Наше время и наш мир…

Я сняла очки и устало протёрла глаза.

Боже, уже почти полночь, а я всё ещё на работе. Поднялась со стула, поморщилась от боли в спине. Всё-таки, когда тебе вот-вот стукнет пятьдесят, тело уже превращается в какой-то кисель. Я просидела за этим столом часов шесть подряд — неудивительно, что всё затекло.

Во всем виновато моё увлечение медициной.

Окинула взглядом кабинет — настоящее логово доктора медицинских наук. С самого детства моей страстью были исследования. Мне непременно хотелось изучать хоть что-нибудь, разбираться, искать. Потом я поступила в медицинский и… влюбилась. В саму идею — создать нечто особенное, создать то, что спасёт другие жизни. Это и определило мою дальнейшую судьбу.

Личная жизнь не сложилась, хотя замужем побывать успела. Своего мужа очень любила. Мы познакомились ещё студентами в медицинском университете, поженились. Но детей так и не получилось. А потом он, лет через десять, ушёл — к молоденькой студентке. Она ему уже двоих родила. Это был удар. Это была боль.

Но мои любимые исследования помогли забыть и об этом. Я поняла, что не создана для личной жизни, для этих романтических отношений, которые теперь считаю полной чушью. Лучше уж сосредоточиться на том, как сделать этот мир хоть немного лучше.

Схватила со спинки стула сумку. Да уж, она со мной уже лет десять. Пора бы поменять, но я так к ней привыкла.

Распечатала картонную коробку и начала вынимать оттуда целые пачки таблеток, складывая их в сумку. У этих лекарств срок годности заканчивался через месяц.

Обычно я забирала такие препараты домой. Их списывали заранее, поэтому они годились только на утилизацию. Раздавала соседям — конечно, объясняла, как правильно их принимать. Отдавала неимущим. Понимала, что это, может быть, не совсем правильно, но лекарства сейчас непомерно дорогие. А у соседей беда: почти все заболели. Большая семья, человек пятнадцать — им эти антибиотики точно пригодятся.

Набив сумку таблетками под завязку, я едва её застегнула. Схватила куртку и поспешила вниз.

Сторож уже дремал. Я разбудила его, поздоровавшись.

— Елена Николаевна! — спохватился он, пытаясь улыбнуться и поправляя фуражку. — Всего доброго. Сегодня вы что-то задержались дольше обычного.

— Да, бывает, — ответила я. — Спокойной ночи.

Он смущённо пожелал мне того же и замкнул за мной дверь.

На улице было холодно. Поток машин хоть и поредел, но всё ещё был довольно плотным.

Я свернула на аллею, пошла вперёд и, как всегда, задумалась. Меня очень интересовали последние разработки одного учёного — Говоркова Павла Степановича. Он работал над новым типом клеточной терапии, которая, по слухам, могла восстанавливать даже погибшие ткани. Я с нетерпением ждала его следующей публикации.

Свернула за угол, остановилась перед пешеходным переходом. Взглянула на светофор и, когда зажёгся зелёный, пошла.

Да, знаю. Мама с детства вдалбливала: даже если горит зелёный, обязательно посмотри налево и направо. Но я не посмотрела. Слишком глубоко погрузилась в размышления о чужих исследованиях.

Визг тормозов. Удар. Боль. Провал — в пустоту.

Господи, что это??? Как такое вообще возможно??? Я так много в жизни не успела…

Не знаю, сколько я пробыла в этой пустоте, но очнулась от ужасной ломоты в теле. Было холодно. Так холодно, что я задрожала, начала клацать зубами и попыталась открыть глаза.

Когда открыла, то уставилась на странный потолок с лепниной.

«Где я?.. В больнице?» — подумала удивленно, но обнаружила, что лежу не на койке, как положено, а на полу рядом с кроватью. Мне стоило огромных усилий сесть.

Огляделась — и обомлела. Комната напоминала спальню какого-то аристократа позапрошлого века: высокие окна с тяжёлыми шторами, резная мебель, фарфоровые кувшины, камин с потухшими углями.

— Я что, сплю? — пробормотала недоуменно. — У меня галлюцинации?

С трудом поднялась, но, взглянув на свои руки, застыла. Тонкие пальцы, идеально гладкая кожа — совсем не такая, как у меня была. Я заметалась по комнате, как птица в клетке. Увидев зеркало, шагнула к нему… и ахнула.

Передо мной стояла я — но совсем другая. Очень молодая, лет двадцати, не больше.

Длинные золотистые волосы, густые и тяжёлые, опускались до пояса. Глаза покрасневшие, на щеке — ссадина, но лицо идеально красивое, прямо-таки кукольное. Нет, я погорячилась. НАСТОЛЬКО красивой я никогда не была…

А платье… Боже, что это за платье? Изумрудно-зелёное, с белоснежными кружевами — как у аристократических барышень XIX века.

— Я сплю. Точно сплю! — прошептала я, уже готовая рассмеяться. — Надо же, какими яркими бывают сны…

Но в этот момент дверь резко распахнулась, и на пороге появилась бледная, растрёпанная молодая девушка.

— Госпожа! — закричала она отчаянно. — Мы умрем! Все умирают!!!

Я замерла. Кто-то умирает? Я должна помочь! Я ведь кандидат медицинских наук!

Инстинкты спасителя человечества заработали на полную катушку…

Дорогие читатели! Представляю вам свою новинку! Героиня не просто медик — она фанатка медицины. А еще она в теле настоящей злодейки. Что она накуролесит в этом мире? Оставайтесь со мной и узнаете)))

В спешке я даже не замечала, по каким коридорам бегу. Однако вскоре споткнулась взглядом о лежащее неподалёку тело. Это был немолодой мужчина в сером одеянии.

Я остановилась, присела рядом и попыталась нащупать пульс. Пульс был — слабый, едва различимый. Дыхание почти не прослушивалось.

Кожа у мужчины была серовато-синюшной, губы пересохли, изо рта исходил неприятный запах. Грудь вздымалась неровно, будто дыхание давалось ему с трудом. На висках — капельки пота, а пальцы рук подрагивали.

Я нахмурилась. Всё выглядело, как тяжёлое респираторное заболевание — может, что-то вроде острой инфекции. Но что-то было не так.

В этот момент девушка дёрнула меня за руку.

— Пойдёмте скорее! — в её голосе звенел ужас. — Наверное, Никанору уже не помочь!

Я сжала губы, встала и побежала дальше.

Вскоре мы оказались в огромном полутёмном холле. В нем я увидела человек десять — мужчин и женщин, которые лежали на полу в разнообразных позах и стонали. Стонали не все — некоторые уже замолкли. А пара человек, кажется, навсегда.

Осматриваться было некогда, но атмосфера стояла гнетущая, будто из фильма о диком средневековье.

Я подошла к ближайшему. Симптомы те же — одышка, слабость, сероватая кожа, странный запах, лёгкий спазм пальцев.

Резко обернувшись к девушке, спросила:

— Есть ли кто-то ещё здоровый, кроме тебя?

— Да… — её голос дрожал. — Кузнецы, Иван и Варфоломей. Они… они с виду здоровы.

— Зови их сюда. Быстро!

Через пару минут в холл зашли два здоровых молодца — белокурые, с короткими бородками, крепкие, как спортсмены. Они смотрели на меня с явным испугом, но я не обратила на это внимания.

— Быстро перетаскивайте этих людей. Есть ли здесь какая-то комната, — с последней фразой обратилась к служанке, — где стоят много кроватей? Ну… может, лазарет, не знаю…

— Да, — запинаясь, произнесла девушка. — Есть комната для слуг, там коек сорок будет.

— Всех туда! — бросила я.

Кузнецы поспешно, даже грубовато начали переносить больных, оттаскивая их в указанном направлении.

Только тогда я выдохнула и поняла, что надо чем-то прикрыть лицо.

Служанка притащила несколько кусков ткани. Я свернула их в несколько слоёв и повязала на лицо. Ей приказала сделать то же самое. Такие же повязки она сделала и для кузнецов.

— А теперь немедленно беги по всему дому и ищи тех, кто здоров. Пусть придут сюда и помогают.

— Слушаюсь, госпожа, — произнесла служанка и умчалась прочь.

Оставшись одна, я выдохнула и только после этого огляделась.

Огромный холл утопал в серых тонах. Мрачные, тяжёлые шторы закрывали окна, не пропуская ни лучика света. Холодный мраморный пол отливал синевой, а стены казались пустыми — на них почти не было украшений, только тусклые тени и пыль, скопившаяся в углах.