Ваня снова опустил кнут, и слуга взвыл ещё более отчаянно. Слуги вокруг охнули, явно ему сочувствуя, хотя кузнец бил вполсилы.

Однако не успели мы отсчитать последний, третий удар, как за спинами толпы раздался возмущённый вопль:

— Немедленно прекратите!

Этот голос сразу показался мне до боли знакомым. Слуги в испуге начали расступаться.

Не дожидаясь, пока проход к месту воспитания станет достаточно широким, вперёд поспешил знакомый молодой человек. Но только на сей раз вместо любопытства и показательного благородства во взгляде его сиял гнев.

Да, это был тот самый псевдоаристократ, которого я считала настоящим грабителем своего поместья.

Мои брови поползли вверх. А он что тут забыл? Я так изумилась, что даже не сразу отреагировала на его появление. А когда он начал фонтанировать неприкрытой яростью, так и вовсе выпала в осадок.

— Елена Николаевна! — провозгласил он. — Я пришёл сюда, чтобы остановить вас в вашем безумии! Немедленно прекратите издеваться над людьми, иначе я применю свои власть и силу!!!

Он указал на ноющего от боли Фёдора и скривился.

— Вы чудовище! Я буду жаловаться на вас князю. Женщина без сердца, жестоко издевающаяся над слугами, не будем помилована только потому, что она женщина! Ваш произвол будет расследован, и тогда темницы, поверьте, вам не избежать! Вы слишком кровожадны, чтобы шастать по земле без суда и следствия…

Он говорил и говорил, обрушивая на меня потоки обвинений и всё сильнее втаптывая меня в грязь. Возможно, если бы я не знала настоящего прошлого местной Елены Николаевны, я бы возмутилась. Но она действительно была тем чудовищем, за которого меня приняли — человеком, недостойным даже мизинца любого из этих слуг.

С другой стороны, он прямо сейчас подрывал мой авторитет в глазах окружающих — тот самый авторитет, за который я так тяжело боролась. И вообще: ворвался в чужой дом, кричит на хозяйку… Да кем он себя возомнил? Нет, я не могу позволить ему продолжать. К тому же у самого рыльце в пушку, вот он и распаляется, чтобы создать видимость собственного благородства.

Пора было принимать меры.

— Немедленно прекратите! — возмущенно воскликнула я, вкладывая в голос максимум властности. — Да кто дал вам право врываться в мой дом и указывать мне, что делать?

Он посмотрел на меня так, будто я сморозила несусветную глупость.

— У меня есть на это все права, — процедил Юрий сквозь зубы. — И больше я не собираюсь замалчивать ваши преступления. Вы подлая, низкая, совершенно потерявшая человеческий облик женщина. Мне противно находиться с вами рядом и дышать тем же воздухом!!!

Я скривилась. Вот это загнул!!!

— Ну так и не находись рядом, господин Я-Лезу-Не-В-Свое-Дело! Валите отсюда.

Похоже, слова «валите» Юрий не понял: запнулся на мгновение, а потом выдал:

— Я требую немедленно отпустить этих несчастных, — снова заявил он, указывая на моих нерадивых слуг. — Или вы собираетесь содрать с них шкуры? Знайте: за каждого замученного вами человека вы получите втройне! Я вам это обещаю.

Он продолжал подбирать яркие и грозные эпитеты, но мне это быстро надоело.

— Ваня, Варфоломей, — крикнула я своим кузнецам, — вышвырните этого наглеца за ворота!

Остальные слуги ахнули, но мои парни не дрогнули: стремительно подхватили Юрия под руки и буквально потащили к воротам. Он старался вырваться и кричал что-то о восстановлении справедливости — какая настырность!

Вскоре послышался крик, и близнецы закрыли ворота изнутри. Они возвратились ко мне, поклонились и доложили, что незваного гостя выкинули на обочину. Я улыбнулась:

— Вы молодцы.

— Ваня, давай и этому — три удара, — добавила я, указывая на бледного, как полотно Максима. Ваня был добрым малым, поэтому удары вышли крайне слабыми.

Наконец, наказание закончилось, толком не успев начаться.

Когда слуги поднялись на ноги, я посмотрела на них с невероятной строгостью.

— Вы не оправдали доверия, возложенного на вас: воровали, злословили, были бессовестными и неблагодарными. Нет вам больше места в этом поместье. Собирайте вещи, чтобы духу вашего здесь не было!

Через час в спальне…

Я опустилась в горячую воду и с блаженством закрыла глаза. Полежала пару мгновений, но, открыв их, заметила, что Варя стоит рядом, мнётся и теребит пальцами белоснежный фартук.

— Ты хочешь что-то сказать? — произнесла я, нахмурившись.

— Да, госпожа, — её голос дрогнул. Она смотрела на меня испуганно, как никогда.

— Говори, — позволила я и сжала зубы.

— Простите, госпожа, что вмешиваюсь, — наконец произнесла девушка. — Но зачем вы так? Разве можно было так грубо обращаться с собственным женихом? Он ведь теперь может и передумать брать вас в жёны.

Я сперва не поняла — какой ещё жених? О чём она говорит? Когда я уточнила, Варя произнесла:

— Ах да, вы же не помните. Это был граф Юрий Александрович Данилин, ваш наречённый. Свадьба должна состояться буквально через несколько недель. Но ежели вы будете с ним вот так обращаться, то он, в конце концов, откажется жениться.

Она говорила что-то ещё, но я уже выпала в осадок. Жених? Это жених? Нет, это какая-то ошибка. Это вор, наверняка ненастоящий аристократ!

Но Варя говорила так уверенно…

Выходит, Елена Николаевна действительно собиралась стать женой заядлого вора?.. Или он действительно аристократ???

Жених — женихом, а у меня были проблемы посерьёзнее. Замуж я не собиралась, а особенно за такого ушлого человека. Я решительно отказываясь от подобной затеи!

Пока меня интересовали только те самые таинственные комнаты, в которых нерадивые слуги собирались найти сокровища. Перед тем как изгнали воров, Ваня и Варфоломей потолковали с ними и разузнали, что эти комнаты находятся в подвальном помещении. Уже к вечеру того же дня я взяла с собой верных телохранителей и спустилась вниз.

…Комнаты удалось отпереть только через пару дней.

Первая попытка открыть одну из дверей была волнительной. Мы зажгли факелы и вошли: сперва Варфоломей, который снял могучей рукой гирлянды паутины, затем я. Оглядевшись, я увидела множество деревянных полок на стенах, пару столов, заваленных непонятными вещами.

Каково же было моё разочарование, когда вместо золота, бриллиантов и других драгоценностей я нашла лишь огромное количество свитков с непонятным содержимым, какие-то карты, нарисованные чернилами, записи на неизвестном мне языке. Каждый сундучок был набит хламом, который в моих глазах не представлял ценности. Что же это всё значит? Я пыталась постичь тайны этих закорючек и рисунков, но не могла.

Совершенно разочарованная, я перешла в другую комнату — там повторилось почти то же самое; разница была лишь в том, что помимо сундучков там стояли какие-то лопаты, кирки, ведра, местами прогнившие — настоящий хлам. И зачем это всё запирали, выставляя напоказ как сокровищницу?

В общем, мы снова закрыли двери, и я, совершенно разбитая от неосуществлённых надежд, вернулась в свою комнату.

Итак — мы снова на мели. Денег хватит на пару недель, ну на три максимум. Способа заработать я пока не нашла. Дом действительно не содержит ничего ценного. Даже если снять все портьеры и продать их, это будут копейки для такого количества слуг. Придётся увольнять. Всё к тому шло. Мне было больно и тяжело осознавать собственное поражение.

Хуже всего стало тогда, когда в одном из скрытых сейфов кабинета, обнаруженных совершенно случайно, я нашла записи о том, что Елена Николаевна около года назад заложила поместье. Меня охватил ужас: нас не только ограбили — мы нищие в самом прямом смысле.

И как будто какая-то невидимая потусторонняя сила передала всё это открытие кому-то ещё, потому что буквально на следующий день под стенами нашего имения появился очередной отряд…

— Немедленно открывайте! — кричал незнакомец в ярко-фиолетовом сюртуке, его голос разносился по двору и окрестностям, пугая непоседливых птиц. — Открывайте! Ваше поместье переходит во владение уважаемого барона Родиона Петровича Северова. Он выкупил ваш долг, поэтому отныне… — он сделал паузу и с самодовольной улыбкой добавил: — поэтому поместье теперь принадлежит ему на законных основаниях!