Увы, стойкостью всё ограничилось. Сколько я ни пыталась достучаться до пантереныша Кирана, ничего не выходило. Все последние дни даже облачко над головой парня не появлялось, не говоря уже о желтых глазах и черном хвосте.

— Никакого прогресса, — констатировала леди Клейторн. — На сегодня хватит. Идемте на следующий урок.

Да, она снова преподавала. В качестве исключения. И только теорию. На практику заходила исключительно понаблюдать за нашими с Кираном успехами. Или неуспехами. В другое время ей бы не разрешили вести уроки. Ограничений никто не снимал. Однако из строя выбыли сразу три педагога, и выбора не осталось. Учеников Джорданны забрала Валери Симс. Уроки леди Уорнер и леди Коннелли поделили ректор и ее бывший с нынешним заместители. Но в расписании была жуткая чехарда. Занятия назначались в свободное время педагогов. В результате мы могли бездельничать с утра и сидеть в классах поздно вечером. Когда вернутся выбывшие наставники (и вернутся ли вообще), никто не знал. В лечении леди Уорнер и Джорданны подвижек не было. Первой даже прибывшие из Артрэйна лекари помочь не могли. А что творится со второй, и вовсе никто не понимал. Однако ректор надеялась на лучшее и пока не искала постоянную замену никому из педагогов. В том числе, и леди Коннелли, сидевшей под замком. Правда, не в Академии, а в одном из высших миров.

— Кира, тебе персональное задание, — на уроке по языкам средних миров леди Клейторн положила передо мной два листа с текстами. — Внимательно прочитай. Позже обсудим. Остальные пока подумайте, каким вы видите свое прикрытие в будущем. Хочу услышать развернутый рассказ на языке сиреневого мира.

Дэн нервно взъерошил волосы, Эмилия тяжко вздохнула. Леди Клейторн оказалась педагогом куда более строгим, чем леди Уорнер. Один Киран никак не отреагировал на задание. Будто его это вообще не касалось. Я же подарила сочувственный взгляд Эмилии и уткнулась в листы с текстом. Пробежала взглядом, не обнаружив ничего особенно. В одном шла речь о воспитании детей. Простые советы мамам. Во втором рассказывалось о жизни известной актрисы, ее любимых спектаклях и ролях. Я решила, что оба текста на языке сиреневого мира, и ректор в очередной раз хочет убедиться, что я его понимаю.

Большую часть урока леди Клейторн потратила на остальных учеников. Проверяла задание, задавала дополнительные вопросы. Да так, что взвыть готов был даже Киран, который обычно справлялся лучше Эмилии и Дэна. В конце концов, он просто перешел на родной язык и объявил, что не будет работать в сиреневом мире, так как однажды вернется домой — к оборотням. Леди Клейторн поинтересовалась (на языке чужом), как он намерен это сделать. Парень же смекнул, что сказал лишнее. Сложил руки на груди и замолчал. Так и просидел почти до конца занятия.

— Все свободны, кроме Киры, — объявила ректор, когда до звонка осталось пять минут. Дождавшись, пока остальные уйдут, села напротив меня и спросила: — Так о чем тексты?

Я ответила. Затем задала встречный вопрос.

— К чему эта проверка? Вы же знаете, что я понимаю язык сиреневого мира.

— Знаю. Вот только у нас большая проблема. Это, — она указала на текст для мам, — на языке лилового мира. А это, — палец с тоненьким серебряным колечком коснулся интервью актрисы, — на языке мира пурпурного.

— Не может быть! — воскликнула я. — Значит, я и их понимаю…

— А главное, не различаешь, что довольно опасно. Так и опростоволоситься недолго. Придется это исправить. На дополнительных занятиях. И тайных, разумеется.

— Хорошо, — пробормотала я.

Мне не улыбалось проводить с этой женщиной время наедине, но какой выбор? Тем более, она права. Не хватало, чтобы кто-то узнал, что я понимаю языки всех средних миров.

— Можно идти? — спросила, глядя в стол.

Признаться, очень хотелось спросить, как прошел разговор с Мойрой. Но держать дистанцию было важнее, чем проявлять любопытство. И вообще не моё это дело.

— Нет. У меня есть к тебе еще одно дело, Кира. Довольно личное.

По телу прошла дрожь.

Личное? Ох…

Я, наконец, посмотрела на леди Клейторн, а она тяжко вздохнула. Кажется, этот разговор давался ей непросто.

— У Кевина завтра день рождения, — призналась ректор после паузы. — Он хочет, чтобы ты присутствовала на празднике. Будет ограниченное число гостей. Просто ужин. Мне всё это не по душе, но Кевин пристал с ножом к горлу. Он же считает, что мы — родня, и не понимает, как я могу отказываться приглашать тебя и заставлять сидеть в закрытой школе. Мы даже поссорились. Так что…

— Вы хотите, чтобы я… — голова пошла кругом.

— Именно так, — подтвердила ректор, хоть я и не закончила вопрос. — Завтра вечером встретимся в условленном месте. Лучше в том же коридоре, из которого тебя затянуло в прошлый раз. Там идеальное магическое поле для перехода. Оденься во что-то неброское. Главное, не в форму. Платье для ужина я приготовлю в сиреневом мире. Переоденешься там. И возьми с собой лик. В смысле, пса. Заодно кое-что проверим по дороге.

— Опять вы со своими экспериментами! — бросила я, не сдержавшись.

— Топить тебя не буду, обещаю, — она попыталась пошутить, но поняла, что вышло неудачно. И добавила: — Считай это услугой мне. Однажды может понадобиться ответная.

Я глянула на нее волком. Хотя прекрасно понимала, что не откажусь. Пусть эта затея и нарушение, она — ректор.

Правда, оставалось одно «но».

— Вы не забыли, что Киран почувствует мой переход? — спросила, не сумев скрыть сердитый тон. — И договориться с ним вряд ли получится.

— Получится, — леди Клейторн улыбнулась уголками губ. — Если знать, что предложить.

Мне осталось только смириться. Хотя сама мысль, что придется сидеть за столом с жителями сиреневого мира, вызывала дрожь. Ладно, Кевин. Он милый. Но как насчет всех остальных? Вдруг сморожу глупость?

…Из-за новости в моем зверинце произошел разлад. Реми объявил, что это безумие — путешествовать по мирам тайно. Пусть и с ректором. Джули посоветовала срочно придумать, что попросить у леди Клейторн взамен. Например, встречу с родней, если мне, конечно, этого хочется. Ричард воспринял затею с интересом. Мол, раз он — лик, ему полагается путешествовать по мирам. А леди Симс нас пока туда не пускает. Как и Кирана, лик которого не отзывается.

— Ты — не лик! — неожиданно крикнул Реми. Да еще сделал это гневным тоном, чего раньше за ним не водилось. — Ты — пёс, слившийся с ликом.

— Не завидуй, — посоветовала ему Джули. — Пока Кира не научится взаимодействовать с Ричардом, ваша связь тоже не наладится. В твоих интересах, чтобы они добились успеха. Я вот вообще простая собака. И не жалуюсь.

Я растерянно посмотрела на Реми, осознав вдруг, что он совсем скис. Всю прошедшую неделю я только и делала, что пыталась понять (вместе с педагогами), как найти связующую магическую нить с Ричардом. Другой лик остался не у дел. Ему было обидно. Очень. А я даже не заметила.

— Не грусти, — я погладила малыша по серой спинке. — У нас впереди уйма времени. К тому же, у тебя есть серьезное преимущество. В отличие от Ричарда, тебя понимают все вокруг.

— Знаю. Но и вам теперь не нужно притворяться.

Это было правдой. Известие, что рыжий пес — мой лик, разнеслось по Академии со скоростью ветра. Правда, все считали, что понимать Ричарда я начала только теперь — после эксперимента ректора, установившего истину. Поэтому никто не удивлялся, когда я в коридорах, классах или столовой отвечала лающей собаке.

— Как твои уроки? — спросила я Реми, пытаясь отвлечь от грустных мыслей. У ликов были и свои собственные занятия. Без нас. Они тоже изучали премудрости будущей работы в средних мирах. Те аспекты, которые касались их одних.

— Как обычно, — ответил Реми. — Кстати, с понедельника на уроки велено ходить и Ричарду, раз он — лик. Правда, мне придется переводить его слова. Педагоги не способны расшифровывать лай.

— Ричард будет за это признателен, — заверила я, хотя на морде пса отразилась паника. Он совершенно не представлял себя в роли ученика.