Однако то, что он говорит сейчас, для меня опасно. Если подлог вскроется — мне конец. Пока яЕлена Николаевна, у меня есть власть и возможности.

Но обманывать его… не хотелось. После всего, что он пережил, это было бы слишком жестоко.

Как же быть?

Я выдохнула, опуская глаза, а потом решилась.

— Что ж… ты очень наблюдательный, Семён.

Он усмехнулся.

— Здесь не нужно много ума. Достаточно посмотреть в ваши глаза. И увидеть то, как вы поступаете.

— А если я просто притворяюсь? — прищурилась я. — Если это игра, и мне просто выгодно… обмануть всех.

И вдруг парень рассмеялся. Улыбка у него была потрясающая.

— Нет. Настоящая Елена Николаевна… та мерзкая злодейка на такое не способна. Всё, что она умела, — быть коварной, обольстительной или жестокой. У вас другой взгляд. Там свет, понимаете?

Голос его дрогнул, и я увидела, что его буквально трясёт от волнения.

Встрепенулась и вскочила на ноги.

— А ну быстро ложись! Ты переволновался, а так нельзя!

Парень покорно лёг на койку. Я укрыла его одеялом, поправила подушку. А он всё это время не отрывал от меня сияющего взгляда.

Под этим взглядом я стушевалась. Никто и никогда на меня ТАК не смотрел. И с чего вдруг? Только потому, что я помогла ему и не оказалась чудовищем, как моя предшественница? Синдром жертвы налицо: влюбиться в своего спасителя — классика.

— Всё. Тебе нужно отдохнуть. Я не буду распространяться, но заверяю: прежнего чудовища больше не будет. А теперь — отдыхай.

Улыбнувшись напоследок, вышла из комнаты. Сердце просто выскакивало из груди.

Вот так разоблачение! Надеюсь, парень ни с кем не начнёт делиться своими наблюдениями. А запрещать ему делать это напрямую — только вызвать подозрения.

Однако… часть меня почувствовала облегчение. Значит, хотя бы Семён не будет ассоциировать меня с той маньячкой, которой была Елена Николаевна…

Несколько дней пролетели как один. Всё поместье гудело — приготовления шли полным ходом. И вот настал день церемонии.

Для свадьбы я выбрала простое подвенечное платье — без множества кружев и даже без диадемы. Фату приколола просто к пучку на затылке. Так как драгоценностей не было, надела лишь пару серёжек, найденных в одной из шкатулок — жалкие остатки, но отражение в зеркале мне всё равно понравилось. Минимализм — это даже хорошо. Это намного лучше, чем быть ходячей витриной блеска и роскоши.

Варя, вертевшаяся вокруг меня, всё сетовала на то, что платье слишком простое. Но когда увидела результат, оценила:

— Знаете, госпожа… вы настолько красивы, что вам даже украшения не нужны. Это невероятно!

Её восторги меня утешили. Я снисходительно улыбнулась, надела туфельки-лодочки, поправила последние складки и решительно вышла в коридор. Кстати, платье было без шлейфа — никто его нести не будет. Как хорошо! Всё быстро и просто закончится.

Церемония должна была проходить в огромном бальном зале, который обнаружился в поместье на первом этаже. Слуги привели комнату в порядок.

Зал преобразился до неузнаваемости: высокие окна задрапировали тончайшими светлыми тканями, превращавшими солнечный свет в мягкое золотистое сияние. На стенах развесили высокие подсвечники с новыми свечами, и от огоньков тени дрожали — будто нервничали вместе со всеми. Пол натёрли до блеска, и он отражал свет так, будто по нему можно было плавать. Никакой вычурности, только аккуратная, строгая торжественность — и это, как ни странно, удачно подчёркивало мой минимализм.

Родственников Елены Николаевны, по крайней мере ближайших, не нашлось — и это радовало. Со стороны Юрия Александровича должны были быть его родители, дяди, тёти, пара двоюродных братьев и сестёр. Ничего примечательного.

Торжественный приём пищи назначили сразу после церемонии в малой гостиной. Блюда я велела сделать самыми обычными, но разбавить большим количеством десертов. Повара негодовали: свадьба все-таки, но я жестко настояла на своём: во-первых, у нас не так много средств, и просить денег у Юрия Александровича я отказалась категорически. Во-вторых, мне хотелось поскорее покончить со всей этой вычурностью. Она мне даром не сдалась.

Когда я спешила по коридору ко входу в большой зал, навстречу выскочил слуга:

— Госпожа, ваш выход!

Я улыбнулась. Как вовремя. Всё идеально — не придётся ждать.

Слуга поспешно распахнул передо мной двустворчатые двери и прокричал:

— Невеста идёт!

На меня обернулась пара десятков взглядов.

Впереди, на возвышении, стоял постамент. Рядом находился священнослужитель какой-то местной религии — я в это дело особо не вникала. К постаменту вела широкая красная ковровая дорожка, по обе стороны которой стояли немногочисленные гости, разглядывая меня каждый по-своему: кто с любопытством, кто с недовольством, кто с равнодушием.

Отец Юрия Александровича сиял, как начищенная монетка. А вот женщина рядом, вероятно мать, была мрачной и недовольной. Я не задерживалась на них взглядом и перевела его на жениха.

Он выглядел просто отлично.

На нём был идеально подогнанный парадный костюм глубокого тёмно-синего цвета, почти чёрного. На солнце ткань едва заметно отливала сталью. Жилет сидел безупречно, подчёркивая плечи и прямую спину. Никаких кричащих украшений — только тонкая серебряная цепочка на лацкане и перстень на пальце, строго по статусу. Волосы приглажены, ни одной выбившейся пряди. Собранный, холодный, но, когда я подошла ближе, это показное равнодушие дрогнуло.

В глазах Юрия Александровича что-то вспыхнуло, и я почувствовала странное удовлетворение. Похоже, он тоже оценил мой необычный для местного общества внешний вид. Минимализм — наше всё. Буду продвигать эту философию и дальше.

Правда, не всем моё платье и его скромность пришлись ко двору.

— Какое убожество… — послышался рядом недовольный женский голос.

Я покосилась на будущую свекровь. К счастью, свекровью она будет в краткосрочной перспективе. Та поджала губы и отвернулась, а супруг едва не испепелил её взглядом за подобное замечание.

Я хмыкнула. Что ж, всё понятно. Если бы брак был настоящим, жизнь меня ждала бы «весёленькая»…

Далее всё прошло вполне ожидаемо. Я остановилась рядом с Юрием Николаевичем около помоста. Священнослужитель — этакий невзрачный мужичок в фиолетовой рясе — начал что-то зачитывать из местной книжки откровений. Я мечтала только об одном: чтобы всё быстрее закончилось.

Однако церемония была грубо прервана громким, пьяным возгласом кого-то позади.

— Постойте! — заревел нарушитель.

Все присутствующие синхронно обернулись ко входу. У меня даже рот приоткрылся от изумления.

На пороге зала приёмов стоял в стельку пьяный соседушка — Родион… как там его… Северов.

— Юрий Александрович Данилин! — кричал он, срываясь на визг. — Я пришёл к тебе на помощь, дорогой граф! Я пришёл остановить тебя! Не женись на этой стерве! Ни в коем случае не бери её в жёны! Она — убийца! Не веришь мне? Спустись-ка в балку, что здесь неподалёку, и найдёшь пещеру, а там… там множество доказательств того, что это настоящая ведьма, загубившая тысячи невинных душ!

Гости ахнули. Юрий Александрович помрачнел. А я поняла, что мой блестящий план может вот-вот сорваться в пропасть.

Да, я решила использовать эту свадьбу и хотя бы временное вхождение в семью Данилиных для того, чтобы ворваться в лекарскую сферу этого мира на полном ходу. А если нашей удобной фиктивной свадьбы не будет — всё окажется куда сложнее.

Сосед нанёс коварный удар…

Но я тоже не лыком шита, если что…

Родиона Северова выгнали с позором по приказу старшего графа Данилина. Того аж трясло от негодования. Возможно, барону даже надавали тумаков. О подробностях история умалчивает, но нафантазировать можно…

Быстро завершили церемонию — священнослужитель явно хотел покинуть этот дом раздоров как можно скорее. Я не успела оглянуться, как уже сидела за праздничным столом по правую руку от собственного фиктивного супруга.