Она собирается что-то ответить, но передумывает. Укоризненно качает головой и пытается обойти меня, делая шаг в сторону. Я перехватываю ее запястье и легонько тяну на себя, заставляя задержаться.

— Ты точно ту профессию выбрал? Может, тебе надо было стать зоологом? Я общаюсь с тобой второй раз: то зоопарк, то зверюшки… Наводит на мысли, — поравнявшись со мной, вскидывает голову и одаривает меня ироничной улыбкой. Совсем неискренней, натянутой. В ее глазах мелькает какая-то искорка, которую я не могу расшифровать.

Я, как идиот, залипаю на нее, не понимая, как можно быть такой разной в мимике и взгляде.

— Ты меня утомил, — добавляет она, рассматривая потолок. — Пока.

Отворачивается и делает пару шагов. Преграждаю ей дорогу, намеренно становясь на пути. Сканирую ее взглядом, сузив глаза.

— Постой, — говорю я небрежно, делая вид, что мне всё равно. — Может, ты ещё раз хочешь спросить, что я здесь делаю?

Она замирает, и я вижу, как дергается уголок ее губ. Что-то обдумывает.

— Ну и? Что? — говорит с одолжением, но в голосе - явное любопытство.

— Это… — абстрактно обвожу глазами пространство. — Дом нашей семьи.

Впиваюсь взглядом в ее лицо, наслаждаясь, как мгновенно меняется ее выражение. Недоумение, удивление, настороженность. Глаза чуть расширяются, и я вижу тень испуга. Сглатывает, убирая прядь волос за ушко.

— Ты же понимаешь, что я в любой момент могу попросить тебя покинуть его, — мягко выговариваю, наслаждаясь эффектом. Шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. Чувствую ее тепло, дрожащий выдох.

Тошно от этих слов. Ненавижу эту роль! Но приходится играть. Сам загнал себя в эту ловушку. Обратного пути нет, засмеют.

Раз выбрали эту манеру общения, нужно соответствовать, уговариваю себя, оправдывая свое поведение.

Играть плохого парня - не впервой.

Но, блядь, спор есть спор, а быть конченым мудаком – тоже не вариант. Где она, золотая середина?

Арина смотрит с вызовом. Она прекрасно понимает, что я играю, и это ее раздражает. Я чувствую это каждой клеточкой.

— Не нужно просить. Я и сама собиралась уходить, — говорит она, глядя прямо в глаза. — Только в уборную схожу… — кивком показывает направление, — можно? — в голосе - легкая язвительность.

— Можно, — отвечаю, одаривая самой обворожительной улыбкой.

Кажется, моя любезность ее не впечатляет. Она отворачивается и тихо, но четко произносит:

— Знаешь что, принц? Твой дворец нуждается не в уборке, а в экзорцисте.

И с этими словами она решительно уходит, оставляя меня стоять одного посреди этого блестящего, фальшивого великолепия.

Чёрт! Эта девчонка только что уделала меня, как мальчишку! Но вместо злости это осознание вызывает у меня улыбку.

Что ж, игра началась. И она обещает быть чертовски интересной. Усмехаюсь, предвкушая будущие баталии. Она еще пожалеет, что связалась со мной. И, черт возьми, она меня зацепила!

***

Возвращаюсь в гостиную. Музыка оглушает, в воздухе смешиваются запахи дорогого алкоголя и парфюма – удушающий коктейль. В кресле, окруженный дружками, вальяжно развалился Влад, сосредоточенно уставившись в экран телефона. Здесь все: студенты разных курсов, даже незнакомые лица, парни из моей баскетбольной команды, несколько девушек из группы поддержки. Они оживленно что-то обсуждают, перебивая друг друга и громко смеются. На подлокотнике кресла, почти касаясь моего колена, восседает Кристина – капитан группы поддержки. На ней и так минимум одежды, а она ещё больше задирает свою мини-юбку. Девушка нетерпеливо цепляется за меня, лезет целоваться, шепчет глупости прямо в ухо.

Это начинает раздражать.

— Милый, ты такой сексуальный! — щебечет Кристина, обнимая меня за шею. — Может, уединимся? У меня есть кое-что интересное для нас обоих…

Запах ее приторных духов сверлит в носу, а навязчивые прикосновения вызывают только раздражение. Хотя, кажется, это только пока. Сейчас она уверена, что мы пара. Как бы не так! Это просто секс, не более. Мне нужна разрядка, а она всегда под рукой.

— Мирон, ты с нами? — выдергивает меня из водоворота мыслей чей-то голос.

С трудом выдавливаю подобие улыбки, машинально отстраняясь от Кристины. Она награждает меня обиженным взглядом, но я с легкостью игнорирую её, сосредотачиваясь на разговоре.

Замечаю, как Арина выходит из уборной и останавливается у стены, где стоят несколько девушек. Она что-то оживленно обсуждает с ними, но я, как ни стараюсь, не могу расслышать ни слова. Вижу, как она нервно поправляет оправу очков. Этот жест похож на ритуал.

Мой взгляд фиксируется на ней, будто примагниченный. Ребята замечают мою рассеянность и начинают подкалывать, толкая друг друга локтями.

— Э, Мир, ты чё, залип на неё конкретно? Вот это ты даёшь, брат! Не думал, что ты такой, ахаха! — Влад подсмеивается, буравя взглядом.

— Кто у нас тут такая скромница? Новенькая? — с нескрываемым интересом тянет кто-то из парней, похотливо облизываясь.

Их слова долетают до меня словно издалека. Не отрываясь, продолжаю смотреть на Арину. На её лице нет и тени улыбки, она выглядит напряженной.

Наши взгляды пересекаются. Она, заметив Кристину, вцепившуюся в меня, как репейник, несколько раз переводит взгляд с меня на неё и обратно. Видит её руку, бесцеремонно зарытую в моих волосах, и в её глазах проскальзывает… что? Разочарование? Презрение? Боль? Не успеваю понять. Она резко отворачивается, что-то быстро печатает в телефоне и стремительно уходит из гостиной.

Внутри меня что-то обрывается. Почему-то, черт побери, её мимолетный взгляд задевает меня гораздо сильнее, чем подколки друзей и навязчивость Кристины.

Тонкая полоска света пробивается сквозь неплотно задёрнутые шторы, но сон держит крепко. Пытаюсь перевернуться на другой бок, но тело будто наливается свинцом. Чья-то тёплая ладонь ложится на плечо, легонько потряхивая.

— Ариш, дочка, просыпайся. Мне пора.

Это папа. Его голос, всегда ровный и спокойный, словно маяк в бушующем море. Открываю глаза. Он стоит у кровати, одетый в свою неизменную синюю ветровку, слегка взъерошенный, но с той же теплотой в глазах.

У него сегодня дежурство, уходит на сутки. Он врач. Онколог.

Господи, какая же это тяжёлая профессия. Каждый день видеть страх, страдания, бороться за жизнь. Он многих вылечил, подарил надежду, но с каждым потерянным пациентом уходит частичка и его души. Папа отдаёт всего себя этой борьбе, выгорает. Стараюсь не думать об этом, иначе ком подступит к горлу, и слёзы навернутся на глаза.

— Хорошо полежи ещё, — шепчет он, прикоснувшись губами к моему лбу. — Мама сырников нажарила. Не проспи завтрак.

Дверь тихонько прикрывается, и я снова погружаюсь в полудрёму. Но тишина уже совсем другая. В голове всплывают обрывки вчерашнего вечера. Вечеринка. «Золотая молодёжь». Настя, искренне рада моему приезду, представила меня своим подругам. Девчонки оказались вполне милыми, несмотря на дорогие шмотки и ауру исключительности. В семье не без урода, как говорится. Чувствую, с ними и правда можно будет общаться.

И, конечно, Мирон. Этот… Градов. Вчерашняя встреча в коридоре. Каждое брошенное слово, насмешливый взгляд. Бесит. Невероятно бесит. И почему-то цепляет.

Резко сажусь в кровати, сбрасывая остатки сна. Осматриваюсь. Новая комната, такая просторная и светлая после нашей тесной квартирки. В животе урчит. Надо вставать. Иду на просторную кухню-столовую, где мама вовсю хлопочет у плиты. Аромат сырников бьёт в нос, вызывая непроизвольную улыбку.

— Доброе утро, соня! — Мама оборачивается, сияя улыбкой. — Как спалось? Как погуляла вчера? Ну что, как тебе новый университет? Мальчики хоть симпатичные есть?

Закатываю глаза, усаживаясь за стол.

— Мам, ну что ты начинаешь? Всё нормально, универ как универ. Мальчики… потом расскажу.

Вкратце рассказываю о вечеринке, стараясь не вдаваться в детали. Упоминаю Настю и её подруг. Мама слушает внимательно, кивая головой.