Отец улыбается еще шире, его лицо светится от счастья.

— Я так и думал. Значит, решено.

Позже, когда отец отлучается в кабинет ответить на важный звонок по работе, а Диана отправляется на кухню сказать, чтобы подавали десерт к столу, мы с Ариной остаемся одни на террасе. Тут же обнимаемся крепко, чтобы никто не видел. Арина нежно целует меня в щеку.

— Спасибо тебе, — шепчу ей на ухо, обнимая за талию. – За все. За то, что была сегодня рядом, поддерживаешь меня в отношениях с отцом, что ты просто есть.

Она прижимается ко мне крепче, перебирая на затылке мои волосы пальцами. Ее прикосновения легки и нежны. От них по телу разливается приятное тепло.

Кайф.

— Я всегда буду с тобой, — тихо отвечает она. – Мы команда, помнишь?

Да, мы команда. И это, пожалуй, самое важное, что есть в моей жизни.

Решаем заночевать у отца, в моей старой комнате. Отправляюсь в душ первым. Выхожу, замотанный в полотенце, пропускаю Арину в ванную комнату. Но не успевает она пройти, как я прижимаю её к стенке и целую, не сдержавшись. Целую так, будто год не видел.

Заводимся , как обычно, с пол-оборота. Сбивчивое дыхание у обоих.

Арина смущается и ускользает от меня.

Темперамент, конечно, у неё – огонь! Один поцелуй, и всё, "держите меня семеро!".

Пока она моется, начинаю ходить по комнате. Расстилаю кровать, собираю вещи, вешаю костюм в шкаф. Тут всё просто: кровать, стол с бардаком, постеры на стенах, фотки с друзьями, карта вся в маршрутах. Обычная моя берлога.

Арина выходит из ванной, тоже в полотенце. Волосы мокрые, скручены в пучок, щеки красные. Смотрю на неё в зеркало и залипаю. Она облизывает губы, вода течёт по тонкой шее… Наблюдаю, как она берёт и развязывает узел полотенца, роняя его на пол.

Стоит передо мной голая.

Сглатываю, чувствую, как дёргается член, натягивая полотенце. Внутри всё пылает, сдерживать себя больше нет сил. Подхожу, обхватываю её тонкие бёдра. Притягиваю к себе и впиваюсь в влажные губы жадным поцелуем, сжимая сочные ягодицы. Арина отвечает с той же страстью, впивается пальцами в волосы, прижимаясь крепче.

Мои губы скользят по шее, плечам и груди, опускаясь ниже. Её дыхание сбивается, вырываются тихие стоны. Опускаюсь на колени, лаская поцелуями живот. Она дрожит, как осенний лист. Развожу её ноги, запрокидывая одну на плечо. Пальцы Арины впиваются в мои волосы. Я припадаю к ней, даря языком неземное наслаждение. Стонет громче, выгибается, и острые ноготки царапают мои плечи.

Выпрямляюсь, подхватываю желанное тело на руки и несу к кровати. Бросаю на простыни и нависаю сверху, глядя в отражение бездонных глаз, полные желания.

Она тянется ко мне, но я ловлю тонкие кисти и прижимаю к изголовью, любуясь, как она извивается. Грудь вздымается, кожа покрывается румянцем.

— Не мучай… — прерывисто шепчет, когда я отбрасываю полотенце.

Кожа прилипает к коже. Жар обжигает. Направляю себя и медленно вхожу в неё, замирая от ощущения. Потрясающе.

Арина издаёт сдавленный стон, её ноги обвиваются вокруг моей спины, заставляя продвинуться меня глубже.

Движение выходит резким. Она вскрикивает и в испуге зажимает рот ладонью. Я замираю, вглядываюсь в её лицо, читая смесь приятного шока, наслаждения и восторга. Даю ей привыкнуть.

И начинаю двигаться.

Сначала — медленно, тягуче, будто растягиваю тугую струну. Каждое движение рождает волну, а её плоть плотно обволакивает член. Она извивается в такт, сминая простыни.

— Быстрее… — выдыхает она, и я срываюсь с места.

Нас накрывает буря. Её стоны становятся громче, в них — отчаяние и жажда. Она уже не сдерживается, девичье тело напрягается и выгибается навстречу. Ощущаю, как всё внутри неё сжимается, готовое взорваться.

Целую шею, и мой стон тонет в нежной коже. Волна накатывает и на меня. Я заглушаю своим поцелуем её крик, когда её тело разрывает спазм экстаза. В последний миг я выхожу из неё, изливаясь на живот с долгим, содрогающим выдохом.

Тишину нарушает лишь тяжёлое дыхание. Лежу рядом, слушая, как бьются в унисон наши сердца. По её коже бегут мурашки, и я накрываю нас одеялом.

Лунный свет заливает комнату, лаская её лицо и придавая коже нежный, почти фарфоровый оттенок. Я смотрю на неё: на темные ресницы, отбрасывающие тени на щеки, на полуулыбку, трогающую уголки губ. Меня захлестывает такая волна нежности и благодарности, что слова срываются сами, прежде чем я успеваю их обдумать.

— А что, если я позову тебя замуж? Пойдёшь?

Арина вздрагивает и замирает. Кажется, она перестает дышать. Тишина в комнате становится звенящей и осязаемой, давит на уши.

И тут же, словно удар молнии: «Черт. Я не готов... совсем не готов к такому разговору».

По щекам разливается горячая краска смущения и испуга. Зачем я это сказал?

Но желание — сильнее страха. Я и правда хочу на ней жениться. Просто знать, что она моя, — уже недостаточно. Я хочу всего.

Она медленно поворачивается и смотрит на меня долгим, испытующим взглядом, словно пытаясь прочесть в моих глазах самую суть.

— Ты... это серьёзно? — её голос звучит тихо, почти шёпотом.

Я поглаживаю её плечо и чувствуя под пальцами легкое напряжение.

— Абсолютно. Я никогда не был так серьёзен. Ты — мой мир, Арин. И я хочу, чтобы этот мир был со мной до конца.

Девушка вздыхает и отворачивается к окну, за которым раскинулся лунный пейзаж. Молчание затягивается, и каждая секунда кажется вечностью. Сердце стучит так громко, что, кажется, его отчетливый стон слышен в тишине.

— Не слишком ли рано? — наконец спрашивает, вновь отыскивая мой взгляд в полумраке.

— Для чего-то настоящего никогда не бывает рано, — уверенно отвечаю я, целуя её в висок и стараясь скрыть волнение. — Я люблю тебя. И я знаю, что это взаимно. Ведь так?

За завтраком отец делится планами об открытии нового филиала. Помещение в престижном районе уже подобрано, с поставщиками оборудования оговорено, первые шаги продуманы.

— Пока будешь руководить ты, вникнешь во все процессы. Будешь совмещать, — говорит он, откусывая тост. — А когда Арина закончит учёбу, направление перейдёт к ней. У неё талант, да и её исследование — это же готовый бизнес-план.

Я киваю. Отец прав: Моя девушка — прирожденный эколог. Она спасёт мир. Меня так уж точно спасла.