— Ты так можешь следить за ними месяцами. А маршал ди Монтальто звонил вчера вечером. Требует результатов по британским каналам немедленно. В Риме считают, что деньги идут прямо на формирование отрядов у границы. Бери их сегодня. Это приказ.

Марко выдержал паузу.

— Слушаюсь.

Он вышел. В коридоре ждали Риччи и Бьянки. Марко коротко изложил разговор с генералом.

— В полдень берём Ахмеда, когда вернётся с рынка. Потом сразу берём Али. Две группы по четыре человека. Две машины. Надо обойтись без стрельбы, если это возможно.

Они разошлись по позициям.

К одиннадцати сорока пяти группа заняла места. Двое в штатском у входа на рынок, двое в переулке. Ещё четверо в машинах на соседних улицах. Марко сидел в первой машине, в ста метрах от переулка. Риччи был с ним. Бьянки командовал второй группой.

Ахмед всегда возвращался в двенадцать тридцать — двенадцать сорок. Сегодня он появился в двенадцать тридцать две. Шёл медленно, нёс большую плетёную корзину, прикрытую тканью. На голове белая шапочка, на плечах лёгкая накидка.

Марко отдал приказ по рации.

— Он идёт к дому. Берите его.

Риччи и двое солдат вышли из тени переулка. Они шли быстро, но без суеты. Ахмед уже поставил корзину у порога, когда Риччи оказался рядом.

— Ахмед?

Ахмед обернулся. Посмотрел на форму, на пистолеты в кобурах.

— Да.

— Вы задержаны. Следуйте за нами.

Ахмед стоял и не двигался. Риччи взял его за локоть.

— Не сопротивляйтесь.

— Что я сделал?

— Потом объясним. Идём.

Риччи аккуратно, но крепко повёл его к машине. Ахмед шёл, не упираясь, только голова была опущена. Корзину подхватил третий солдат и понёс следом. Когда Ахмеда посадили на заднее сиденье между двумя солдатами, он повернулся к Марко, сидевшему впереди.

— Это ошибка. Я просто торговец.

Марко не ответил. Машина тронулась.

Вторая группа уже ехала к дому Али. Его взяли у ворот, когда он возвращался домой с рынка. Бьянки вышел из машины первым.

— Али?

Али остановился, держа в руках свёрток с хлебом.

— Да.

— Ты задержан. Руки вперёд.

Али положил свёрток на землю. Солдаты надели на него наручники. Он не сопротивлялся, только спросил тихо:

— За что?

Его посадили в машину.

К четырнадцати ноль пять оба сидели в участке, в разных комнатах для допросов. Таддесе оставался в своей камере.

Марко начал с Ахмеда.

Ахмед сидел, руки лежали на столе. Марко вошёл, сел напротив, положил блокнот.

— Ты знаешь Таддесе?

Ахмед кивнул.

— Знаю. Привозил мне товары.

Марко достал из папки пачку фунтов, найденных у Таддесе.

— Это твои?

Ахмед посмотрел.

— Нет.

— А чьи?

— Не знаю.

Марко открыл тетрадь.

— Здесь записи. Чай — двенадцать килограмм, хинин — триста грамм, керосин — пять литров. Даты совпадают с приездами Таддесе. Что в маленьких ящиках?

Ахмед смотрел на стену.

— Товары.

— Какие?

— Разные.

Марко положил на стол фотографию пачки фунтов.

— Британские деньги. Новые. Откуда?

Ахмед молчал.

Марко встал.

— Сейчас начнём обыск у тебя дома. Если найдём что-то подозрительное, будет намного хуже. Говори сейчас, чтобы облегчить свою вину.

Ахмед поднял взгляд.

— Я ничего не знаю про деньги. Мне приносили грузы. Я передавал.

— Кому передавал?

— Человеку. Приходил раз в неделю.

— Имя?

— Не назывался.

Марко кивнул Риччи.

— Начинайте обыск.

Обыск начался в пятнадцать десять. Солдаты и двое полицейских вошли в дом. Хозяйка дома Фатима бинт Саид стояла в дверях лавки на первом этаже. Её попросили отойти в сторону. Она отошла, но осталась наблюдать.

Поднялись на второй этаж. Комната Ахмеда была обычной: кровать, низкий стол, шкаф, сундук у стены, ковёр на полу. Сначала осмотрели шкаф — там была одежда, несколько книг на арабском. Потом сундук. В нём лежали одеяла, посуда.

Один из солдат поднял угол ковра. Под ним — три половицы, одна слегка приподнята. Поддели ножом. Под половицами оказался жестяной ящик. Они открыли его.

Внутри лежали пачки фунтов, аккуратно перевязанные бечёвкой. Солдат начал считать. Две тысячи четыреста тридцать. Рядом — ещё одна коробка, деревянная, размером с книгу. В ней — револьвер «Наган», шесть патронов в барабане, ещё двенадцать в коробке отдельно. Рядом — небольшой кинжал в ножнах.

Бьянки, руководивший обыском, взял револьвер в руки, проверил.

Он по рации доложил Марко:

— Нашли. Две тысячи четыреста тридцать фунтов. Револьвер «Наган», патроны. Кинжал.

Марко ответил:

— Запечатайте всё. Привозите в участок.

У Али обыск начался в пятнадцать сорок. Дом маленький. В подвале — жестяная банка, в ней семьсот двадцать фунтов и пачка талеров. Весы, пустые мешки. Оружия не нашли.

К семнадцати тридцати все вещи лежали на столе в кабинете Марко. Пачки денег, револьвер, кинжал, тетради, конверты. Марко вернулся к Ахмеду.

— Две тысячи четыреста тридцать фунтов под половицами. Револьвер. Патроны. Объясни мне, как это у тебя оказалось?

Ахмед смотрел на стол. Глаза остановились на револьвере.

— Деньги… мне приносили. Я хранил. Передавал.

— Оружие?

— Это… для защиты. На всякий случай.

Марко сел.

— Защиты от кого?

Ахмед промолчал.

— Кому передавал деньги?

— Одному человеку. Высокий. Приходил вечером.

— Сомалиец?

Ахмед кивнул.

— Да.

— Что ещё передавал?

— Бумаги. Иногда ящики.

— Что в ящиках?

— Не открывал.

Марко взял один из конвертов, найденных у Ахмеда. Внутри был лист с координатами, короткие фразы на английском, список имён.

— Это твоё?

Ахмед покачал головой.

— Нет. Мне дали это на хранение.

Марко записывал.

— Ты понимаешь, что это британские деньги? Они идут на операции в Аддис-Абебе. На людей, которые работают против Италии.

Ахмед опустил голову.

— Мне сказали — это просто торговля. Платили хорошо. Я не спрашивал.

Марко встал.

— Посидишь здесь. Мы проверим остальное.

Он вышел. В коридоре ждал Бьянки.

— Али повторяет то же. Хранил, передавал. Оружия у него нет.

Марко кивнул.

— Держим всех троих.

Он пошёл к генералу. Доложил подробно.

Витторио слушал, стоя у карты.

— Оружие — это уже серьёзно. Продолжай допросы. Нам надо выйти на тех, кто их курировал с британской стороны, либо на тех сомалийцев, интересы которых они здесь представляют.

Марко вернулся в кабинет. На столе лежали деньги, револьвер, кинжал, письма. Он открыл ещё один конверт. Внутри была схема маршрута через границу, пометки карандашом. Он не знал английский в совершенстве, но цифры и названия мест узнал: Кения, Найроби, несколько деревень у реки.

Он сел, закурил. Завтра придётся работать с письмами. Искать переводчика. Искать сомалийца. Искать того, кто стоит выше Ахмеда.

Ночь опустилась на город. Марко смотрел на карту. Крестик на доме Ахмеда теперь соединялся линиями с Али, с Таддесе. Линии тянулись дальше — к границе, к людям, которые получали эти деньги и эти бумаги.

Он знал: генерал дал приказ. Маршал ждал результатов. Он зажёг ещё одну сигарету. Впереди было много работы.

Токио.

Май 1938 года выдался на редкость тёплым. Солнце стояло высоко, воздух прогрелся до двадцати пяти градусов, и лёгкий ветерок приносил с собой запах свежей зелени из парков и цветущих садов.

Кэндзи Ямада закончил рабочий день в редакции «Асахи симбун» чуть позже обычного — пришлось ещё раз просмотреть гранки утреннего выпуска, где все материалы о новых достижениях в тяжёлой промышленности и о патриотическом подъёме молодёжи стояли на своих местах без малейшего отклонения от полученных указаний. Он аккуратно сложил бумаги, попрощался с ночным дежурным и уже собирался выйти на улицу, где вечерний свет начинал мягко золотить фасады зданий.