До смерти влюбилась в него и Варенька, моя дорогая помощница. Я не раз замечала, какими глазами она смотрит на Семёна, как провожает его взглядом, как тяжело выдыхает и опускает голову. Сердце моё сжималось, потому что я косвенно была виновата в том, что Семён не обращал на такую замечательную девушку внимания. И хотя с тех пор, как мы вновь обосновались в моём поместье, парень никак не проявлял ко мне своих чувств, я переживала, что его влюблённость в меня никуда не делась.

Наконец однажды я нашла Варю, горько плачущую посреди коридора, схватила её за руку, завела к себе в комнату и потребовала объяснений. Она смотрела на меня несчастным взглядом, а потом буквально бросилась мне в объятия и разрыдалась на плече.

— Я… я призналась Семёну в своих чувствах, — всхлипывала она, — а он грубо отверг меня. Это так больно, госпожа! Моё сердце разбито…

Я попыталась успокоить её, при этом злясь на Семёна. Неужели нельзя было сказать этой девушке как-то аккуратно? Когда он признавался мне в чувствах, я старалась щадить его эмоции, всячески поддерживала его, а он оказался так груб! Надо устроить ему выволочку.

Но, к сожалению, до этого не дошло.

Уже на следующее утро муж заявил о том, что купил здание, которое мы будем использовать для нашей новой лечебницы. Естественно, мы сразу же укатили в столицу, чтобы на него посмотреть. Оно было просто огромным и идеально нам подходило, а из-за того, что находилось на стыке между кварталом ремесленников и кварталом нищих, стоило совсем недорого.

Я понимала, что вложиться придётся немало. Здание требовало ремонта, в нём не было окон. Но тысячи людей благодаря ему смогут получить помощь и остаться в живых.

Нам нужны изменения в самом законодательстве, повторяла я снова и снова. Богатые люди должны добровольно поддерживать помощь беднякам. Нужно создавать фонды и завлекать аристократов участвовать в этих делах.

Идея пришла внезапно.

Вскоре среди светского общества стал распространяться некий слух, что знаменитая лекарка Елена Николаевна Данилина имеет возможность лечить богатых людей весьма элитными лекарствами, аналогов которых просто не существует в этом мире. Её лекарства способны избавить от самых разных недугов. Взамен, вместо оплаты, нужно было стать членом её клуба и ежемесячно жертвовать в фонд поддержки медицины некую, не очень крупную сумму денег.

Аристократы, конечно же, были обычными людьми, и многие из них страдали болезнями и недугами, которые отчаянно мешали жить. И вскоре вереница любопытных и больных потянулась ко мне. Меценатами нашего фонда стали десятки состоятельных людей.

Я, конечно же, лечила их лекарствами, взятыми из своего мира. Да, этих лекарств надолго не хватит, столь совершенных аналогов я здесь не создам. Но это было хотя бы отличное начало.

Мы очень быстро сделали в лечебнице ремонт, вставили окна, и в день открытия были крайне взволнованы.

Предполагалось, что люди, имеющие хотя бы какой-то доход, будут платить минимальную цену за услуги, а обездоленных и нищих станут принимать бесплатно. Каким образом нам придется оценивать платёжеспособность тех или иных, пока было трудно сказать, но я считала, что и с этим мы обязательно разберёмся.

Варя выплакала, казалось, все слёзы. За последние два месяца, с тех пор как Семёна возвысили и он, одетый в форму капитана стражи, стал выглядеть ещё более привлекательным, она истерзала всё своё сердце. И наконец-то устала. Пришла апатия. Похоже, он никогда не влюбится в неё — это факт.

Всем было известно, что Семён беззаветно любит госпожу. Такие мужчины не женятся, не заводят семьи, а преданно служат той, чьё сердце никогда не смогут завоевать. Варя безумно завидовала Елене Николаевне, но в то же время понимала, почему Семён влюбился именно в неё. Она была прекрасна и телом, и душой, и ни одна служанка не могла сравниться с ней в этом.

Однако это не избавляло Варю от боли. Просто сейчас, после долгих мучений, боль окончательно притупилась или ушла куда-то глубоко-глубоко в душу, оставив после себя лишь пустоту.

В тот же день в поместье появился Василий Петров, добрый товарищ и друг господина Данилина. Он был из простолюдинов, не красавец, где-то неказистый, но с умным и чистым взглядом. Как человек он Варе понравился сразу, при первом же знакомстве.

Так как Юрия Александровича на месте не оказалось, Василий собрался уходить, но вдруг задержался и попросил Варю проводить его до ворот. Мол, такое обширное поместье — можно и заблудиться ненароком. Варя, конечно, не поверила, что это правда, но решила проводить мужчину. Возможно, ему просто так же одиноко, как и ей, и он хочет с кем-то поговорить.

Пока они шли коридорами, спускались по низкой каменной лестнице, проходили по двору, он всё время улыбался и рассказывал о своей бесхитростной жизни. Говорил о доме в деревне, где проживают его родственники, и о многом другом.

Слушая его монотонный, мягкий голос, Варя ощущала, что расслабляется. Да, наверное, рядом с таким человеком легко и спокойно. Наверное, если бы её полюбил такой человек, она не знала бы ни горя, ни бед. Да, не было бы в её жизни трепетаний, дрожи сердца, эмоциональных качелей. Ну и ладно — разве в них счастье? Главное — уверенность в завтрашнем дне, покой и мир.

Варя выдохнула, решив ни о чём не думать — ни о том, о чём хочется, ни о том, о чём надо.

Они как раз подошли к воротам и остановились. Василий развернулся и слегка поклонился.

— Спасибо, барышня, что проводили меня сюда. Было очень приятно вас увидеть, — начал он прощание, а потом вдруг изменился в лице.

Он на мгновение стал каким-то смущённым, растерянным, снял с головы шапку, начал мять её пальцами и наконец произнёс:

— Я хотел бы, Варенька, пригласить вас на свидание в парк в эти выходные. Мы могли бы вместе покормить лебедей на озере, поесть засахаренных фруктов, поболтать о жизни. Вы ведь, наверное, устали сидеть в четырёх стенах?

Девушка вспыхнула, ошеломлённо глядя в порозовевшее от волнения лицо молодого человека. Он зовёт её на свидание — значит, её мысли о нём не выдумка, он действительно ею интересуется.

Ещё неделю назад Варя жёстко бы отвергла это предложение, но сейчас, когда её сердце устало страдать от безответной любви, она вдруг задумалась: а ведь это могла бы быть хорошая альтернатива собственным мучениям. Ну а почему нет? Семён никогда, никогда не обратит на неё внимания, а ей уже давно пора замуж. Скоро старой девой называть будут…

Она взяла и согласилась.

Василий Петров просиял. Они условились встретиться возле этих ворот в субботу, и он убежал, радостно оглянувшись ещё разок.

Варя выдохнула, развернулась и поплелась обратно в поместье. Однако на входе лицом к лицу столкнулась с Семёном. Он был так красив в своей форме, с развевающимися длинными волосами и суровым взглядом.

Варя вздрогнула и попятилась, уступая ему дорогу. Однако парень её не пропустил.

— Кто это? Что он от тебя хотел? — буркнул он хмуро, изумляя служанку до глубины души.

Она подняла на него глаза и уставилась на смазливое лицо с непониманием.

— Это был Василий Петров, дознаватель, друг нашего господина, — произнесла она осторожно.

— Но что он хотел от тебя? — не унимался Семён.

Его раздражение всё больше изумляло Варю. Она искренне не могла его понять. Что он к ней прицепился? Или думает, что после того, как она призналась ему в чувствах, он имеет право вести себя с ней по-свински?

Подобные мысли заставили девушку возмущённо вздёрнуть подбородок и произнести:

— Василий пригласил меня на свидание в эти выходные, и я согласилась. Мы собираемся прекрасно провести время. А теперь разрешите мне пройти — у меня много дел.

Обогнув Семёна, Варя умчалась прочь, дрожа от негодования. Он теперь будет контролировать её жизнь, как будто она ему что-то должна? Ещё чего!

Семён смотрел перед собой и ничего не видел. Странные чувства, овладевшие его душой, изумляли его до глубины. Что с ним происходит? Почему, когда он увидел Варю вместе с этим хлыщом, его накрыла дикая раздражительность? По взгляду этого дознавателя он сразу понял, что Варя ему понравилась.