Значит, нужно идти к князю, — решила я. Всё-таки мы даже знакомы, и он показался мне весьма интересным человеком. Думаю, дело пойдёт, если я обрисую ему свои истинные желания…

— Отец, я хочу, чтобы ты представил меня в медицинской Лиге, как своего преемника… — Юрий Александрович вид имел решительный и немного воинственный.

— Что? — глаза Александра полезли на лоб от удивления.

Он несколько мгновений разглядывал сына, а потом откинулся на спинку кресла и рассмеялся.

— Боже, Юра, ты не заболел?

Отец был шокирован и настроен крайне скептически. Юрию Александровичу пришлось лишь недовольно поджать губы. В принципе, он ожидал подобной реакции.

— Да, я очень серьёзен, — поспешил произнести он, всем своим видом показывая твёрдость и уверенность в своих силах. — Я решил исполнить твоё давнее желание. Ты должен быть рад этому…

Но Александр Петрович не особенно радовался.

— Знаешь что, Юра, пожалуй, это не самая лучшая идея. Я недавно обращался в Лигу лекарей по поводу твоей супруги. И, скажем так, мной теперь недовольны.

— Ты просто не хочешь выглядеть дураком, — бросил Юрий Александрович раздражённо. — Тебе так важно чье-то мнение?

Старший Данилин посуровел.

— Как будто что-то может быть важнее, чем мнение общества! — процедил он сквозь зубы. — Тебе всегда недоставало благоразумия, Юра. Ты никогда не заботился ни о настоящем, ни о будущем! С чего вдруг захотел выделиться? — Александр Петрович прищурился. — Что ты задумал? Неужели стало наконец-то стыдно, что ты ничего не добился в жизни, и решив, что проигрываешь на фоне талантливой супруги, пытаешься сохранить лицо? Значит, ты такой же, как и я, сынок! Так что не нужно воротить носом от моих наставлений!!!

Юрий Александрович вспыхнул. Слова больно ударили по самолюбию, но он легко отверг обвинение отца.

— О своих мотивах я буду судить сам. Если не можешь продвинуть меня в Лигу лекарей, я проберусь туда сам!

Сказав это, он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

Данилин старший выдохнул. С сыном было очень тяжело. Очень. Он никогда не разделял его взглядов. Всегда стремился к какому-то глупому, несуществующему благородству, имя которому — трусость. Никаких амбиций, никаких желаний, никакой меркантильности. Всё только чтобы просадить собственную жизнь. Глупый сын вел себя так с самого детства.

— Неудачник, — процедил он сквозь зубы и яростно сжал челюсти. — Ничего у тебя не выйдет. Ты и в подметки не годишься своей жене, будь она неладна…

Да, на Елену Николаевну старший Данилин тоже был зол. Она серьёзно подставила его своим упорством. С тех пор, как она попала в Лигу лекарей, его там не жаловали. Мол, привёл непонятно кого, так что теперь выгнать её никто не может…

Но Александра Петровича утешала мысль, что он обязательно сможет поживиться на тайнах её семьи. Да-да, уже неделю как на нужном участке около реки работали его люди, отчаянно ища золото, которое, судя по картам, должно быть спрятаны именно там.

Княжеский дворец встретил меня радушно. В очередной раз констатировала факт, что в этом мире происхождение имело огромное значение: мне, как графине, попасть на аудиенцию к князю не составило особых проблем. Тем более что слава обо мне кочевала по княжеству с небывалым размахом.

О ней я узнала случайно. Варя на хвосте принесла, вместо сороки. Хвалилась тем, что её госпожа такая умная и знаменитая. Семён тоже мило улыбался. Он был рад и всячески способствовал моему успеху.

Я волновалась. К князю собиралась прийти с дерзким предложением — организовать государственное финансирование таких клиник, как у Николая Николаевича. Скорее всего, он не согласится. Нужно чудо, чтобы это произошло. Но если ничего не делать, то ничего и не сдвинется с места!

Меня провели широкими коридорами по мраморному полу. И хотя я уже бывала во дворце, только сейчас смогла рассмотреть его как следует. Очень величественное строение, наверное, простоявшее уже века, вызывающее дрожь своим богатством, красотой, благородством.

Наконец провожатый остановился у огромных двустворчатых дверей. Вскоре мне было разрешено войти, и я снова предстала перед лицом великого князя Всеволода. Он узнал меня, поднялся навстречу, тепло поприветствовал и даже поцеловал руку, что было весьма и весьма неловко. Но я понимала, что таковы традиции этого общества, поэтому старалась выглядеть благосклонной и благодарной.

— Что привело вас ко мне, дорогая Елена Николаевна? — произнёс князь, усаживая меня в широкое кресло.

Сам он сел напротив и сложил руки на груди.

— Вы знаете, ваше сиятельство, — произнесла я мягким, кротким тоном, как и положено. — Огромное спасибо за ваше благословение. Бракосочетание с Юрием Александровичем прошло замечательно.

Я начала с козырей. Чтобы сделать приятно князю, стоило упомянуть о союзе, который он благословил, — и не прогадала. Всеволод улыбнулся, кивнул и был готов слушать дальше.

Не желая ходить вокруг да около, я аккуратно подвела разговор к теме лекарского дела.

— О, я слышал о вашем триумфе! — воскликнул князь. — Честно говоря, вы безумно меня удивили. Насколько я знаю, вы нигде не обучались. Неужели это такой редкостный природный дар?

Я осторожно кивнула.

— Можно и так сказать. У меня огромное желание помогать людям. И вы знаете, народ очень дорожит вами и доволен вами, ваше сиятельство.

— Правда? — удивился князь.

— Да, — ответила я. — Мне по долгу нынешнего положения приходится сталкиваться с толпами обычных горожан. И они отзываются о вашем правлении очень положительно. Однако есть нюансы, которые, скорее всего, упущены некоторыми министрами и которые, на мой взгляд, стоило бы исправить, если вы не против выслушать замечания обычной женщины.

Несколько мгновений князь Всеволод рассматривал меня с удивлением и любопытством, а потом неожиданно расхохотался.

— Боже, вы просто очаровательны в своей попытке дипломатично подвести разговор к нужному вопросу! Что ж, ваши слова как музыка. Я готов выслушать ваше предложение.

Растянула губы в улыбке. Кажется, я нашла действительно правильный подход.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы красочно изложить ситуацию, в которой находятся больницы, подобные учреждению Николая Николаевича. Больных много. Больницы держатся исключительно на благотворительности. Но нынче всё меньше и меньше аристократов желают помогать бедным. А люди умирают от самых простых инфекций, которые легко можно было бы вылечить, будь достаточно лекарств.

— Я бы хотела попробовать изменить некоторые процессы, сделать благотворительность для таких учреждений более привлекательной для аристократов.

— Очень интересно, — прокомментировал князь Всеволод. — И каким же образом это можно осуществить?

Я победно улыбнулась. Ему действительно было интересно.

— Если вы лично примете активное участие в поддержке таких больниц, то остальные аристократы, глядя на ваш пример, обязательно начнут делать то же самое. Если самый великий человек в княжестве делает доброе дело, его подданные не могут не последовать его примеру. По-настоящему видный пример заразителен.

Князь Всеволод изумлённо уставился на меня, и улыбка его становилась всё шире.

— Ай да, Елена Николаевна, ай да хитрая лиса! — начал приговаривать он, немножко пугая меня и одновременно смущая. — Как же вы убедительны, просто потрясающе! Скажу так: я безумно занятой человек. Проблем у княжества так много, что я порой и не представляю, как бы мы смогли заняться столь, казалось бы, мелкими вещами в ближайшее время.

«Ничего себе мелкие…» — подумала я, но вслух ничего не сказала.

— Однако, — продолжил князь Всеволод, — вы действительно заставили меня задуматься. Если мой народ будет доволен, то и княжество укрепится. Что ж, я передам своим министрам ваши предложения. Они обсудят стратегию и вынесут решение. Я сам буду его подписывать и потому предварительно проверю. Если оно устроит и министров, и меня, вы получите финансирование. Более того, я готов доверить вам выбор, какие именно лечебницы правительство возьмёт под свой контроль.