Телефонный зуммер вырывает меня из этих мыслей. На дисплее высвечивается «Влад».
– Алло, – бросаю в трубку.
– Жив ещё, мать твою! – вопит друг так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопаются. На фоне слышен шум, музыка. – Где пропал? Опять со своей ботаншей в библиотеке, что ли?
– Слышь, завязывай, – стараясь не психовать, отвечаю я. – Нет, домой еду.
– Хер там! Своих корешей забыл совсем? Вытаскивай свою задницу в «Золотой шар». Мы здесь в бильярд рубимся, стол свободный, пиво холодное. Артём здесь соскучился по твоей роже. Когда последний раз вообще виделись?
– Не знаю, парни, я уже…
– Да ладно тебе, бросай ломаться, развеемся немного. Один вечер потусить не можешь? Мужики же ждут.
В его голосе слышится вызов. Чувствуется, если откажусь, завтра на меня повесят ярлык «подкаблучника». И хотя мне плевать на их мнение, внутри шевелится тот самый парень, который боялся выпасть из стаи.
Вздыхаю. В какой-то степени он прав. Будто отдалился от них, погрузившись в свой личный мирок. И, возможно, им действительно не хватает общения со мной.
– Ладно, уговорил, – отвечаю я. – Буду через полчаса.
– Вот это по-нашему! – радуется товарищ. – Ждём с нетерпением! И не забудь прихватить с собой хорошее настроение.
Сбрасываю вызов и, немного подумав, сворачиваю в сторону бара.
Заведение встречает меня привычной прохладой кондиционера, запахом дорогих сигар и кожи. Это не просто бар, а скорее клуб для тех, кто хочет показать, что у него есть деньги. Приглушённый свет, тонированные стёкла, отдельные зоны с бильярдными столами. Персонал в жилетках скользит, как тени, всегда готовый поднести тебе новый бокал.
Пробираясь сквозь толпу, вижу знакомые рожи за дальним столом. Влад и Артём, как обычно, в центре внимания. Что-то оживлённо обсуждают, ржут и машут киями.
– Всем привет!
– О, явился, не запылился! – выдаёт «Завиток», забивая очередной шар в лузу. – Здоро́во, пропащий! Твоя ботанша тебя приворожила, что ли?
– Не бузи, – огрызаюсь я. – И не называй её так.
– Да ладно тебе, чё ты такой серьёзный? – отмахивается он с усмешкой. – Расслабься. Давай лучше партию сыграем. Проверим, кто здесь батя бильярда.
Игра начинается. И это больше, чем просто игра, скорее противостояние. Каждый удар, движение, взгляд – всё пропитано соревнованием. От Влада явно исходит агрессия, словно он хочет выместить на мне обиду.
Мы боремся за каждый шар, за каждую лузу. Борьба кипит не только на столе, но и в воздухе, заполненном невысказанными претензиями.
Между ударами перекидываемся новостями универа, они хвастаются своими похождениями на личном фронте.
Влад с восторгом рассказывает, как «уделал» очередную «тёлку», так что «соседи стучали по батарее». Артём вторит ему, со смачными подробностями, от которых меня слегка подташнивает. Я отмалчиваюсь, отпиваю пиво, чувствуя, как между мной и ними нарастает отчуждение.
Они смеются. Громко, самодовольно. Раньше я смеялся вместе с ними. Раньше их истории казались мне смешными. Сейчас же я слышу в них какую-то… убогость. Как пацаны, хвастающиеся друг перед другом грязными картинками.
– Ну а ты чё молчишь? Поведай нам о своих подвигах, – Влад выпрямляется, забив очередной шар, и окидывает нас победоносным взглядом.
Пытаюсь проигнорировать его, сосредоточившись на своём ударе.
– Да, кстати! – протягивает Артём с хитрой ухмылкой. – Как там наша неприступная? Дала уже?
Резко выпрямляюсь, чуть не сломав кий. Ребята переглядываются, ухмыляясь, и тут же приходит понимание, что они специально провоцируют. Проверяют реакцию?
– Всё нормально, – сухо отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие. – У нас всё хорошо.
– Хорошо? – переспрашивает Влад, насмешливо приподняв бровь. – А как же спор?
Чувствую, как кровь приливает к лицу, а кулаки сжимаются.
– Нет никакого спора, – отвечаю я, делая вид, что выравниваю кий, прицеливаясь, пожимая плечами.
– Эээ, братан! Так дело не пойдёт. А как же слово пацана? – друг тянет ухмылку.
– А что не так? Я выиграл пари. Дальше это уже не вашего ума дело.
– Оу! Значит, ты всё-таки её трахнул. И как оно? Бревно или в тихом омуте черти водятся? – Артём не унимается, подливая масла в огонь.
– Тём, заткнись, – говорю я уже без всяких шуток.
Но он сегодня в ударе.
– Слышал, они все такие, эти тихони. С виду – ангел, а в кровати… о-го-го. Ну, рассказывай, Град, не жадничай. Она стонет тихо или как породистая кобыла?
Меня начинает тошнить. Смотрю на его довольное, разгорячённое лицо и вижу не друга, а отвратительного ублюдка.
Влад заливисто смеётся поддакивая:
– Наверняка ещё и готовит хорошо. Идеальная жена на одну ночь. Ты уж не проспи момент, когда надо делать ноги. А то прикипишь, и она тебя к батарее пирожками прикуёт.
– Я сказал, чтобы вы заткнулись! – мой голос звучит резко, почти звериным рыком, заставляя на мгновение замолчать даже музыку в колонках.
Они оба замирают, удивлённо таращась на меня.
– Ты чего это, братан? Шуток не понимаешь? Из-за какой-то…
– Не смей о ней так говорить, – шиплю я, сжимая кулаки. Чувствую, как по спине бегут мурашки ярости. – Вы вообще слышите себя? Вы о живом человеке говорите, как о куске мяса.
Наступает пауза. Артём первым приходит в себя.
– Охуе́ть! Это уже диагноз. Ты серьёзно? Мы что, на девичнике? Мужики всегда так говорили, говорят и будут говорить. Ты что вдруг, святым стал?
Вклинивается Влад. Вижу, как алеет его лицо. Как у него скулы ходят ходуном.
– Да, Мир! Чего святошу из себя строишь? – шипит он разгибаясь. – Это ты с нами сидел и рассказывал, как ты её «охомутаешь»! А теперь ты здесь белый и пушистый? Ты что, думаешь, она не узнает? Узнает, братан! И посмотрит на тебя, как на говно! Потому что ты и есть говно! Такое же, как и мы! Только мы хотя бы не лицемерим!
Его слова бьют точно в цель. В самое больное место. В мой собственный стыд. В страх, что она узнает.
– Нет, не святой, – выдыхаю я, пытаясь совладать с дрожью в руках. – Просто вы реально бесите со своим отношением к женщинам. Вы же так говорите, потому что сами боитесь! Боитесь, что какая-нибудь нормальная девчонка вас просто пошлет, увидит, какие вы на самом деле… Ничего из себя не представляете без папиных бабок. Вот и гадите на всех, чтобы самим не облажаться
Влад хмурится, его добродушие испаряется, сменившись агрессией.
– Ты охуел, что ли? С чего ты вдруг морали нам читаешь? Мы твои друзья, мудак! – он повышает голос, и слышу в голосе искреннее непонимание.
– Друзья? – горько усмехаюсь я. – Друзья не заставляют друг друга унижать тех, кто им дорог. Не тычут носом в собственное дерьмо, которое ты наговорил, когда был таким же, как они.
Атмосфера накаляется до предела. Чувствую, что ещё одно неосторожное слово – и всё закончится дракой. Слишком разные у нас взгляды на жизнь стали, слишком много накопилось обид и недосказанностей.
– Как знаешь, – пожимает плечами Влад. – Но помни, Градов. Рано или поздно правда всегда выходит наружу.
– А вот угрожать мне не надо…
– Представляю, как Исаева будет рыдать, узнав, что была всего лишь ставкой в нашем споре, – подливает масла в огонь Артём.
Вот оно. Именно этого я и боюсь: что Арина узнает правду. Узнает, каким циничным я был.
Я молчу. Ярость, обида и страх смешиваются в гремучую смесь.
Влад надвигается на меня, его дыхание с запахом алкоголя и сигар ударяет мне в лицо.
– Так что не дури, – кладёт ладонь мне на плечо. – Ты лучше дай знать, когда к ней подкатить можно будет. Делиться надо, братан. Мне есть что ей показать…
Его слова – удар под дых, от которого перехватывает дыхание.
– Я тебя урою! – рычу я, бросаясь на него.
Он не ожидает такой реакции и отшатывается, но тут же приходит в себя и отвечает ударом в челюсть. Боль пронзает голову, но это лишь подстёгивает мою ярость. Мы сходимся в грубой, нескладной драке, круша всё вокруг. Летит бильярдный кий, опрокидываются стулья, звон разбивающегося стекла смешивается с хриплыми выкриками.
