— Вы поможете мне выкупить поместье? — продолжила она, поняв, что от него адекватной реакции не добьётся. — А потом мы найдём предлог отказаться от брака. Скажем, что не подходим друг другу, либо подпишем какие-нибудь документы о расторжении помолвки. Как вам такое?

— Всё не так просто, — помрачнел Юрий Александрович. — Документы о нашей помолвке подписывал сам князь Всеволод. Не так легко добиться, чтобы он изменил решение.

— Но если мы придём к нему вдвоём и заявим о взаимном решении, разве он нас не послушает?

Юрий презрительно хохотнул и бросил:

— Вы действительно столь наивны или прикидываетесь? Князю совершенно всё равно, что думаете вы или я. Он действует в интересах знатных родов. Если вашему роду уже наплевать — от него почти ничего не осталось, то мой род имеет вес и стержень. Думаете, я стал бы терпеть такое отношение отца, если бы всё было так просто? Я бы давно сделал всё, чтобы мои г лаза вас больше не видели!

Он был откровенен как никогда, зачем-то пожаловавшись на родовые обязательства и страх перед отцом. Сам себя обругал, не понимая, с чего вдруг проявил перед ненавистной невестушкой слабость. На удивление, у Елены Николаевны не появилось самодовольной улыбки; она опечалилась и задумалась, как будто действительно искала выход.

— Всё же, думаю, стоит попробовать, — наконец заявила она. — Попытка не пытка. Если всё в руках князя, наш путь лежит к нему. Давайте договоримся: вы помогаете вернуть поместье, а я постараюсь уговорить князя разорвать помолвку. Как вам такая сделка?

Юрий несколько мгновений думал, не крылась ли в этом предложении ловушка. Но он ничего не терял.

— Хорошо, я посмотрю на то, как вы попытаетесь хоть раз в жизни исполнить своё обещание, — бросил он едко, потому что не сдержался.

Молодая женщина криво усмехнулась.

— Какой же вы грубиян, — заметила она. — Но и я в карман за словом не полезу, если что. Поехали в город выкупать моё имущество!

Юрий развернулся и направился к конюшне. Молча. Наверняка он просто дурак, — думал он, — что верит ей. Наверняка она получит желаемое и тут же забудет все договорённости. Но выбора у него не было. Впрочем, одна идея всё же появилась — молодой человек обрадовался и почувствовал лёгкое воодушевление…

В лавке законника пахло старой бумагой, пылью и чернилами. Воздух был тяжелым, стоячим, будто сам дух бюрократии поселился здесь и дремал в углу. За узким прилавком сидел сухонький старичок в очках на кончике носа, и, не поднимая глаз, протянул мне перо и бумагу.

— Подпишите здесь, сударыня, — буркнул он, указывая костлявым пальцем на строчку внизу.

Я взяла перо, посмотрела на Юрия Александровича и прищурилась.

— Перестраховываетесь? — спросила я, чувствуя, как раздражение пробивается наружу.

Он усмехнулся — самодовольно, с той снисходительной ухмылкой, которая была знакома мне по первой встрече.

— Естественно. Вашим словам веры нет, дорогая Елена. Проверено личным опытом.

Смотрел он при этом с таким презрением, будто перед ним стояла не живая женщина, а тень, не заслуживающая внимания. Меня это жутко злило. Но я прекрасно понимала — воскресить прежнюю погубленную репутацию будет нелегко.

Не глядя, подписала документ, стараясь вспомнить, как именно Елена Николаевна выводила свою фамилию. Вышло, конечно, коряво, но сойдет. Старичок пододвинул лист ближе к себе, удовлетворенно кивнул, а я отложила перо.

— Вот и всё, — бросила я. — Теперь вы довольны?

— Более чем, — ответил Юрий Александрович с лёгкой насмешкой и отступил, давая мне пройти к выходу.

На улице было шумно и светло. Воздух дрожал от гула голосов и стука лошадиных копыт. Запах горячих пирогов разносился по округе, щекоча нос. Юрий Александрович шёл рядом — уже не мрачный, не угрюмый, а расслабленный, даже дерзкий.

Я скривилась.

Вот уж высокомерный индюк. Впрочем… не важно. Быстрее разберёмся — быстрее разбежимся.

Но стоило нам пройти несколько шагов, как кто-то внезапно врезался в меня с такой силой, что я едва не потеряла равновесие.

Я не вскрикнула — не барышня из салона всё-таки. Рефлекторно схватила нарушителя за плечо и увидела перед собой грязного, чумазого мальчишку лет двенадцати, не по сезону одетого в старое тонкое тряпье и глядящего на меня испуганными глазами.

Он пискнул и вырвался, юркнув в толпу.

И тут меня кольнуло нехорошим предчувствием. Я сунула руку во внутренний карман плаща — и похолодела.

Мешочек. Исчез. Мои последние деньги!

— Вор! — выкрикнула я и, подобрав юбки, кинулась вслед за мальчишкой…

Приглашаю в свою необычную новинку. Она будет БЕСПЛАТНОЙ. Я публикую свой первый роман, написанный еще пять лет назад. Он уже закончен, главы будут публивоваться ежедневно. Индейцы, любовь, гендерная интрига. Нетипичная героиня, герой — индеец.

https:// /shrt/oN3d

Теперь я знала, что бегать в длинном тяжёлом платье совершенно невозможно. Даже когда окружающие тщательно расступаются, пропуская тебя вперёд. Даже когда тело у тебя юное и лёгкое. Но вся эта ноша, делающая движения скованными и нелепыми, никогда не позволила бы мне догнать мальчишку.

А вот Юрий Александрович вырвался вперёд, свернул за поворот, и, когда я добежала туда же через полминуты, обнаружила, что он-таки догнал беглеца. Держит за шиворот, прижимая к стене, а тот буквально рыдает, умоляя о пощаде.

Юрий Александрович выглядел суровым.

— Как ты посмел ограбить госпожу? — цедил он сквозь зубы. — Мы немедленно идём к гвардейцам!

— Нет, пожалуйста, господин, умоляю! — рыдал ребёнок.

Я резко схватила молодого человека за руку.

— Подождите-ка.

Он удивлённо посмотрел на меня и нахмурился. Я же повернулась к беспризорнику и взглянула в его залитое слезами лицо.

— Послушай, я понимаю, что ты украл у меня деньги намеренно, — начала я спокойно. — И это действительно большое преступление.

Мальчишка дрожал, пока я говорила.

— Однако я также понимаю, что ты, наверное, очень голоден. Поэтому мы поступим вот как: на сей раз я тебя прощу, если ты вернёшь мои деньги. Более того, я готова купить тебе немного еды. Но я бы хотела, чтобы ты попробовал найти какой-нибудь приют или работу. Думаю, можно устроиться к кому-то подмастерьем, мелким помощником. Я даже видела такие объявления. Что ты на это скажешь?

Мальчишка активно закивал, сунул руку за пазуху и достал мой мешочек. Я забрала его, спрятала, оставив в руке три медные монеты.

— Пойдём. Если сейчас убежишь — еды не получишь, — строго добавила я.

Мальчишка кивнул. Юрий Александрович нехотя отпустил его. Но беспризорник всё мялся на месте, продолжая дрожать от страха.

— А вы ведь не обманете, госпожа? Вы не отведёте меня к гвардейцам? Если я попаду в темницу, то умру…

— Нет, я не буду тебя обманывать, — произнесла я с достоинством. — Я человек слова. Пойдём, я накормлю тебя.

И он пошёл.

Юрий Александрович плелся где-то сзади, но ни словом не возразил. Наконец мы остановились у хлебной лавки. Я протянула три медяка и купила на них четыре буханки хлеба.

Мальчишка, увидев всё это богатство, просто опешил и даже не сразу взял.

— Это всё мне? — прошептал он, не веря.

А у меня сердце болезненно сжалось. Боже, четыре буханки хлеба, а он смотрит на них, как на золото! Бедное дитя… неужели здесь нет приютов? Надо будет обязательно разузнать.

— Да, это тебе.

— Спасибо вам, дорогая госпожа, — слёзы снова потекли по его чумазым щекам.

— Ну всё, иди уже, — бросила я, всеми силами сдерживая собственный плач.

— Спасибо!

Когда мальчишка исчез, я наконец перевела взгляд на Юрия Александровича. Он выглядел потрясённым. Правда, это выражение быстро слетело с лица, уступив место какой-то нехорошей, язвительной улыбочке. Он сделал ко мне несколько шагов и с лёгким презрением бросил: