Потом она подошла ближе, поцеловала его — сначала осторожно, потом смелее. Он ответил, чувствуя, как тепло её тела проходит сквозь тонкую ткань платья. Они переместились в спальню. Свет не включали — только уличный фонарь бросал длинные тени через занавески.

Когда всё закончилось, она прижалась к нему, положила руку ему на грудь. Он лежал на спине, глядя в потолок, слушая, как она дышит. Они не разговаривали. Просто лежали рядом.

Через какое-то время она заснула — он почувствовал это по тому, как её дыхание стало глубже. Джейкоб ещё долго не мог уснуть. Он смотрел на тени от веток, которые качались за окном, слушал далёкий шум поездов надземки. Он закрыл глаза.

Завтра будет новый день. Но сейчас он позволил себе просто лежать и слушать дыхание женщины рядом. Этого было достаточно.

Май 1938 года, Кабул.

В Кабуле жара всё усиливалась. Бертольд вставал до рассвета, когда звёзды ещё висели над холмами на востоке. Умывался водой из кувшина, надевал выцветшую рубаху и шаровары, наматывал чалму так, чтобы края падали на плечи. Животные в загоне у Мирзы уже привыкли к нему: кобылы поднимали головы, когда он входил, мерин тихо фыркал, ослы стояли в углу, жуя сено. Он проверял верёвки, корыта с водой, ясли — всё должно было быть в порядке к моменту выхода.

Каждое утро он шёл на базар. Проходил ряды с фруктами, где абрикосы лежали жёлтыми кучами, а торговцы зазывали покупателей и предлагали попробовать. Потом сворачивал к мясным лавкам, где висели туши баранов, а мясники рубили мясо тяжёлыми топорами на деревянных колодах. Бертольд покупал немного лепёшек, сушёных фиников, иногда — горсть миндаля в бумажном свёртке. Он не спешил, останавливался у прилавков, прислушивался к разговорам. Люди говорили о цене на пшеницу, о том, что в этом году река Кабул обмелела раньше обычного, о караванах, которые идут в Газни и дальше. Никто не упоминал ничего подозрительного. После случая с Фаридом все стали осторожнее.

В один из дней, ближе к полудню, когда солнце стояло высоко и тени почти исчезли, Бертольд направился к чайхане. Прошёл через узкий проход между лавками с тканями, где торговцы раскладывали яркие отрезы хлопка и шёлка. Хабибулла уже сидел в дальнем углу у низкого деревянного столика. Перед ним стояла пиала с чаем, рядом лежала лепёшка, от которой он отломил кусок и теперь держал в руке. На нём была синяя рубаха, потемневшая от пота на спине, и зелёный пояс с вышитым узором. Когда Бертольд сел напротив, Хабибулла поднял глаза и коротко кивнул.

Хозяин принёс чай без слов — горячий, с сильным запахом кардамона. Поставил пиалу, положил рядом кусок халвы на блюдце и ушёл к другим посетителям. В чайхане было тихо: двое стариков курили кальян в углу, третий спал, прислонившись к стене, хозяин протирал пиалы тряпкой за прилавком. Никто не смотрел в их сторону.

— Салам алейкум, — сказал Бертольд тихо.

— Ва алейкум ассалам, — ответил Хабибулла. Он отхлебнул чай, поставил пиалу обратно. — Ты пришёл. Значит, время близко.

Бертольд кивнул, отпил из своей пиалы. Чай обжёг губы — слишком горячий.

— Караван готов. Животные хорошие, корм запасён, вьюки почти собраны. Через семь-восемь дней выходим. Не позже. Тропа через Шер-Гали чиста, патрулей не видно. Нужно, чтобы всё прошло без шума.

Хабибулла посмотрел на него внимательно.

— Хорошо. А то люди спрашивают. Не часто, но спрашивают. Говорят, Абдулла-джан купил много скота, держит в загоне, погонщики ждут. Хотят знать, когда.

— Скажи им: через неделю. Но не всем сразу. Нужно нанять людей проверенных. Желательно многих взять не из Кабула. Из Панджшера, из Лагмана, из Чарикара — откуда угодно, только не из нижнего квартала и не из тех, кто болтает в чайханах. Чем меньше местных в караване, тем меньше слухов разойдётся по городу до выхода. Ты справишься? Найдёшь таких? Успеешь за оставшиеся дни?

Хабибулла откинулся назад, прислонился к стене. Посмотрел в сторону входа — там только что вошёл мальчишка с подносом, разнёс чай нескольким посетителям и ушёл.

— Справлюсь. Это не проблема. Много людей ищут работу. После прошлогодней засухи в кишлаках осталось мало корма для скота, крестьяне идут в город, ищут, чем заработать. Я знаю нескольких из Баглана — крепкие парни, ходили с караванами раньше, молчат, когда нужно. Ещё троих из Панджшера приведу — они родню там имеют, но в Кабуле почти не бывают. За пару дней соберу шестерых-семерых. Если нужно больше — тоже найду. Главное, чтобы платили вовремя и не обманывали с едой в дороге.

Бертольд кивнул.

— Хорошо. Бери тех, кто уже ходил через перевалы и знает, как вести мулов в горах. Пусть каждый принесёт свою еду на первые дни — лепёшки, сушёное мясо, финики. Пусть оденут простую одежду, без ярких цветов. Оружие будет только то, что спрятано в вьюках. Никаких винтовок на виду. И скажи им: кто будет говорить лишнее до выхода — останется в Кабуле без платы.

Хабибулла улыбнулся.

— Понял. Без лишних слов. Я поговорю с каждым отдельно, в разных местах. Не в чайханах, не на базаре. Встречусь у колодца за городом или в саду у реки. Чтобы никто не видел, что собирается толпа.

Бертольд отломил кусок лепёшки, прожевал.

Хабибулла спросил:

— Ещё один вопрос. Оружие уже пришло?

Бертольд понизил голос до шёпота.

— Да. Две ночи назад. Винтовки Lee-Enfield, патроны в ящиках под сушёными фруктами. Ещё гранаты — старые, британские, но работают. Всё спрятано в складе у старого караван-сарая за рекой. Охраняют двое проверенных людей. Когда караван выйдет, загрузим в середину, под мешки с хлопком. Никто не догадается.

Хабибулла кивнул.

Бертольд допил чай, оставил монеты на столе.

— Через три дня встретимся здесь же, в это же время. Расскажешь мне про людей, которых нашёл. Если что-то пойдёт не так — сразу скажи. Не жди.

Хабибулла кивнул.

— Хорошо. И ещё: если нужно, могу найти одного проводника — старик из Шер-Гали, знает каждую тропу лучше, чем свою бороду. Ходил по ней сорок лет.

— Приведи. Но только если ты доверяешь ему полностью.

Хабибулла поднялся первым, вышел через главный вход. Бертольд подождал десять минут, потом вышел через задний проход в переулок. Прошёл два поворота, убедился, что за ним никого нет, и направился к дому Мирзы окружным путём — через ряд с тканями, потом мимо мясных рядов.

На базаре было людно. Торговцы выкрикивали цены на абрикосы, мальчишки носили подносы с чаем, женщины в синих паранджах шли с кувшинами на плечах. Бертольд остановился у прилавка с сушёными фруктами, купил горсть урюка. Рядом двое мужчин — один в белой чалме, другой в серой рубахе — разговаривали тихо, но достаточно громко, чтобы он услышал.

— Слышал? В Кабуле опять немцы активизировались. Говорят, приехали двое — инженер и врач, якобы для какой-то миссии по борьбе с болезнями. А на самом деле смотрят на дороги, спрашивают про тропы на север, про перевалы. Люди видели их у старого караван-сарая, разговаривали с торговцами.

— Да ну? Откуда слухи пошли? Опять британцы пугают?

— Не знаю. Но один купец из Джелалабада рассказывал: немцы предлагали деньги за карты старых троп. Говорят, хотят строить дорогу или что-то такое. А может, и не дорогу. Время сейчас такое — все смотрят друг на друга. Британцы на севере посты усилили, русские тоже не спят. А немцы вот суются.

— Если суются — значит, что-то затевают. В прошлом году тоже приезжали, технику привозили, трактора. А теперь вот опять. Не к добру.

Бертольд отошёл от прилавка медленно, не подавая вида. Прошёл дальше, купил пиалу чая у мальчишки, выпил стоя, глядя на толпу. Разговор двух мужчин крутился в голове. Откуда пошли слухи? Может, кто-то из местных заметил настоящих инженеров или врачей, которые приехали по официальным делам? Или это британцы сами пускают слухи? Или кто-то из торговцев хочет поднять цену на информацию? Нужно проверить.

Он вернулся домой к вечеру. Во дворе Мирза чистил корыта, животные жевали сено. Бертольд помог насыпать еду, потом прошёл в заднюю комнату. Достал блокнот из-под половицы, открыл на новой странице. Записал зашифрованными знаками: «Встреча с Хабибуллой. Нанять погонщиков не из Кабула — из Панджшера, Лагмана, Чарикара. Оружие пришло — винтовки, патроны, гранаты. Спрятано на складе. Выход через 7–8 дней. На базаре слухи о немцах — приехали двое, спрашивают про тропы на север. Проверить источник. Возможно, отвлекающий манёвр британцев. Разведать ещё раз через три дня».