— А можно мне тоже увидеться с родней? С отцом? — я выпалила это прежде, чем сообразила, что именно делаю. Наверное, стоило повременить с просьбами. Вдруг понадобится некая особая помощь ректора в будущем. Но внезапно захотелось хоть на минутку увидеть знакомое лицо.

— Тоже? — переспросила леди Клейторн, зацепившись за неосторожное слово. — Значит, Киран рассказал, что я ему пообещала.

— Рассказал, — подтвердила я. Какой смысл отнекиваться, если сама опростоволосилась? — И это хорошо. Мы же — партнеры, а всё время на ножах. И раз начали говорить без крика, глядишь, сдвинемся в мертвой точке в работе.

— Не поспоришь, — она заколола шпилькой еще одну прядку. — Хотя я бы предпочла, чтобы мои секреты оставались секретами. Я нарушаю правила, позволяя Кирану увидеться с матерью. В твоем случае всё проще. Я могу устроить встречу с отцом. Если это то, чего ты желаешь.

— Желаю, — кивнула я, осознав, что это, правда, так. — Мы расстались… холодно. Отец и раньше не был склонен к сантиментам. И всё же…

— Ты хочешь переиграть холодное прощание.

— Да.

— Хорошо, я устрою встречу. А теперь прикрой глаза ладонью.

Леди Клейторн побрызгала чем-то на мои волосы. Запах был не особо приятным, зато прядки теперь лежали ровно и не норовили «разбежаться» в разные стороны. Результат стараний ректора мне понравился. Она уложила волосы кольцами на затылке, а впереди оставила длинную косую челку. Я стала выглядеть взрослее, солиднее.

А дальше… Дальше начались испытания. Пока мы занимались моим внешнем видом, прибыли почти все гости. Они не успели проследовать в столовую, общались в гостиной. Леди Клейторн представила меня и назвала их имена. Из дюжины гостей я успела запомнить только молодящуюся матушку Кевина с новым мужем, его белокурую бледную сестру Элисон и лучшего друга с длинными волосами, заплетенным в косу, что контрастировало с прическами других мужчин. Звали его Купер. Впрочем, я быстро поняла, в чем тут дело. Заметила, как к нему подошла кошка с павлиньим хвостом. Больше никто чудо-зверушку не заметил. Кроме леди Клейторн, разумеется. Она весело мне подмигнула, подтверждая, что Купер — двуликий.

Наконец, Кевин пригласил гостей в столовую. В этот миг зазвенел колокольчик на входной двери. Точнее, зуммер, как его называли в этом мире.

— Кира, ты не откроешь дверь? — спросил Кевин. — Это мой кузен Эверет. Всегда приходит последним.

Я поспешила выполнять просьбу. Кузен, так кузен. Прошагала в холл, открыла дверь и замерла. Ибо передо мной точно стоял не упомянутый родственник Кевина.

Это была женщина. Яркая, привлекательная. Опасная. Я ощутила это будто звериным чутьем. И невольно попятилась.

— Ты — родственница Кевина? — спросила она, скинула тигровое пальто и сунула мне, затем поправила у зеркала роскошную гриву светлых волос.

— Я… Я — Кира Монтрэй, — пробормотала я, ничего этим не прояснив.

Однако женщина обернулась.

— Как ты сказала? — переспросила резко, а зеленые глаза сверкнули.

— Крисьен! Какая неожиданность! — воскликнул вышедший в холл Кевин. Видно, удивился, почему я тут застряла с кузеном Эверетом.

— Я в ваших краях проездом, — объявила дама, нацепив на лицо маску беспечности. Соприкоснулась с Кевином щеками, поцеловав воздух. — Однако помню о твоем дне рождения. Подарок придет через пару дней по почте.

— Ты сама — подарок.

Это сказала ректор. Она появилась в дверях и сложила руки на груди. Появление гостьи в восторг ее определенно не привело.

— Крисьен, познакомься, — добавила она. — Это Кира — моя племянница. Дочь Итона, обосновавшегося на другой стороне. Ты же его помнишь, верно?

— Очень смутно, — ответила та, продолжая меня рассматривать, отчего становилось неуютно. Будто по косточкам разбирали.

— Кира, это Крисьен — моя очень дальняя родственница, которую я зову кузиной, — представила ректор даму. — Думаю, у вас будет время пообщаться. Остальные гости уже за столом.

На этом прожигание меня взглядом закончилось. Увы, на время. Едва началась праздничная трапеза, я снова почувствовала, что Крисьен меня изучает. Не явно. Исподтишка. И всё же хватало и этого, чтобы жаждать унести ноги подальше или хотя бы залезть под стол. Но приходилось сидеть, пробовать угощения и отвечать на вопросы любопытных людей. Особенно старалась матушка Кевина — Дженна, которая не понимала, как вообще можно отказаться от технологий и иных благ цивилизации, скрываясь в глуши. Ее интересовало всё. Как живут отщепенцы, что едят, из чего строят дома. Я пыталась следовать совету ректора и уходить от ответа. Но Дженна была настойчива и, в конце концов, я не выдержала.

— Боюсь, я не вправе рассказывать подробности. Люди на той стороне не хотят, чтобы об их жизни и быте знали здесь. Им нравится уединение и покой. Я не хотела жить с ними, но уважаю их выбор. А еще считаю, что технологии — это невероятно! Пытаюсь поладить со смартфоном. Научилась отправлять сообщения. А вот фотографии пока получаются смазанными. Руки дрожат.

— О! Это и моя проблема, — посочувствовала Дженна, не обидевшись на мой отпор. И принялась делиться, как сама вечно сражается с нежелающей работать техникой.

Кевин только глаза закатил, пока та не видела. Мол, ох уж, эта мама. Леди Клейторн едва заметно улыбнулась, сочтя, что я отлично вышла из ситуации.

Постепенно гостям надоело меня мучить, и они переключились на именинника. Начали пытать, когда у него следующая выставка. Кевин оказался художником. Разговор полностью посвятили искусству. Но мне это не помогало расслабиться. Внимание Крисьен продолжало нервировать. Пытка завершилась только через полтора часа, когда все снова переместились в гостиную, где включили музыку. Кевин пригласил на танец собственную мать, а Купер — Крисьен. Через минуту и большинство гостей последовало их примеру. Я же предпочла скрыться. Хотела найти комнату, в которой ночевала в прошлый визит, но меня перехватил Ричард, пережидающий праздник на кухне, где ему тоже оставили угощение.

— Пойдем на балкон, — предложил он. — Там очень красивый вид. И свежо.

Я послушалась пса. Какая разница, где скрываться? А свежий воздух — это вообще отлично. Но совершила ошибку, позабыв прошлое предупреждение ректора, что на балкон с непривычки выходить не следует. Едва глянула на город с высоты тридцать второго этажа, охнула и, схватившись за перила, села на пол. Чертыхаясь, отползла к двери, но та, будто назло, захлопнулась и не поддалась. Не придумав ничего лучше, я заползла за стоящий боком диван и легла на коврик, тяжело дыша.

— Прости, — Ричард устроился рядом. — Я не думал, что тебе станет плохо.

— Слишком высоко, — пожаловалась я. — И эта высота давит.

— Надеюсь, нас хватятся. Хотя… можно постучать по двери.

— У них музыка и танцы. Никто не услышит. Но, может, и хорошо, что мы заперты здесь. Эта Крисьен — очень неприятная особа. Так смотрит на меня! Бррр!

— У меня не было возможности ее рассмотреть. Может, позже.

Зря Ричард это сказал. Очень зря. Ибо едва слова были произнесены, щелкнул замок. В первую секунду я обрадовалась, но быстро поняла, что рано.

— Этой девчонке не место в Академии двуликих. Отправить бы ее назад — в нижний мир.

У меня чуть сердце не остановилось. Это сказала она. Крисьен! Ее бархатистый голос ни с чьим другим не перепутаешь.

— Что за странные разговоры? Кира — новый виток развития вида.

Второй голос принадлежал Камилле Клейторн.

— Развития вида? — усмехнулась Крисьен, усаживаясь на диван, за которым я лежала. — А высшие хотят, чтобы двуликие развивались?

— Это наше право, — ответила ректор и устроилась рядом.

Ричард занервничал, но я приложила палец к губам, призывая к тишине. Нет, я не горела желанием подслушивать их разговор. Но после сказанного обо мне, совсем не улыбалось признаваться, что я здесь.

— У вас вообще не было бы прав, если бы Джулиан не придумал применение виду, — припечатала Крисьен. — Скажите «спасибо» и живите спокойно. Но нет, развитие вида им подавай. Точнее, тебе, Камилла. Вечно хочешь получить больше, чем имеешь.