— Вы просто замечательная актриса, Елена Николаевна. Я таких талантов ещё не встречал. Неужели вы настолько жаждете произвести на меня впечатление, что разыграли подобную душещипательную сцену?

Я скривилась.

— В каком смысле — разыграла? Я что, наняла этого оборванца, чтобы он на меня налетел?

— Нет, конечно. Это было бы слишком сложно, — отмахнулся Юрий Александрович. — Но вы невероятно отыграли роль милостивой государыни. Я впечатлён. Респект вам!

Он шуточно поклонился и прошёл мимо, источая неприятие и презрение.

Я стиснула зубы так, что они заскрежетали. Что теперь, кричать ему вслед, что он не прав? Что я сделала всё это совершенно искренне? Не хватало ещё!

Ух, Фома неверующий! Непробиваемый человек.

Нет уж — замуж за такого я точно не пойду. Никогда в жизни.

Дальнейшее произошло быстро и легко. Поместье было выкуплено.

Мы с Юрием Александровичем возвратились в резиденцию его отца, не разговаривая и избегая встречаться взглядами.

Когда оказались во дворе, я тут же заявила, что мне пора.

Только тогда жених встрепенулся и обернулся ко мне, пристально заглядывая в глаза. В тот же миг из входных дверей выскочил старший Данилин и, кряхтя, поспешил к нам.

— Ну что, надеюсь, у вас получилось, голубки мои? — произнёс он, глядя на нас умилённо, будто любовался новоиспечённой парочкой.

Я скривилась. Юрий Александрович тоже. Да уж, старик явно переигрывает.

— Отец, мне уже, пожалуй, пора возвращаться, — произнесла я максимально кротко и слегка поклонилась. — Спасибо за гостеприимство.

— Душенька, что вы! — воскликнул он, хватая меня за руку. — Останьтесь ещё, отдохнете, переночуете. Завтра утром Юра свозит вас в какие-нибудь салоны, купит вам новые наряды! Правда, сын?

Отец многозначительно посмотрел на отпрыска и сурово сдвинул брови, чтобы тот не вздумал ерепениться и противоречить. Юрий Александрович побледнел, а я усмехнулась. Похоже, лишние несколько часов в моём присутствии вызывают у него серьёзную аллергическую реакцию.

— Мне всё-таки пора, — сказала я, решив проявить милость и не играть у жениха на нервах. — Думаю, ещё успеем. Вся жизнь впереди.

Речи-то медовые, но не совсем искренние. Ну а что делать? Желания старика понятны, но у нас с молодым человеком пути разные и пересекаться однозначно не должны. Может, и было бы неплохо стать невесткой в семье потомственных лекарей, но, кажется, я проще и быстрее достигну чего-то в этом мире в полном одиночестве.

— Юрка! — старик вдруг помрачнел и грубо обратился к сыну: — Хотя бы на прощание обними невесту. Стоишь, как ссохшееся дерево!

Юрий Александрович вздрогнул, сцепил зубы и пальцы на руках. Эх, как его приложило! Прямо испытание — подойти ближе и прикоснуться.

Я почувствовала неожиданное раздражение. Не потому, что мне нужно было его объятие. Просто… неприятно как-то выходило: я с ним целый день вела себя адекватно, предложила нормальную сделку, показала совершенно другую сторону личности. Уж хотя бы за это стоило меня уважить. Не убудет с него, если он исполнит каприз отца, и мы полюбовно разойдёмся.

Нет же, ведёт себя так, будто от меня воняет. Честно говоря, это было обидно. Я раздражённо поджала губы.

Юрий Александрович взял себя в руки и решительно шагнул ко мне. На сей раз я не собиралась его останавливать. Ну пусть обнимет — что с того?

Он подошёл вплотную, раскинул руки и обнял.

То, что произошло дальше, иначе как помрачением назвать не могу. Меня просто накрыло.

Юрий Александрович был довольно высок. Несмотря на худощавость, плечи у него оказались широкими, а руки — большими и крепкими. И я вдруг утонула в его объятиях. Почувствовала себя маленькой, хрупкой девочкой, оказавшейся в какой-то странной, почти незримой безопасности. Хотя никакой безопасностью тут и не пахло.

В нос ударил приятный аромат хвои. Наверное, он пользуется каким-то растительным моющим средством.

О, Боже! Кровь прилила к щекам, окатило дрожью. Тепло чужого тела окутало меня с головы до ног, и глаза сами собой закрылись.

Я даже не заметила, как прижалась щекой к его груди и замерла, почти не дыша.

И вдруг сердце Юрия Александровича, находившееся так близко ко мне, стало биться всё сильнее и сильнее — пока не перешло в невероятно быстрый, почти пугающий ритм.

…Я попросту сбежала — сбежала от собственных, неконтролируемых эмоций. Отстранилась, скомкано попрощалась, подняла тяжёлые юбки и поспешила к своей карете, где меня уже ожидал кучер.

Когда поместье Данилиных осталось далеко позади, я облегчённо выдохнула и откинулась на спинку сиденья. На ухабах карету кидало немилосердно, но я перестала это замечать.

Что это вообще было? Что за странная реакция? Нет, я понимаю — меня очень давно мужчины не обнимали. Я даже вспомнить не могу, когда. Но чтобы вот так потерять саму себя, чтобы вот так погрузиться в какое-то странное, почти гипнотическое состояние — такого со мной не бывало в принципе.

Не может же это быть реакцией тела прежней хозяйки? Да нет, я даже её присутствия не чувствую. Это просто оболочка, настоящей Елены Николаевны давно нет. Тогда это я так реагирую? Но с чего вдруг?

Мне этот напыщенный идиот даже не нравится. Нет, он, конечно, симпатичный — этого не отнять. Рост, ширина плеч, смазливое лицо. Я бы даже назвала его красивым, если бы не его отвратительный характер. Отца он, видите ли, боится, меня ненавидит, предвзятый, негибкий. Нет, такие мужчины меня не привлекают.

Да и вообще — какие мужчины? Я учёный, хочу заниматься научными работами. Этот мир — непаханое поле, где я могу применить свои знания, научиться чему-то новому, изменить его к лучшему, в конце концов. А тут — какой-то там, ненужный мне граф…

Всё!

Отругала себя знатно. И к тому моменту, когда мы вернулись в поместье, уже успокоилась. Самое главное — результат получен.

Но за мной должок. Теперь я должна лично встретиться с князем…

Юрий Александрович…

Юрий Александрович тупо пялился в пустоту, застыв посреди коридора. Мимо проходили слуги, недоумённо разглядывая его — чего молодой человек совершенно не замечал.

Наконец, они начали посмеиваться и шептаться о том, что молодой господин, скорее всего, действительно очарован своей невестой.

А Юрий Александрович не мог отойти от шока, вспоминая те невероятные чувства, которые нахлынули на него в момент вынужденных объятий. Когда он коснулся Елены Николаевны, его будто пронзило. Она показалась такой маленькой, такой хрупкой — нежным созданием, которое отчаянно хотелось защитить.

Прижалась к нему, буквально к его сердцу, и замерла. Юрий Александрович чуть с ума не сошёл от лавины чувств, среди которых неожиданно ярко вспыхнула нежность. В тот момент он почувствовал себя идиотом и едва не оттолкнул её. Но Елена Николаевна сама вырвалась из объятий, скомкано попрощалась и умчалась прочь, будто тоже была смущена.

Теперь же молодой человек с ужасом понимал, что перестаёт собой владеть. В последнее время Елена Николаевна всё сильнее влияла на него — и, по его мнению, не в лучшую сторону.

Совершенно глупо доверять собственным глазам. Она просто избрала новую тактику — играет роль умной, благородной барышни, нежной, как цветочек, доброй и рассудительной. Просто другие методы до сего момента не сработали…

Раньше она пыталась брать его властью, но Юрий категорически восстал против этого. Потом пустила в ход всё своё искусство обольщения и пыталась затащить его в постель до свадьбы. Юрий Александрович с презрением отверг и этот шаг, назвав её гулящей женщиной. Оскорбившись, Елена Николаевна устроила ему бойкот и начала распространять грязные слухи о том, что это он к ней приставал, — что бросило тень на его репутацию. С огромным трудом Юрию Александровичу удалось сохранить лицо. Помогло лишь то, что репутация самой Елены Николаевны была далеко не безупречной.