вцепившись в мою руку.

— Случайно подслушала один разговор, — процедила я и от души пнула носком кеды Кирана в голень. — Убери лапу, иначе следующим движением сломаю нос.

Он выполнил требование. Отпустил мою руку, а свои поднял, мол, вот, я ничего больше не делаю.

— Прости. Это была… непроизвольная реакция. Ты застала меня врасплох вопросом.

Настала моя изумляться.

Киран извиняется? Серьезно? Да завтра снег пойдет. Розовый!

— Так кто говорил о свитках? — спросил он осторожно.

— О! Хочешь передать сведения матери?

— Будто у меня много шансов увидеть ее в ближайшее время, — усмехнулся Киран. — Нет никакой гарантии, что эксперимент сработает, учитывая, что ты и с ликами не ладишь, и к высшей магии ни на шаг не подступилась.

— Можно подумать, ты со своим ладишь! — не сдержалась я. — Пантереныша давно не видно. И даже облачко больше не появляется.

Киран тяжко вздохнул.

— Давай не будем ссориться. Это ни к чему. Я перегнул палку и признаю это.

Я выдержала паузу, демонстрируя недовольство, чтоб неповадно было.

— Ладно. Я скажу подробности. Но только после того, как ты объяснишь, что это за свитки, и кто такие древние.

Киран засмеялся.

— А ты еще та штучка, да? Хорошо. Слушай. Древние — это очень сильные оборотни, жившие столетия назад. Они обладали тайными знаниями. И хранили их от магов. Но потом произошел раскол. Появились предатели, подкупленные высшими. Точно неизвестно, что случилось. Стая тогда была единой, не как сейчас, когда их несколько разбросано по мирам. В общем, она исчезла. Стая. Растворилась. Почти полностью. Но прежде предатели были выслежены и уничтожены. Осталось лишь несколько слабых детенышей, которые и стали прародителями нынешних оборотней. Свитки, хранившие важные сведения, исчезли вместо со стаей. Их искали и оборотни, и маги. Но тщетно.

— Как стая могла исчезнуть? — не поняла я. — Оборотней же, наверняка, было не десять и не двадцать.

— Около пяти сотен, если верить легендам.